Дмитрий Корсак – Черно-белая история (страница 32)

— Хранители, — звучит в кладовке тонкий голосок.

— Кто?

— Хранители, — уверенно повторяет Яна.

— Хранители есть далеко не у каждого человека, — говорит Берт. — Даже так: далеко не у каждого человека есть хоть один хранитель, а должно быть два. Странно, что ты ничего не помнишь о них.

— Да, странно, — черная грива согласно кивает.

— Почему два? — глупо спрашиваю я.

— Потому что из каждой ситуации может быть два выхода — правильный и разумный, — непонятно отвечает Берт.

— И потому что один прокладывает путь, а второй охраняет, — еще более непонятно добавляет Яна.

Ну, спасибо! Объяснили.

— Никто тебя не сдавал, — говорит Берт. — Их, психологов и психиатров, используют вслепую. Все их записи и отчеты анализируются, автоматически производится поиск ключевых слов. А если компьютер что-то найдет, то уже смотрят более прицельно. За тобой наверняка наблюдали последние дни. Ничего не заметил?

Я качаю головой. Где мне было что-то заметить, я был полностью поглощен своими проблемами с Ларой.

Все молчат. Настроение портится и у меня. Уже нет той эйфории, праздника в душе, с которыми я пришел сюда.

— Давайте сыграем еще разок, — подает голос Ярик.

— Не хочу, — бурчит рыжий.

Леди тоже упрямо мотает головой.

— Ну пожалуйста, — просит Берт с грустной улыбкой на лице.

Он опять другой. Теперь добродушный и беззащитный.

— Действительно, давайте сыграем, — поддерживает его Ярик и добавляет, укоризненно глядя на чернявую: — Ритка, не будь стервой. Ты же знаешь, как Берт любит играть в карты, но не всегда может.

— Сказала же нет!

Леди Нест рывком перекидывает тело на другое место, подальше от импровизированного карточного стола, и достает свой блокнот.

— Я сыграю, — решаюсь я и тянусь за колодой.

Мы играем в подкидного дурака, потом в преферанс, в котором я в пух и прах продуваю Берту. Он искренне рад, как малыш, впервые оказавшийся на качелях.

— Давно хотел спросить — что ты делаешь с книгой? — интересуюсь я у рыжего Лиса, тасуя колоду.

Лис ухмыляется, но отвечает. Похоже, ему нравится быть в центре внимания.

— Это книга аббата Тритемия, его главный труд о сверхъестественном. Начало XVI века. Вернее, не сама книга, все ее экземпляры давно уничтожили, остались лишь разрозненные отрывки, напечатанные пару веков позднее. Но в них содержится много искажений. Часть искажений вкралась при наборе текста — криворукие наборщики и переписчики постарались, а что-то извратили сознательно, чтобы было невозможно воспользоваться заключенными в книге секретами. Эта книга очень нужна господину Г. Он скупает экземпляры по всему миру и дает мне, потому что только я могу найти эти несоответствия. У меня врожденный дар находить любые неправильности.

— И что там написано? — любопытствую я.

— А пес ее знает, я же не читаю на латыни!

— Но как же тогда?..

— Секрет фирмы, — хитро улыбается рыжий, но сразу же раскалывается. — Мне не нужно знать язык и понимать текст, я просто вижу то, что не соответствует изначальному замыслу автора, и помечаю эти слова.

— Ясно.

Я бросаю карты на ящик и встаю размять затекшие ноги. Делаю несколько шагов по каморке и оказываюсь неподалеку от Леди. В ее блокноте сквозь паутину линий угадывается знакомое лицо. На этот раз я узнаю его.

— Кажется, я ее знаю, — удивленно говорю я. — Можно посмотреть поближе?

Но чернявая, вместо того чтобы протянуть мне блокнот, резко захлопывает его перед моим носом.

— Это Ника, — бросает Ярик, успев заглянуть через плечо Леди. — Ритка только ее рисует, после того как…

— Да заткнись же ты! Я вовсе не ее рисовала, — яростно отбивается чернявая, испепеляя Ярика взглядом. И добавляет уже для меня: — Ты обознался.

— Да нет же. Я точно видел ее в…

— Ты обознался! — с напором произносит Леди.

Теперь молнии метят в меня, как если бы я сболтнул лишнего.

— Может, конечно, и обознался, — бормочу я. — Я ведь ту девчонку видел лишь мельком.

— А где ты ее видел? — встревает рыжий.

Я уже открываю рот, чтобы рассказать про церковь, но чернявая быстро опрокидывает с полки флакон с какой-то химией. По каморке ползет едкий запах.

— Фу! Ну и вонь! — зажимает нос рыжий.

— Все, пошли отсюда, — командует Леди.

Ярик двумя пальцами ставит бутыль обратно на полку и задумчиво вытирает ладошку о штаны.

7

Молчаливой муравьиной колонной мы поднимаемся вверх по лестнице. Первыми нас покидают рыжий Лис и Берт — их комнаты расположены в начале коридора, затем за дверью скрывается малышка. Следующая комната моя. Я уже берусь за дверную ручку, но Леди хватает меня за рукав и прижимает к стене, не давая войти. Ярик, успев опередить нас на пару шагов, оглядывается. Чернявая молча машет ему рукой — иди, мол, куда шел. Ярика наверняка съедает любопытство, что же затеяла Леди Нест, но он послушно плетется к себе, лишь перед самой дверью задерживаясь на мгновение. Немой вопрос в его глазах сменяется разочарованием, и он скрывается за своей дверью.

Леди вталкивает меня в комнату и сразу же кидается на меня:

— Не мог держать язык за зубами?

— Что?

Я непонимающе таращусь на нее. В неверном свете ночника чернявая выглядит настоящей разъяренной фурией, демоницей ночи, пришедшей по мою душу.

— Ника.

Ну вот опять!

— Да какая разница, кого я видел или не видел?! — недоумеваю я. — Неужели это так важно!

Леди витиевато ругается и лезет в мой холодильник. Покопавшись, вытаскивает бутылку воды и жадно припадает к горлышку. Я смиренно жду, когда она напьется. Мне хочется получить объ-яснения, но совсем не хочется при этом заниматься вы-яснением отношений. Наконец, она швыряет пустую бутылку на ковер и по-хозяйски разваливается в кресле. Босые ступни с ярко-зелеными ногтями ложатся на мой стол. На одной ноге плетеный браслет.

— Неужели не мог спросить без посторонних? — уже спокойнее осведомляется она.

Теперь настало время ругаться мне.

— Да мать вашу, что спросить?!

— Жарко тут у тебя, — бормочет она вместо ответа.

Леди стаскивает через голову свой необъятный свитер и остается в черной майке с надписью «Forever». В полутьме белеют тонкие руки и узкие угловатые плечи.

— Ты действительно ее видел?

— Дашь посмотреть рисунок, скажу точнее.

Леди роется в своей котомке и протягивает блокнот.

Я пролистываю страницы. Паутина линий. Бледные и аккуратные штрихи, переходящие в черную, яростную карандашную мешанину. И никакого намека на лицо. Хоть девичье, хоть какое другое. Я верчу блокнот так и сяк, приглядываясь к штриховке, и вдруг под определенным наклоном на странице неожиданно проявляются знакомые черты. Точно. Та самая девчонка из церкви. Я переворачиваю лист. И вновь, стоило мне найти нужный угол, повертев страницу, как я увидел ее.

— Да это она.

— Что она тебе сказала?