Дмитрий Корсак – Улица Сумасшедшего Аптекаря (страница 14)
– Да, я пригласил Альбину Альфредовну на прогулку. Если бы я видел, что моя персона доставляет ей неудобство, если бы заметил, что она тяготится моим обществом, то сразу бы отступил.
Куровский вдруг разозлился. Какого дьявола?
– У вас есть претензии к моей работе? – Голос Константина звенел от напряжения.
– Нет. Поэтому мне было бы жаль с вами расстаться. – Акцент ушел, и теперь в словах Пеля прорезалось нечто, похожее на простое человеческое сочувствие.
Расстаться? Почему? Он совсем не хочет уходить из аптеки. И Константин пошел ва-банк.
– У меня самые серьезные намерения в отношении Альбины Альфредовны. Я знаю, что пока не достоин ее руки, сейчас я всего лишь обычный наемный служащий, но в будущем, я надеюсь, смогу доказать свою состоятельность, все силы я положу на то, чтобы она не разочаровалась во мне. Если же кто-то покажется ей милее, я отступлю, не тая зла. А пока нижайше прошу не препятствовать нашим встречам. Если, конечно, сама Альбина Альфредовна будет в них заинтересована.
И опять на лице Пеля промелькнуло странное выражение. Сожаление? Но о чем тут можно сожалеть?
– Ладно, ступайте, – нехотя проворчал Пель. Похоже, сложившаяся ситуация ему самому не нравилась.
Но Куровский уже закусил удила.
– Могу я сегодня увидеть Альбину Альфредовну?
Пель вновь посуровел.
– Не можете. Она больна.
– Что с ней? Нужен доктор?.. – Константин подался вперед и осекся, не договорив.
Надо же так сглупить! Ведь Пель – сам врач. Кто лучше него позаботится о племяннице?
– Идите, Константин Ильич, идите работать.
Работать? Как можно работать, когда Але плохо?
Константин вопросительно взглянул на Пеля, но тот уже погрузился в чтение.
В лабораторию Куровский вернулся в расстроенных чувствах. Мысли о болезни любимой не оставляли его весь день. Он высматривал в окно Глашу, пытался завести разговор с Лишним – уж он-то должен быть в курсе, наверняка готовил для Али лекарство. Но Глаша так и не появилась, а старший провизор молчал как рыба об лед.
Но ведь можно же и по-другому. Все приготовленные препараты записываются в специальный лабораторный журнал с указанием фамилии клиента, по выписанному препарату можно узнать, чем больна Аля, и этот журнал… Да вот же он, на столе старшего провизора, под рецептурной книгой. Только просто так взять журнал не получится, придется выждать подходящий момент.
И Константин дождался.
Едва за Лишним закрылась дверь, Куровский турманом бросился к столу и схватил добычу.
Так, вот последние назначения.
Г-жа Закревская – парегорик.
Г-жа Милютина – средство от нервного расстройства.
Г-н Штольц – бальзам от подагры и спермин.
Ничего похожего. Может, вчера?
Куровский отлистал страницу назад, но и среди вчерашних записей не нашел имени Али. Неужели доктор Пель солгал? Хотя есть и другой журнал, для бедных, кому лекарства выдавали бесплатно. Может, ее рецепт по ошибке записали туда?
Дрожащими от напряжения пальцами Константин перелистывал страницы журнала.
Не то… Опять не то…
На мгновение задержал взгляд на странной записи за вчерашний день, где вместо названия лекарственного препарата значились цифры «3/6». Любопытно, крайне любопытно.
Аптека Пеля снабжала бедняков лекарством бесплатно. Более того, даже приплачивала, если выдавались экспериментальные препараты. Но даже в этом случае указывалась рецептура, а не безликие цифры. Но сейчас не до странностей, сейчас нужно понять, чем больна Аля. Однако, никаких записей, которые бы касались Альбины, Константин не нашел и здесь.
Он вновь посмотрел в окно, не появилась ли Глаша, но увидел только, как из подвала вышел старший провизор Лишний и торопливо пересек двор. Лишний вернулся в лабораторию, и Константин заметил на его рабочем столе пузырек с этикеткой, на которой значилось «4/6». Получается, в подвале тоже изготавливают лекарства? Но кто? Старик Вильгельм? Впрочем, к Альбине все это не имеет никакого отношения. Или имеет? Хорошо бы разузнать. Но не сейчас.
И тут сердце пропустило удар: во дворе появилась Аля. Константин, разом забыв про мрачные мысли, кинулся к ней.
Они отошли за трубу, откуда их не могли видеть из флигеля. Альбина казалась бледнее обычного, но не выглядела больной.
– Нет, я не больна, – говорила она. – Я даже не представляла, что дяденька так скажет. Почему он так сказал?
– Наверное, потому, что считает, что я вам не пара, – в сердцах заметил Куровский. – Может, он готовит вам лучшую партию и считает меня помехой?
– Ничего подобного! – моментально вскинулась Альбина. – Я не позволю никому за меня решать, даже дяденьке!
Как же быстро пролетает время, когда они вместе. Куровский и не заметил, что прошел целый час. Альбина засобиралась домой. Глядя ей вслед, Константин чувствовал себя счастливым. Она не отказывается от него, она даже осмелилась перечить опекуну. Милая, родная, любимая Аля! Серое петербургское небо, безликий аптечный двор, даже кирпичная труба сейчас казались ему прекрасными. Он настолько погрузился в мечты, что не сразу услышал, как кто-то окликнул его по имени. Вчерашний репортер, только какой-то помятый, будто не спал всю ночь. Как там его?.. Шубин, кажется.
Словно в подтверждение мыслей Куровского Шубин протяжно зевнул.
– Решили снова нас навестить?
– Заходил к вашему коллеге, тому, что похож на мартышку. Два дня назад просил его провести анализ содержимого одной склянки, но вот незадача – пузырек куда-то запропастился. Это он так сказал. – Усмешка на лице репортера перешла в долгий зевок.
Не верит Шубин в пропажу, подумал Константин, и правильно делает. А господин старший провизор врет как сивый мерин. Порой в аптеке действительно что-то пропадало, иногда происходила путаница, но только не у Лишнего. Лишний всегда внимателен и аккуратен до противности.
– Что-то случилось?
Шубин пожал плечами:
– Пока не знаю.
Он достал из кармана аптечный флакон и протянул Куровскому.
– Что скажете?
Бутылочка явно изготовлена на фабрике Пеля, но этикетка выглядела странно – ни названия препарата, ни даты, только цифры «1/6».
– Это другая склянка. На той, которую я просил проверить Лишнего, стояли цифры «2/6», – пояснил репортер. – Какие средства вы помечаете таким образом?
Куровский повертел в руках пузырек.
– Впервые вижу такую маркировку. Обычно мы пишем название и срок годности, иногда указываем рецептуру.
Он взболтал содержимое, посмотрел на свет. В черной полупрозрачной жидкости кружились, оседая какие-то частицы. Но стоило приглядеться внимательнее, как частицы пропадали, жидкость казалась однородной. Они словно прятались от наблюдателя, образуя странный оптический эффект. Константин вытащил пробку и принюхался. Едва уловимый запах показался ему незнакомым, даже отдаленно ничего похожего держать в руках не доводилось.
– Можно сделать анализ, – заметил он. – Оставьте, я посмотрю.
– Ну уж нет! – усмехнулся репортер. – Больше эту склянку я из рук не выпущу. Но если хотите помочь, просветите насчет двух вещей. Первое: мне нужно знать, изготовлено ли это средство в вашей аптеке. И второе: если препарат изготовлен вами, то кому он был продан.
Куровский с сомнением посмотрел на окна лаборатории.
– Только лучше бы поступить так, чтобы никто не узнал о вашей просьбе.
– Тогда сделаем это вечером, когда все уйдут. – Шубин щелкнул крышкой часов, пробормотал нечто невразумительное насчет статьи, и вопросительно поднял брови: – Может, к «Бернгарду»?
– Почему нет.
Из ресторана они вышли лучшими друзьями. Вернее, вышел только Куровский, а Шубин болтался у него на плече, двигаться самостоятельно репортер не мог. Пары алкоголя, щедро добавленные к трехдневному недосыпу, сыграли роль катализатора. Константин был слегка разочарован: расчет на то, что от спиртного у репортера развяжется язык, и он поведает, что за странную склянку носит в кармане, не оправдался – тот просто заснул.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.