Дмитрий Коровников – Курсант Империи - 13 (страница 2)

Ли, заметив вошедшего, коротко кивнул адмиралам:

— Прошу прощения, господа. На одну минуту.

Он отошёл от окна и направился к Кнутову. Его тёмные, непроницаемые глаза смотрели так, словно сканировали полковника на предмет скрытых дефектов.

— Здравствуйте, полковник, — голос генерала был тихим, но в нём звучала та особая сталь, которая заставляет вытягиваться по стойке «смирно» даже ветеранов.

— Здравия желаю.

— Я уже ознакомился с рапортами. И хочу, выразить благодарность рядовому Василькову и его товарищам за инициативу, проявленную вчера в ангаре.

Кнутов не шелохнулся. Только механическая рука сжалась в кулак с тихим треском сервоприводов. Благодарность?! Именно за этим его вызвали?! Тучный адмирал за столом недоумённо приподнял седую бровь, но промолчал.

— Без их решительных действий, — продолжил Ли, не меняя интонации, — директор Имперской Службы Безопасности к утру упёк бы весь ваш батальон в подвалы своего ведомства. А это, согласитесь, сильно осложнило бы нашу дальнейшую работу. Благодарность оформлена официально, с занесением в личные дела.

Кнутов позволил себе кривую, лишённую веселья усмешку.

— Благодарность с занесением — это, конечно, прекрасно, господин генерал, — глухо произнёс Пётр Александрович, глядя Ли прямо в тёмные глаза. — Только вот Василькову, которого вы уже записали в покойники, и остальным моим штрафникам она вряд ли пригодится.

Воцарилась тишина. Адмиралы за столом прекратили свой шёпот, чувствуя сгустившееся в воздухе напряжение.

Кнутов, хоть и сдерживаясь, в данную минуту всем своим тоном корил генерала за ложь. За обещание, данное ещё на Вендене: отпустить батальон после конвоирования пленных. Обещание, которое генерал, как известно, не сдержал, ловко оправдавшись казуистикой про «окончание операции» и «продолжение миссии». 55-я бригада «Чистильщики» была скальпелем Российской Империи, а 13-ый штрафной батальон полковника Кнутова — одноразовой салфеткой, которой вытирали кровь. В глазах системы они уже были покойниками, списанными в расход. Какая разница, есть ли в их личных делах грамота, если следующее задание станет последним?

Ли едва заметно прищурился.

— Не надо детской обидчивости, полковник, — холодно бросил он. — Вы — действующий офицер. А ваш батальон — армейское подразделение, выполняющее долг перед троном и Отечеством. Это не добровольческий отряд из капризных девиц, которые сами решают: хочу — выполню приказ, не хочу — полечу домой к маме.

Слова ударили точно в цель. Кнутов стиснул зубы. Пётр Александрович был солдатом. Он привык подчиняться. И, смирившись с тем, что прошлое уже не изменить, он понял: теперь нужно думать только о том, как выжить в этой чёртовой продолжающейся секретной операции.

— Разрешите поинтересоваться, господин генерал, — Кнутов чуть понизил голос, чтобы адмиралы не слышали, — что же за миссия такая возложена на бригаду, к которой приписали мой батальон? Куда мы летим и что делаем?

— Это секретная информация, господин полковник, — отрезал Ли. — Узнаете в своё время. Когда оно придёт.

Кнутов тяжело вздохнул, и в этом вздохе скопилась вся усталость последних недель. Он решил зайти с другого фланга.

— Вы же понимаете, что мой батальон после недавних серьёзных потерь на Вендене-4 не представляет собой какой-либо значимой боевой единицы? Мы не можем полноценно выполнять задачу штурмовиков. Даже с учётом раненых, которые сейчас проходят восстановление в регенерирующих капсулах на БДК и постепенно будут возвращаться в строй, у меня в батальоне недобор почти в триста человек!

Он сделал шаг вперёд, и в его единственном живом глазе зажёгся жёсткий огонёк.

— И все эти погибшие солдаты — они ведь не просто штрафники, генерал. Они прошли и выжили в джунглях Новгорода-4. Голыми руками рвали тамошних богомолов, когда у регулярной армии сдавали нервы! Они были лучшими и заслужили право на отдых, а не на новую мясорубку.

Ли посмотрел на полковника. В его тёмных глазах не было ни сочувствия, ни раздражения — только холодный расчёт стратега, переставляющего фигуры на доске. И Кнутов с ужасом понял, что только что сам протянул генералу нужную ниточку.

— Полностью согласен с вами, полковник, — наконец произнёс Ли. — Ваши люди — отличный материал. Именно за этим я вас сюда и позвал.

Кнутов нахмурился, чувствуя, как пол уходит из-под ног.

— Я думал, меня пригласили, чтобы дать показания по незаконным действиям директора ИСБ? Ведь Жулебин превысил свои полномочия.

Генерал чуть качнул головой.

— После вчерашнего инцидента и моего... гм... вмешательства, от Жулебина и его министерства не поступало никаких запросов, обвинений или каких–либо иных требований. По крайней мере, пока.

Кнутов замер.

— Видимо, — продолжил Виктор Ли с тенью усмешки, — на директора ИСБ и его псов подействовали мои слова о том, что спецоперацию пятьдесят пятой бригады курирует сам государь-император. И, полагаю, их несколько испугало возможное скорое прибытие на космодром гвардейцев-«преображенцев».

От сердца немного отлегло. Кнутов выдохнул, чувствуя, как разжимается тугая пружина в груди. Оказывается, у генерала Ли тоже были влиятельные покровители. Сам Император Константин Александрович! Что ж, похоже, удастся избежать ареста и трибунала за вчерашний инцидент в ангаре, вызванный тем, что Васильков позволил себе отпустить двух пленных польских офицеров, там на «Коложваре». Имперская машина безопасности всё-таки сдала назад перед тенью короны. Государь не любил, когда его инструменты ломают до того, как они выполнят свою функцию.

Но радость полковника оказалась недолгой. Ли сделал паузу, давая Кнутову насладиться секундой облегчения, а затем его голос снова зазвучал — ровно, беспощадно, как лезвие гильотины, опускающееся на шею несчастного.

— Однако, полковник, возвращаемся к теме пополнения вашего батальона. Три сотни человек — это действительно дыра, которую нужно срочно закрывать. Вы только что сами сказали, что вам нужна достойная замена.

Пётр Александрович насторожился, чувствуя, как фантомная боль в предплечье вспыхивает с новой силой.

— Командование приняло решение, — продолжил генерал, не отводя взгляда. — Тринадцатый штрафной батальон отправляется на пополнение личного состава в исправительную колонию особого режима «Полярная Сова».

Кнутов моргнул, не веря своим ушам.

— Куда?

— Планета Харп-7, система «Северный Урал», — сухо пояснил Ли. — Вам предстоит набрать пополнение из числа добровольцев-осуждённых. Срок на выполнение задачи — семь стандартных суток. Транспорт уже ждёт вас на орбите.

Мир вокруг Кнутова на секунду потерял звуки.

«Полярная Сова»?!

Ледяной ад на краю освоенного сектора, откуда не возвращались даже те, кому нечего было терять. Место, где имперские законы заканчивались, а начиналась воля коменданта. Говорили, что там холод такой, что слёзы на лету превращаются в лёд, а в глубоких шахтах живут твари, которым имена не придумали. И теперь туда, за так называемыми «добровольцами», посылали его потрёпанный, истекающий кровью батальон. Семь суток. Неделя, чтобы слетать на край света, погрузиться в ледяную преисподнюю и вернуться обратно. Ли говорил об этом так, словно посылал его за хлебом в булочную.

Но Кнутов был старым волком. Сервоприводы механической руки взвыли на высокой, болезненной ноте, имитируя судорогу отсутствующих пальцев, разжимая стальной кулак. Генерал Ли ждал ответа, но Кнутов смолчал, глядя на золотой шпиль за окном, отражавшийся сейчас в гладе реки, который теперь, возможно, от ряби на воде казался ему не символом славы, а надгробным крестом...

Глава 2

— Это не пополнение, а программа по утилизации личного состава.

Кнутов наконец оторвался от созерцания столичных пейзажей за окном и повернулся к Ли. Голос его звучал глухо, но с той особой, вибрирующей твёрдостью, которая появляется у людей, привыкших отправлять других на смерть и знающих, как это выглядит на практике.

— Смотрите, какая штука, генерал. Мой батальон — это штрафники, да. Но они военные, которые попали под трибунал. Они знают, с какого конца у винтовки вылетают пули и выскакивает штык. Они умеют стоять в строю и прикрывать спину товарища, даже если этот товарищ вчера украл у них пайку. Да, они не любят устав, у них скверный характер и ещё более скверные привычки. Но вы предлагаете мне восстановить батальон за счёт убийц и насильников с каторги! Это не солдаты. Это просто мясо с плохими социальными навыками и богатой биографией. И если в моём подразделении окажется больше половины таких «добровольцев», тринадцатый можно смело вычёркивать из реестра. Мы погибнем в первом же бою. Или, что вероятнее, перережем друг друга ещё на БДК, не долетев до точки сброса.

Ли даже не моргнул.

— Не драматизируйте, полковник. Вы уже успешно управляете самыми нестабильными элементами ВКС Империи. Справитесь и с гражданским контингентом. Дисциплина — это вопрос софта, а не железа. Уголовник понимает только страх перед наказанием. Страх — прекрасный мотиватор. Работает со времён изобретения палки.

Кнутов стиснул зубы. В норме Пётр Александрович придерживался простого правила: офицеры не спорят с генералами, они выполняют приказы и пишут рапорты, которые никто не читает. Но сейчас где-то в районе желудка у него закипала ярость, поднимаясь к горлу с каждым ударом сердца.