Дмитрий Костюкевич – Клыки (страница 5)
«Думаешь, что-то изменится, если ты снова начнешь писать?»
Стас одернул себя.
– Что вы сказали? – Он не слышал последних слов девушки.
– Комната за последним рядом ячеек, там вы сможете переодеться.
Она протянула сумку.
Комната в дальнем конце камеры хранения состояла из шести довольно просторных кабинок, разделенных проходом. Стас положил сумку на откидной столик и расстегнул молнию. Рассмотрел содержимое, поднял взгляд на свое отражение в зеркале, потом снова опустил, открыл и закрыл рот, недоуменно покачал головой.
«Это какая-то шутка?»
Он достал аккуратно сложенную одежду, в которой, если верить агентству, некогда разгуливал пражский бомж. Бледно-розовый пиджак, рубашка с коротким рукавом цвета яичной скорлупы, штопаные темно-коричневые брюки с острыми, как лезвие, стрелками, оранжевая вязаная шапка. Стас разложил пиджак на столешнице, глядя на поношенную вещицу как на подкинутого младенца. Розовый… Розовый? Розовый! Мир, конечно, давно изменился, перемешал оттенки женской и мужской моды, мужчины разгуливали в ярких оранжерейных одеждах, носили меха и провисающие в промежности штаны, больше напоминающие мешки для навоза под хвостом лошадей, но… розовый?
«Видели бы пацаны…»
Обуви не было. Ну да, с ней сложнее попасть в размер, к тому же три дня на ногах. Значит, при своих. Стас посмотрел на мокасины, кивнул, задернул шторку и стал раздеваться.
На стене напротив боксов нашлась инструкция на русском. Стас положил сумку со своими вещами в свободную ячейку, закрыл дверцу, кинул в монетоприемник девять кругляшей по двадцать крон – плата за трое суток, повернул и вытащил ключ. Ничего сложного.
– Можете оставить ключ от ячейки мне, – предложила Тереза, когда он закончил с боксом. – Мы отметим это в договоре.
Она сидела за столиком у входа в камеру хранения, готовила бумаги. Кажется, она распустила волосы, но Стас не был уверен: не запоминать людей он умел лучше всего. «Какого цвета у меня туфли? Не смотри!» – снова раздался в голове голос Кати, но Стас сделал вид, что не слышит.
Роберт сидел на стуле с другой стороны стола, но поднялся, чтобы уступить место.
– Спасибо, – сказал Стас.
Тереза рассматривала его, не в силах сдержать улыбку, таящуюся в уголках глаз.
– Извините. Комплект одежды формируют в…
– Все в порядке, – отмахнулся Стас.
Так и было. Почти. Если принять за порядок последний год его жизни. В черной воронке депрессии, покрытой налетом бессмысленности, розовый пиджак смотрелся безобидным развлечением.
– Так что с ключом? – спросила девушка-организатор.
– Оставлю вам.
– Хорошо. – Тереза поставила на бланке галочку, положила ключ от ячейки в зип-пакет и провела пальцами по застежке; пакет она прищелкнула степлером к листу бумаги. – Садитесь, читайте.
Стас понял, что по-прежнему стоит рядом со смущенно улыбающимся Робертом (в новых тряпках на бродягу походил скорее Стас) и мнет рукой торчащую из кармана пиджака оранжевую шапку. Сел и придвинул к себе бланки.
Мобильник, кошелек с наличкой, копия паспорта, карта Праги и фотоаппарат остались в боксе вместе с одеждой. Паспорт и пластиковая карточка – в сейфе отеля. Гол как сокол в розовом пиджаке.
Однако помимо нижнего белья, носков и мокасин он прихватил с собой кое-что еще.
– Вот. – Стас достал из кармана блокнот со вставленной в выборку ручкой. – Контрабанда.
Тереза кивнула:
– Могли бы и не показывать.
– Ну… это честно.
– Похвально.
«Ты хотела сказать: глупо».
– Мы ведь никого не обыскиваем, – сказала девушка. – Все сугубо добровольно. Обычно прячут мобильные, ну и, конечно, деньги, чтобы купить памятный сувенир именно из такого тура, хотя эти безделушки ничем не отличаются от других.
«Воспоминаниями, – подумал Стас, – они отличаются воспоминаниями, привязкой к ним». А еще он подумал: «Памятный сувенир – это плеоназм, дублирование смысла». А еще: «Хватит редактировать речь других».
– Ладно, где надо подписать?
– Вы уже изучили?
Документы всегда читала Катя.
– Можно и так сказать.
– Подпишите здесь и здесь.
– Увидимся через три дня, в десять, на том же месте: я буду ждать у камер хранения. Stastnou cestu![6]
Глава 4
Император ждал меня в личном кабинете. На крупных губах Рудольфа II играла легкая улыбка, но главным доказательством его благоприятного расположения духа была лежащая на краю стола «Monas Hyeroglyphica»[7]. Именно эту книгу я посвятил, а позже, по приезде в Пресбург, подарил Максимилиану II – а теперь вот стою перед его старшим сыном, императором Германии. На столе невысокой стопкой возвышались мои письма с просьбами об аудиенции. Тоже хороший знак.
Но давайте я сначала представлюсь и расскажу о себе – рано или поздно не удержусь – и о том, как попал в кабинет императора.
Джон Ди. Можете звать меня доктор Ди. Или Алхимик. Или любым другим именем.
Сначала была школа в Челмсфорде, графство Эссекс. Затем, будучи студиозусом Кембриджского университета, я утолял жажду научных познаний в колледжах Святого Иоанна и Святой Троицы. Изучал астрономию и математику в бельгийском университете Лувена, где рука об руку с фламандским географом Герардом Меркатором создавал модели Вселенной. Обменивался опытом с математиками Брюсселя. Позже давал лекции по Евклидовым «Началам» (хотя мой пытливый разум постоянно тянулся к «Катоптрике»[8]) в Париже.
Отказавшись от должности профессора математики (Франция меня утомила), я вернулся домой, к зловонному шепоту Темзы, в усадьбу Мортлейк, где оборудовал химическую лабораторию, астрономическую обсерваторию и библиотеку. Меня влекли математика, философия, оптика, статика, звездная семантика, лечебная практика и магические искусства. Мне удалось привлечь к себе внимание как к ученому, астрологу, алхимику и некроманту.
Я дни и ночи проводил у алхимического горна и перегонного куба – пытался получить философский камень и универсальный растворитель; постигал тайное учение каббалы, теософию и черную магию; практиковал теургию и спиритизм; изготавливал амулеты и талисманы.
Когда Мария I Тюдор сменила на троне Эдуарда VI, меня обвинили в наведении порчи на ее сестру Елизавету (я составлял для королевы и принцессы гороскопы) и государственной измене. В камере нас было двое – два чернокнижника-еретика. После суда Звездной палаты моего сокамерника сожгли на костре. Мне же удалось найти слова оправдания. Выйдя на волю после трехмесячного заключения, я оказался в довольно щекотливом финансовом положении: источники дохода потеряны, сбережения отца конфисковали с началом охоты на протестантов.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.