Дмитрий Корсак – Паутина прошлого (страница 24)

Юберева кивнула.

– Думаю, быстро разделаемся, – небрежно заявила она. – Дело ясное.

Ну-ну, хмыкнул про себя Брагин. Смотреть на цветы легко, вышивать трудно.

– Я тебе фото убитой перешлю, она училась в параллельном классе с задержанным, школа номер… – Он заглянул в свои записи. – Поищи ее по соцсетям, с кем дружила, что одноклассники про нее говорят. Вообще все, что найдешь.

– Есть, господин начальник. В морг мне съездить? Когда обещали заключение?

– К Фишману я сам загляну.

Брагин сложил в папку свои записи, которую убрал в сейф, и демонстративно покрутил на пальце ключ от кабинета, намекая, что уходит.

– Вы куда сейчас?

– Обедать, – буркнул он.

Впрочем, поесть не удалось. Размышляя, куда лучше отправиться – в родную столовую, которая ближе и дешевле, или в кафе на соседней улице, где вкуснее, зато дороже, – Брагин дошел до лифта. Здесь его и застал звонок Фишмана.

– Подъезжай.

– Уже закончил?

– И не начинал, – мрачно отозвался судмедэксперт.

– Что-то случилось?

– Почти. Тут потенциальные родители скандалят, требуют предъявить тело. Больницы они уже обзвонили, теперь до морга добрались.

– Сейчас приеду.

3

Самое неприятное в деле следователя – сообщать родителям о гибели ребенка. Бесчувственным истуканом Брагин себя никогда не считал, понимал, что такое горе может сломить кого угодно, даже самого сильного человека, и приставать к родителям с расспросами сразу после страшного известия неэтично. С другой стороны, профессионал в подполковнике тоже имел право голоса, и сейчас этот голос громко трубил: чем быстрее раскручивается следственная спираль в первые дни и даже часы после убийства, тем больше шансов на успех. Именно сейчас, когда след еще не остыл, нужно действовать, причем быстро и решительно. Кто-то может сказать, что следователь ведет себя бесчеловечно, вытягивая информацию из безутешных родителей. Вот только дать им дни или недели, чтобы… нет, не справиться с горем, это невозможно, но хотя бы прийти в себя, Брагин не мог. Это непозволительная роскошь. Упущенное время всегда оборачивалось «глухарем» и разгуливающим на свободе преступником.

Девушку опознали, Брагин наконец-то узнал ее имя: Лена Чистякова.

Для родителей кошмар ожидания сменился кошмаром узнавания – когда не остается ни малейшего шанса, что произошла ошибка и что близкий человек на самом деле жив. Когда разум понимает, что близкого, родного человека больше нет, но душа не принимает потерю. Тогда остается только выть и проклинать неведомого убийцу, господа бога, мироздание. И себя – не уберегли, не досмотрели.

Мать рыдала в голос, бросаясь на накрытое простыней тело, а затем оседала на пол. Ее муж лишь беспомощно топтался рядом, теребил воротник рубашки, снимал и вновь надевал очки. Женщину поднимали, ставили на ноги, чтобы увести, но все повторилось сначала. В конце концов Фишман накапал в стакан солидную порцию успокоительного, заставил ее выпить и, практически взвалив себе на плечо, вывел в коридор, где она в рыданиях скорчилась на стуле. Брагин представился, но ему никто не ответил.

– Нам нужно что-то подписать? Я все сделаю, – после долгого молчания сухим, безжизненным голосом пробормотал отец.

Когда он взял ручку, пальцы его дрожали. Подпись получилась почти нечитаемой.

– Что произошло? Несчастный случай, или ее?.. – слово «убили» он произнести не смог.

– Пока не знаем, следствие только началось, – уклончиво ответил Брагин. Говорить правду не хотелось.

– Она… мучилась?

Вот что тут можно ответить? Разве что промолчать.

– Мне бы хотелось задать вам несколько вопросов, – произнес подполковник, когда с формальностями было закончено.

– Я мало чем могу помочь, – едва слышно промямлил отец. Он вновь схватился за верхнюю пуговицу рубашки. – Дочерью занималась жена, я почти все время провожу на работе. Я ничего не знаю. – На Брагина уставились лихорадочно поблескивающие стекла очков. – Вы понимаете, что я ничего не знаю? – уже громче произнес он. – Вы понимаете, что донимать нас расспросами бесчеловечно?! Вы хоть что-нибудь понимаете?!

– Тогда завтра? – предложил подполковник. – Я мог бы подъехать к вам домой…

– Нет! – почти истерично выкрикнул отец. – Это слишком жестоко! Оставьте меня в покое! Я ничего не знаю!

Его голос сорвался на визг.

В коридор выскочил Фишман с очередной порцией лекарства. Понимающе взглянул на подполковника и с сожалением покачал головой – то ли извинялся за то, что даже не приступил к вскрытию, то ли сочувствовал.

Давя досаду, Брагин отошел к приоткрытому окну.

Серый кафель на стенах, серый линолеум на полу, вроде бы чисто, но сладковато-смердящий запах проникал и сюда. Он царил повсюду и чувствовался еще на подходе к зданию. И сколько бы Фишман ни объяснял, что «трупный» запах – всего лишь навязчивый шаблон, на самом деле это целый комплекс запахов, большая часть которого – химические препараты, отделаться от стереотипов не удавалось. Брагин не понимал, как можно тут работать годами, хотя не раз приставал с подобными вопросами к другу. «Как тебе только мертвые не снятся?» – спрашивал он. «Тебе же не снятся, – отмахивался судмедэксперт. – Я – такой же следователь, как и ты, я тоже ищу улики и доказательства, а мой главный свидетель – тело. Оно о многом может поведать, если умеешь спрашивать».

Брагин оглянулся на родителей девушки. Эх, сейчас бы по горячим следам… Раздраженный следователь брал верх над обычным человеком. «Как они не понимают, что из-за них я упускаю время, что с каждым днем, с каждым часом шанс раскрыть преступление становится меньше? Сами же потом, когда отойдут от горя, будут ходить и требовать. И писать во все инстанции, что “с первых дней следствие не проводилось в должном объеме”, позабыв про то, что из-за них самих и не проводилось».

Попробовать еще раз поговорить с отцом? Нет, не получится – взгляд в никуда, топчется на месте, не зная, куда себя деть. Даже жену обнять и утешить не способен. Нет, ничего не получится.

А что, если…

Брагин опустился на корточки перед сидящей на стуле женщиной. Дорогой кардиган сполз с плеч и свесился на не самый чистый пол. Она уже не рыдала, не билась в истерике, а молча переживала свое горе, зарывшись лицом в ладони. Чем-то ее неподвижная, закаменевшая в страдании фигура напоминала Олега.

– Я, как и вы, хочу разобраться в том, что случилось с вашей дочерью, но без вашей помощи у меня ничего не получится, – мягко произнес подполковник. – Пожалуйста, соберитесь и помогите мне. Чем быстрее у меня будет полная информация, тем быстрее мы поймем, что произошло. Вы мне поможете?

Женщина вздрогнула и подняла лицо. Макияж расплылся, образовав под глазами черные круги.

– Мы можем поговорить о Лене?

– Да.

– Мне нужно осмотреть ее комнату.

– Да, – уже тверже ответила она.

– Вы на машине? Думаете, ваш муж справится с управлением?

Она покачала головой:

– Муж не водит, а мне сейчас лучше не садиться за руль. Вы нас отвезете?

– Конечно.

Дорога от бюро судебно-медицинской экспертизы до дома Чистяковых заняла чуть больше получаса. Выходя из машины, мать Лены оперлась на протянутую Брагиным руку, но от дальнейшей помощи отказалась. Сама поднялась по лестнице, открыла дверь и впустила подполковника. Ее муж, пошатываясь, плелся последним. Войдя в квартиру, он словно растворился в воздухе, больше его Брагин не видел.

Гостиная, обставленная в недавно вошедшем в моду скандинавском стиле, говорила о достатке, хотя и выглядела, по мнению Брагина, безликой, словно только что убранный номер в дорогом отеле. Не хватало каких-то милых безделушек, которые придают жилищу теплоту.

– Проходите, – сказала мать Лены. – Я сейчас сварю кофе.

Она ушла на кухню, но когда прошло минут десять, а хозяйка дома так и не появилась, Брагин отправился на ее поиски. Она стояла возле кофеварки с пустой чашкой в руках.

Брагин усадил женщину за стол, на удивление быстро справившись с незнакомой кофеваркой, сварил две чашки эспрессо, нашел сахарницу, ложки, какую-то вазочку с остатками печенья.

– Очень вкусный кофе, – похвалил он то ли хозяйку, то ли самого себя, чтобы завязать разговор.

– Простите. Я совсем расклеилась.

– Мы можем поговорить?

Женщина кивнула.

– Где и с кем была вчера ваша дочь?

Мать Лены крепко обхватила дрожащими пальцами чашку, Брагину даже на секунду показалось, что сейчас хрупкий фарфор треснет, и начала рассказывать.

Вчера выпускники отмечали последний звонок. Серьезная веха в жизни каждого молодого человека, как не отпраздновать такое событие. Конечно, впереди еще были ЕГЭ, но это уже совсем мелкая неприятность по сравнению с десятью годами каторги за партой. Отпраздновать решили прогулкой по ночному центру города – Дворцовая, Стрелка, Невский… Лена позвонила около двенадцати, была веселой, говорила, что отлично проводит время с друзьями, город ночью просто потрясающий. Да-да, она именно так и произнесла: «Потрясающий!» Говорила, что гуляют вшестером. Ира из параллельного класса, Руслан – очень хороший мальчик, собирается в театральный, Вадим из Лениного класса, остальных Лена не назвала. Затем был еще один звонок, около двух ночи. Лена сказала, что они на Васильевском острове, у них все в порядке, и она приедет домой, как только заработает метро.

Мать пыталась связаться с дочерью около пяти утра, но телефон Лены оказался выключенным. Потом в половине шестого, в шесть… В полседьмого стало понятно: что-то случилось. Она позвонила Ире, та сонным голосом ответила, что Лена не с ней, сама Ира уже давно дома, а Лена осталась в каком-то особняке с ребятами – Наташей, Русланом и Вадимом.