Дмитрий Коровников – Курсант Империи - 13 (страница 6)

— Он мне снился, — сказала она после паузы. — На прошлой неделе. Весёлый, дурачился. Говорил, чтобы я не забывала поливать его фиалку.

Она кивнула на подоконник.

— Я поливаю.

Тишина. Тикали настенные часы — механические, с маятником, по нынешним временам редкость. За стеной негромко бормотал соседский голоэкран.

— Расскажите мне про него, — попросила Катя, и в её голосе впервые дрогнуло что-то живое, горячее, прорвавшееся сквозь броню спокойствия. — Не про бой. Про него. Как он жил. Последние месяцы, когда его отправили в этот... батальон.

Если честно, я до момента возвращения на Новгород-4 из столицы и когда нас прикрепили к «Чистильщикам», вообще не знал о его существовании. Вернее видел мельком, когда мы сражались с богомолами, но Сёма был для меня одним из штрафников. Лишь в последнюю неделю до гибели, когда мы летели к Вендену на БДК, я более тесно с ним познакомился и подружился. Тем не менее, рассказать было о чём.

Например, как Сёма научил Толика играть в карты — точнее, научил проигрывать с достоинством, что для Жгутикова стало интеллектуальным прорывом. Как он отдал вечно голодному Крохе последнюю банку тушёнки, хотя сам был голодным, утверждая, что сидит на диете. Как однажды заштопал Ипполиту манжету фрака — робот потом два дня ходил и всем показывал шов, утверждая, что «молодой человек обладает задатками приличного дизайнера швейных изделий». Ну и конечно же историю, как мы лежали в окопе под звёздами чужой планеты, и Сёма рассказывал про эту квартиру, про пироги, про фиалку — и голос его становился таким, каким я его больше никогда не слышал.

«Она такие пироги печёт! С яблоками. Знаешь, такие — корочка хрустит, а внутри — как солнце».

— Он гордился вами, Катя, — сказал я. — Говорил о вас так, будто вы — единственное настоящее, что у него есть.

Девушка грустно опустила глаза. Помолчала. Потом встала, подошла к плите и, не спрашивая, отрезала кусок пирога. Положила на тарелку, поставила передо мной.

Я откусил. Корочка и в правду хрустела. Внутри — яблоко, кисло-сладкое, тёплое, с корицей. Вкус, от которого война показалась далёкой, ненастоящей, будто всё мне приснилось — Венден, штрафбат, Кнутов с его механической рукой, — а в реальности я просто сидел на чьей-то кухне и ел домашний пирог, и часы тикали, и фиалка цвела на подоконнике.

Сёма не соврал.

— Мне нужно идти, — выдохнув и посмотрев на часы, сказал я, и эти слова дались труднее, чем любой рапорт.

— Так скоро?! — испугалась Катя. — Обратно? На войну?

— Нет не войну, — ответил я, а самому стало так приятно, что она обо мне заботиться. — Есть одно задание. Срочное.

— Спасибо. Было очень вкусно, — я встал и заторопился к выходу.

Она прошла за мной, а потому, как быстро ушла в комнату и вернулась со свёртком в вощёной бумаге.

— Возьмите с собой. Пирог.

— Катя, я не могу…

— Пожалуйста.

Наши пальцы соприкоснулись, когда я брал свёрток. Её рука была тёплой, чуть шершавой от муки.

— Я вернусь, если хотите, — сказал я. И сам не понял — обещание это или вопрос. — Обязательно. Расскажу ещё. О Сёме. И… вообще.

— «И вообще»? — Катя подняла бровь, и в этом жесте мелькнуло что-то лукавое, очень Сёмино. — Это вы так приглашаете на свидание?

Мои уши тут же загорелись. Я — человек, который вёл переговоры с советом директоров, — покраснел как кадет перед первым балом.

— Возвращайтесь живым, Александр, — сказала Катя, стоя у открытой двери. — Я буду ждать.

Я вышел на лестничную площадку и нажал кнопку вызова лифта. Двери раскрылись с тем же скрипом, что и по пути наверх.

Из лифта на меня смотрели двое.

Не узнать их было невозможно, отчего сразу в желудке стало холодно. Капитан Филин — с бульдожьим лицом и маленькими бегающими глазками — стоял, заложив большие пальцы за ремень, с видом человека, который наконец-то дождался автобуса. На нём был мятый штатский костюм, из-под которого проглядывала полицейская кобура и магнитные наручники на поясе.

За ним маячил Вилисов, его бессменный напарник. Старший лейтенант. На две головы выше Филина, моложе лет на пятнадцать, со стрижкой, которую, казалось, делали линейкой. Вилисов был из тех полицейских, которые компенсируют недостаток сноровки и ума большим энтузиазмом и полным подчинением начальству.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.