Дмитрий Коровников – Адмирал Империи (страница 63)

Когда они все троевошли в Центральный зал, у одной из операционных панелей они увидели лежащую на полу раненую женщину и ребёнка рядом с ней. В зале была ещё одна девушка, незнакомая Наэме, она, надев наушники, продолжала сидеть на своём рабочем месте и с кем-то переговаривалась. Наэме подобное показалось странным, ведь контроль над крепостью уже был потерян. В диссонансе от огромного пустого отсека и одной маленькой фигуры человека, было что-то нелепое, но запоминающееся и захватывающее. Однако Белло тут же забыла о девушке-операторе, ибо в раненой женщине на полу узнала Янину.

Генерал, Наэма и Дорохов осторожно приблизились к ней и Варе, которая всё это время обнимала свою маму и поправляла у неё на лбу локоны волос. Янина была ещё жива, медики сделали всё что смогли, облегчив ей боль. Она слабой рукой старалась гладить девочку, но рука в бессилии продолжала падать.

— Янина, узнаёшь свою подружку, — невесело пошутил Волынец, — Она пришла, чтобы помочь. Она прилетела, чтобы забрать Варю…

— Я никуда не полечуууу! — Варя завопила так, что перекрыла своим криков шум выстрелов. — Я никуда от вас не полечу!

— Ну вот, как-то так получается, — Наэма склонилась над умирающей, и сейчас не знала, что ей говорить. — Не думала я, что именно такой будет наша последняя встреча… Хотела сама тебя прикончить, видимо не судьба…

— Спасибо, — прошептала Янина, улыбнувшись неумелым шуткам майора, и благодаря за то, что Наэма и Кузьма Кузьмич, рискуя своими жизнями, бросились в самое пекло, чтобы спасти её дочь. — Сбереги её… Фёдор помоги им, им нужно прорваться…

— Не волнуйся, я всё сделаю, — отозвался тот, осыпая поцелуями Варю. — Прощай, доченька…

— Нет, нет, — убивалась та в его объятиях.

— На вот, от меня, ты всегда такой хотела, — Волынец снял со своего запястья идентификационный браслет и одел на ручку девочки. — Помнишь, сколько раз ты его у меня воровала? Иди, мама хочет тебе что-то сказать…

Если взять Наэмуи Дорохова, то из всех находящихся на «Измаиле» это были два самых непоколебимых и хладнокровных человека, но даже они не могли в эту минуту сдержать своих эмоций, столь трагичной была картина, когда родители прощались навсегда со своим ребёнком. Наэма даже отвернулась, чтобы ненароком не расплакаться, Кузьма Кузьмич стоял как вкопанный, его полулицо продолжало оставаться таким же невозмутимым, как и раньше, но глаза выдавали ту бешеную боль, которую от когда-то давно пережил сам…

Волынец вытер слёзы и повернулся к девушке-оператору, сидевшей за пультом.

— Катерина, что там у нас осталось из зениток? — спросил он лейтенанта Васнецову. — Найди мне орудия, способные прикрыть выход истребителя…

— Я уже нашла такую батарею и передала на неё указания, — ответила Катя и вывела на большой экран полковника в старомодном пенсне. — Четвёртый бастион до сих пор сражается…

— Годен, чёртов ты счастливчик! — воскликнул генерал. — Как же я рад тебя видеть! Ты почему ещё живой?

— Может потому, что не такой глупый и беспечный, как вы обо мне думали, — Полковнику оставалось только шутить в данной ситуации. — Как я правильно понял, вам необходимо прикрытие истребителя… Что ж, если он поторопится, то у мены хватит времени поддержать его выход огнём. Пусть двигается вдоль станции в направлении моего бастиона…

— Спасибо дорогой, ожидай через две минуты, — сказал Волынец и повернулся к Наэме:

— Спаси мою дочь, майор, вытащи её из этого ада…

— Вытащу, — кивнула та.

У самого выхода Белло, что-то вспомнив, обернулась к генералу:

— Адмирал Васильков сказал, перед тем как нас сюда отправить, что я должна передать вам следующие слова: «Не храни ты аккумуляторные стержни в отсеке Центрального Пункта Управления, это очень небезопасно». Не в курсе, что это означает, но передала слово в слово…

Волынец кивнул и не оборачиваясь, чтобы снова не увидеть Варю, махнул на прощание рукой.

***

— Сюда, я проведу вас к истребителю более коротким маршрутом, — Катя Васнецова показывала дорогу остальным.

Наэма бежала радом с ней со штурмовой винтовкой наперевес, сзади, держа на руках девочку, бежал Кузьма Кузьмич. За их спинами звучал шум выстрелов и крики последних защитников крепости.

— Я счастлива и неимоверно благодарна вам, за ваше мужество, — говорила на ходу Катя, открывая своим браслетом одну заблокированную дверь за другой. — За то, что вы не побоялись и прилетели за Варей… Вы не поверите, но люблю я её как родную младшую сестрёнку, и…

— Давай без лирики, лейтенант, открывай быстрей, — прервала девушку, Наэма, которой не очень сейчас хотелось слушать очередные эмоции чужого её человека.

— Да, конечно, я только лишь хотела…, — отозвалась лейтенант, распахивая очередную дверь.

Она не успела договорить, так как в ту же секунду перед ней выросла огромная фигура османского янычара. Быстрый удар плазменным штыком в живот завершил жизнь девушки, которая упала на пол отсека с широко раскрытыми глазами и всё ещё продолжала улыбаться. Ещё одним ударом янычар, как детскую игрушку, вырвал из рук ошарашенной Наэмы винтовку. Та при этом по инерции отлетела в сторону и упала. Ещё одной секунды хватило бы осману, чтобы убить Белло, но Дорохов не дал ему этой секунды.

Опустив Варю, подполковник своей железной рукой успел отвести оружие янычара в сторону от Наэмы, и очередь пуль прошла над её головой. Два гиганта, русский и осман, сцепились в тиски смертельных объятий и начали бороться, швыряя друг друга о стены перегородок. Наэма воспользовалась моментом, вскочила и подобрала винтовку. Прицелиться во врага ей не получилось, так как в ту же секунду в открытом проходе появились ещё двое янычар. Майор мгновенно среагировала и открыла по ним огонь первой. Разобравшись с этими двумя, она повернулась, чтобы помочь Дорохову, но морской пехотинец уже самостоятельно решил проблему.

Механическая рука Кузьмы Кузьмича сомкнулась на шее османа и, проломив защиту скафандра, сломала тому шею.

Подхватив в охапку Варю, Белло и Дорохов заскочили в ангар, где находился истребительНаэмы, ещё один МиГ из состава 155-я эскадрильи и разбитая спасательная капсула. Подбежав к взлётной палубе, они лоб в лоб сшиблись с двумя десятками османских штурмовиков, которые тут же навели на них оружие.

— Ну, вот и всё, — подытожила Наэма, уже прощаясь с жизнью.

И тут же схватилась за уши от шума заработавшей автоматической пушки на одном из МиГов. Через две секунды от османского штурмового отряда не осталось и следа. Ошмётки янычар были раскиданы и размазаны по всему ангару.

— Госпожа майор, хочу напомнить, что вы обещали мне место в своей эскадрильи в случае открывшейся вакансии, — лейтенант Байбакулов высунулся из кабины своего истребителя, отключая плазменную пушку. — Кажется я видел, что у вас потери среди «соколов». Не подумайте, что я этому рад, но…

— Ты что, всё это время в кабине отсиживался? — Наэма не знала ругать за подобное лейтенанта или благодарить.

Она подбежала к своей машине, открыла фонарь и помогла Дорохову с Варей забраться в кабину, что сделать было проблематично из-за внушительных габаритов полковника.

— А что мне было делать, эти нерусские всюду, — оправдывался Байбакулов. — А куда вы собрались? Хотя не важно. Так что насчёт меня, майор?

— Заводи двигатели пятый номер, мне нужно твоё прикрытие, — ответила Наэма, заскакивая в кабину.

— Пятый номер? — растерянно переспросил лейтенант, а потом, догадавшись, что он принят, широко улыбнулся. — Пятый номер, хорошо звучит, таинственно.

Два наших МиГа вынырнули на открытое пространство и, маневрируя между внешними модулями крепости, устремились по направлению к 4-му бастиону, орудия которого шквальным огнём создали коридор для наших машин и уничтожали всё живое, что пыталось преградить им путь…

— Господин, «Одинокий» прекратил сближение и пытается уклониться от боя, — дежурный посмотрел на Каракурта, пытаясь угадать его мысли. — Что будем делать? Русский уходит в портал перехода!

— Проклятый трус, испугался и бежит, понимая, что я раздавлю его крейсер, как муху! — злобно прошипел Яман, который был в ярости от того, что его жертва ускользает.

Конечно, можно было прыгнуть вслед за «Одиноким» и продолжить его атаковать, но в этот самый момент Каракурту пришло извещение от его командира янычар, о почти полном захвате последнего командного отсека «Измаила». Крепость практически пала, оставалось несколько помещений, где забаррикадировалось командование русских и последние её защитники. Яман жаждал лично взойти на палубы «Измаила» и участвовать в последнем штурме, чтобы лавры завоевателя этой легендарной твердыни были именно у него. Капудан-паша видел на карте, как приближаются к сфере крепости остальные корабли союзной эскадры с намерением присоединиться к штурму.

— Рвутся украсть мою победу, шакалы! — воскликнул Каракурт, отдавая приказ прекратить преследование «Одинокого» и как можно быстрей возвращаться назад. — Ничего, взойду на «Измаил», убью этого старого лиса — русского коменданта, заберу своих янычар и после нырну в переход.

— Вы думаете, русский крейсер будет всё это время нас ждать с противоположной стороны портала? — с сомнением в голосе спросил офицер.

— Я в этом уверен, — кивнул Яман Каракурт, — «Одинокому» ничего больше не остаётся, как попытаться сдержать нас при выходе из кольца перехода. Да, он точно будет там. К тому же эти проклятые транспортники успели ускользнуть в «Тавриду» и их тоже ловить придётся…