Дмитрий Корсак – Черно-белая история (страница 25)

Шульц резко разворачивается в его сторону.

— Ну?

— Он не может ответить. У мальчика приступ кататонии. У него действительно развилась нарколепсия.

Похоже, сейчас профессору опять достанется за некомпетентность.

— Дайте!

Шульц грубо выхватывает из его рук ленту и быстро пробегает ее глазами.

— Да, действительно.

Пока она изучала показания приборов, мои оковы начали отпускать меня. Я пошевелился. И тут же был схвачен за подбородок жесткой рукой.

— Ну? Пришел в себя? Где ты сейчас был?

Ну вот опять!

Шульц впилась мне в глаза, выискивая крупицы информации.

— Что тебе снилось? Постарайся вспомнить, — это уже пришел на помощь серый профессор.

Только вот на помощь кому? Хочется верить, что мне.

— Ничего не помню, — качаю я головой и даже не притворяюсь. Почти.

Шульциха, не отпуская мой подбородок, смотрит на меня таким злобным взглядом, что ему могла бы позавидовать не только наша демоническая завуч, но и сам Мефистофель.

— Ты действительно не помнишь, что видел во сне?

Это уже Ярик.

— Нет.

Прищурившись, он лукаво разглядывает меня. В щелочках его глаз явственно читается: ну мне-то можешь не заливать!

— Снилось что-то, — мямлю я. — Но пока спадало оцепенение, я все позабыл.

Ярик кивает, хотя, по-моему, он мне не поверил. Я уже хочу возмутиться — а не много ли на себя берет этот малолетка, но тут захныкал-заворочался у стены Берт, и Ярик переключился на него. Он сполз с пылесоса, подтянул вечно спадающие штаны и потрусил к бедолаге. Похлопал по спине, что-то прошептал на ухо. Берт, хлюпнув напоследок носом, обвел каморку взглядом, в котором на мгновение промелькнуло присутствие в нашем мире, и, вновь погрузившись в себя, затих. Ярик проковылял обратно к пылесосу и устроился наверху, вопросительно глядя на меня. Он явно ждал продолжения.

Придется рассказывать дальше, тем более что после обеда мои мытарства продолжились с новой силой.

Итак, меня вновь уложили на кушетку, рядом с которой суетился профессор.

— Сейчас ты уснешь, — сказал профессор. — Приборы зафиксируют начало и конец сновидений. Как только сон закончится, и ты перейдешь в другую фазу сна, я тебя разбужу. Будь готов сразу же ответить, что ты видел. Ты меня понял?

— Понял, — буркнул я.

— Тогда ложись, — приказал профессор.

Он старался говорить и действовать четко, но постоянно срывался на суетливые дерганые движения, даже катетер в вену толком поставить не смог — на случай, если мне вдруг станет плохо, так он мне объяснил, — только с третьего раза попал иглой куда нужно.

— Спи, — скомандовал он, усаживаясь за терминал.

Я уже хотел возмутиться — приказывать легко, но попробуй заснуть по команде — как почувствовал, что глаза закрываются сами собой.

Не знаю, сколько я проспал… хотя вряд ли долго. Разбудил меня требовательный окрик. Кто-то бесцеремонно тряс меня за плечо и кричал прямо в ухо:

— Что тебе снилось?

Я с трудом разлепил глаза.

— Ну? Что снилось?

— Ничего не помню, — проворчал я.

— Плохо.

Что плохо? Как будто я могу заказывать сны по своему желанию. Разве такое возможно? Это же не пицца с доставкой на дом.

Профессор закончил делать пометки и повернулся ко мне:

— Повторим.

Это прозвучит странно, но я заснул. А когда очухался, то услышал требование… Да-да, не просьбу, а требование пересказать сон. Я замялся, не каждый сон вот так возьмешь и расскажешь, но профессор мое замешательство истолковал по-своему:

— Не увиливай! По глазам вижу, что помнишь! Сновидения были, приборы не лгут! — высоким фальцетом выкрикнул он.

— Школу видел. Завуча. Она ругала меня за пропуск занятий. Еще видел Вовчика, он выглядывал из-за ее спины и хихикал. А еще…

— Хватит. Это не то, что нам нужно.

Но я все равно продолжил:

— А еще я видел своего кота Римо. Он стоял рядом со мной и шипел. Наверное, на вас, — мстительно добавил я.

Профессор оставил без внимания мою язвительность и погрузился в свои записи.

— Продолжаем! — бодро выкрикнул он через полчаса.

Таких засыпаний-пробуждений за сегодняшний день набралось штуки четыре. К концу последней пытки сном я был совершенно вымотан и плохо соображал, что к чему. Я называл профессора именем завуча и рассказывал ему, что мне снилось, будто бы я нахожусь внутри компьютерной игры, где меня истязают ослик Иа-Иа и старуха Шапокляк, а против них играет мой героический кот Римо.

— Гонишь! — восторженно присвистнул Ярик. — Реально?

— Не, — помотал я головой. — Не гоню. Полная дезориентация вследствие чего-то там. Так сказал профессор.

— Что дальше?

— А дальше все.

Почему-то мне не захотелось рассказывать Ярику о последнем диалоге с моим мучителем.

— Будет лучше для всех и, прежде всего, для тебя, если дальше ты справишься самостоятельно, и нам не придется прибегать к рваному сну, да еще и медикаментозному. Это очень опасно. Опасно для твоего здоровья, — сказал, отпуская меня, профессор. — Постарайся уж сам.

Я непонимающе взглянул на него:

— Что значит «уж сам»?

Но профессор занялся другими делами.

Ярик сопит и меняет тему:

— Как тебя вообще угораздило попасть сюда?

Я задумчиво морщу лоб. С чего все началось? С моего срыва на мосту? С внезапных провалов на уроках? С моих проблем с Ларой?

— И что же это за девчонка такая, из-за которой можно сойти с ума? — ворчит Ярик. — Таких не бывает.

— Да, таких, как она, не бывает, — соглашаюсь я и рассказываю ему о Ларе. О том, как впервые увидел ее, как понял, что влюблен. И о том, что случилось пару дней назад.

Ярик внимательно слушает.

— Жаль, что у нас отобрали телефоны, — внезапно заявляет он. — Хотелось бы глянуть на фото твоей обожаемой Джульетты, мой дорогой Ромео. Может, я смог бы что-то разглядеть.

И добавляет, видя мои недоуменно приподнятые брови:

— Есть такая штука — физиогномия. У меня раньше неплохо получалось. Не в обиду тебе будет сказано, но из твоего рассказа выходит, что она — самая обычная девчонка. Взбалмошная, эгоистичная, не слишком умная, а порой еще и вредная. Как и все они. И, прости, но ей абсолютно начхать на тебя.