Дмитрий Коровников – Курсант Империи - 13 (страница 5)

Мы вдвоем направились к дверям ангара практически как старые друзья, учитывая то, что полковник всё это время продолжал держать руку у меня на плече.

— Спасибо, господин полковник! — кивнул я, когда уже у машины Кнутов переслал мне на идентификационный браслет код беспрепятственного допуска на космодром.

— Не суетись, — снова задержал меня за шиворот и усмехнулся Кнутов, и в этой усмешке было что-то, похожее на смущение. — Слушай, возьми у своего дяди налички побольше. Нам ещё и корабль заправить нужно...

— Не кажется ли вам, что миссия, на которую мы отправляемся, как-то плохо подготовлена? — я хитро прищурился и покачал головой. — Мы вообще зачем туда летим?

— Не твоё дело, — огрызнулся Пётр Александрович, снов принимая деловой вид. — Ну, что денег возьмешь или как?

— Не переживайте, господин полковник, — я взял под козырёк, хотя головного убора на мне не было. — Деньги — брызги!

— Да не уж-то!

— Может вы, наконец, меня отпустите? — я безуспешно попытался вырваться из железных тисков механической руки Кнутова и сесть в аэрокар. — А то на нас уже косятся ваши подчинённые...

— Стой, — полковник окинул взглядом окружающее пространство и выносящих из ангара вещи штрафников. — Одного я тебя не отпущу. Возьмёшь с собой..., — он просканировал ближайших, — Жгутикова и Кроху. В качестве, ээээ..., грузчиков. Вы двое — сюда!

Я замер. Толик и Кроха, оставив свою ношу, переглядываясь со мной и с некоторой опаской посматривая на полковника, вразвалочку направились к машине.

— Живей ковыляем! — начал подгонят их Кнутов.

— Дело в том, что все эти вещи, которые вы видите, — подойдя, залепетал Толик, обращаясь к Кнутову. — Я решил, что они будут необходимы нам в путешествии...

— Ты о чём? — не понял полковник. — Так, пакуйтесь вслед за Васильковым в машину. Для вас задание... На эти два часа поступаете в его распоряжение.

— Ааааа! — до воришки Толика, наконец, дошло, что дело не касается имущества, которое они с Крохой уволокли из ангара, отчего он широко улыбнулся. — Не извольте беспокоиться, господин полковник. Сделаем в лучшем виде...

Глава 3

Спустя минут пять-семь наш аэрокар уже нырял в серое брюхо нижнего города, и мир за стеклом кабины сменился с резкостью, будто кто-то переключил канал.

Ярусы жилых блоков громоздились друг на друга, перехватывая солнечный свет где-то наверху и не пуская его вниз. Между зданиями тянулись пешеходные мосты, грузовые пандусы и ржавые лестницы, уходящие в полумрак. Для человека, выросшего в пентхаусе с панорамными окнами, зрелище действовало на нервы.

Толик сидел рядом и разглядывал проплывающие здания.

— Эй-эй, не гони так, Санёк, — он машинально схватился за панель, после того, как я резко вильнул влево. — Куда ты так разогнался? Времени вагон. Успеем и к твоему дяде и в магазин.

Толик скосил глаза в навигатор, после снова окинул взглядом окружающее пространство.

— Если ты намеревался срезать маршрут до офиса, то я тебя разочарую...

— Нужно кое-куда заскочить, — коротко ответил я.

— Не нравится мне твоя сосредоточенность, братан.

Я ничего не ответил, так как мыслями был уже на встрече с Катей и усердно думал, как более мягко сообщить ей о гибели брата.

— Кроха, ты-то что грустный? — видя моё загадочное настроение и понимая, что в данную минуту меня лучше не трогать, Толик повернулся к великану.

Кроха, занимавший всё заднее пассажирское кресло прилип к стеклу.

— Магазин вон.

— Потерпи. Сперва дело, — Жгутиков покровительственно похлопал его по плечу и развернулся ко мне. — Какие, кстати, у нас дела, а Сашка?

Я снова не ответил, вбивая в навигационную панель адрес. Не искал его и не запрашивал — он сидел в памяти. Жилой комплекс «Рассвет», блок Д, дом 16, квартира 7042.

— Что за хата? — не унимался мой словоохотливый товарищ. — Корпоративная? Тайный схрон?

— Толик.

— Чего?

— Заткнись.

— Понял.

Аэрокар начал снижение, лавируя между балконами и сохнущим бельём — на нижних ярусах его развешивали прямо над проезжей частью, и сохло оно здесь примерно никогда. Спустя минуту машина мягко села на парковочную площадку, втиснувшись между грузовым фургоном и чем-то, что когда-то было аэрокаром, а теперь служило клумбой для чахлого, но упорного сорняка.

— Сидите в машине, — сказал я, открывая дверь и выпрыгивая наружу.

— Может, мы с тобой? — Толик ёрзал от нетерпения узнать, что это за квартира и какие в ней сокрыты тайны и сокровища.

Кроха уже дремал.

— Нет, я сам, — коротко ответил я, окончательно решив не брать с собой этих двух, чтобы... Ну, вы поняли. В любом случае они будут лишними...

ЖК «Рассвет» был типичным образцом имперского социального строительства начала-середины века: бетонные коробки, поставленные друг на друга с той же фантазией, с какой ребёнок ставит кубики. Единственным украшением фасада служила тусклая, мерцающая с перебоями голограмма номера дома с лозунгом «Жилищно-эксплуатационная контора дома №16 — забота о каждом!», в которой какой-то умник заменил слово «забота» на «забудем».

Лифт был древний и скрипучий, пахнущий чьей-то недоеденной шаурмой. На семидесятом этаже я вышел, нашёл дверь квартиры 7042 и замер.

Не потому что забыл, зачем пришёл. А потому что за этой дверью жила девушка, которой я должен был рассказать, как погиб её брат. Понимаете, какая штука: я за последнее время и в правду прошёл через многое, что меня закалило, но стоять перед дверью с этим грузом внутри оказалось страшнее всего пережитого.

Я нажал на звонок.

Тишина. Шорох. Лёгкие шаги. Щёлкнул замок.

Ух, ты! Похоже, поликарточка, которую показывал мне Сёма, оказалась бледной, жалкой копией оригинала. Фотография передавала черты: русую косу через плечо, веснушки на переносице, большие серо-зелёные глаза. Но не передавала того, как эти глаза смотрели. В них было что-то невозможное — свет. Не неоновый, а настоящий, какой бывает у людей, ещё не разучившихся верить, что мир устроен справедливо.

На ней был домашний свитер, великоватый на размер. На щеке белело пятнышко муки. Из квартиры тянуло запахом, от которого у меня перехватило дыхание.

Яблочный пирог.

— Здравствуйте, — голос у неё был тёплым и чуть хрипловатым, именно таким, каким я его представлял, слушая Сёмины рассказы. — Вы к кому?

— Привет. Вы Катя? Меня зовут Александр Васильков, — я запнулся, не зная, как продолжать. — Я... сослуживец вашего брата. И он... Ну, мы служили вместе. Но несколько дней тому назад... Вы только не плачьте! В общем, он... погиб.

Я ожидал чего угодно. Крика, слёз, тишины, захлопнутой двери. Но Катя Семёнова лишь погрустнела, кивнула и отступила в сторону.

— Заходите, — сказала она. — Я знаю.

Я шагнул через порог и только тогда, увидев её лицо вблизи, понял и выдохнул. Она уже знала. Может, и лучше, что не от меня. Похоронка дошла раньше. Официальное электронное уведомление — стандартная форма, бланк с государственным гербом и безликой формулировкой «погиб при исполнении».

Это объясняло её спокойствие.

Квартира оказалась маленькой, но в ней явно жили, а не существовали. На стенах — фотографии. На полках — бумажные книги, по нынешним временам почти антиквариат. На подоконнике — горшок с фиалкой, фиолетовой и вызывающе живой на фоне бетона за окном. На кухонном столе, покрытом клетчатой клеёнкой, остывал тот самый пирог.

— Садитесь, — Катя кивнула на стул. — Чай будете?

Она уже наливала, не дожидаясь моего ответа. Движения девушки были точными, привычными — заварка, кипяток, чашка на стол. Ритуал, который держит на плаву, когда внутри всё рушится.

— Мне сообщили позавчера вечером, — сказала Катя, присаживаясь напротив. Голос ровный, но где-то за этой ровностью угадывалось то, что она прятала, — бездна, прикрытая тонким льдом.

— Он был хорошим солдатом, — сказал я, особо не зная, что говорить. — И погиб как герой.

— Я знаю, — Катя посмотрела мне в глаза. — Поэтому вы здесь?

— Он попросил. Там, на Вендене — планете, на которой он... В общем, Сёма действительно попросил, чтобы я пришёл лично. Не письмо отправил, не видео, а пришёл. И рассказал.

— Расскажите.

Просто — «расскажите». Одно слово, за которым стояло всё.

И я рассказал. Не так, как пишут в рапортах — сухо, с координатами и номерами подразделений. И не так, как врут в похоронках — «героически», «при исполнении», «навечно в памяти». Я рассказал так, как было. Про пещеры Вендена, о задании и засаде, которая нас ждала. Как нам отрезали путь. Про то, как Сёма и ещё два бойца отвлекали на себя противника, пока мы закладывали заряд и как отважно и до последнего он сражался.

— Ему было страшно, — сказал я, и это было, пожалуй, самое важное. — Нам всем было тогда страшно. Но он не ушёл.

Катя слушала молча, держа чашку обеими руками, в которую падали слезинки.