Дмитрий Коровников – Адмирал Империи (страница 51)

— Я не пойду, я никуда не пойду, — продолжала кричать девочка, отбиваясь от андроида-няни, пытающейся её собрать в дорогу. — Папа, можно я к тебе приду?! Я не буду никому мешать, обещаю!

— Нет, доченька сегодня нельзя, — покачал головой Фёдор Афанасьевич, — прости милая… Собирайся, пожалуйста, быстрей…

Я отошёл подальше к центру зала не в силах наблюдать душераздирающую картину прощания двух самых близких друг другу людей. Я выдохнул и усилием воли заставил себя сосредоточиться на происходившем в данную минуту сражении. Гвалт обрывистых докладов дежурных офицеров заполнил всё пространство отсека:

— Огонь главного калибра на «Галвестон»!

— Какой «Галвестон»?! Главный работает по «Канберре»!

— Невозможно сдержать… «Камден» и «Салем» входят в зону действия своей основной палубной артиллерии!

— Просите помощи у бастионов!

— Нет возможности, батареи бастионов работают по османам… У нас нет резервных мощностей, чтобы сдержать приближение врага…

— «Техас» сосредотачивает огонь на 1-ом бастионе… Что делать?!

Я заметил явно нарастающую панику в интонациях голосов офицеров Пункта Управления, они были растеряны. Ситуация на глазах выходила из-под контроля. Видя, что Волынец всё ещё разговаривает с Варей, пытаясь её успокоить, и наблюдая вообще некую отрешённость генерала в данный момент, я ненадолго решил взять бразды правления в свои руки.

— Офицерам крепости, слушать меня! — произнёс я зычным командным голосом на весь отсек.

Все сидящие на боевых местах операторы повернулись в мою сторону, даже шмыгающая носом Катя Васнецова перестала плакать и тоже удивлённо уставилась на меня. Краем глаза я следил за реакцией Волынца, тот лишь на секунду поднял глаза, когда я громко заговорил, но поняв, что ничего особого не происходит, снова возвратился к разговору с дочерью, тем самым негласно разрешая мне продолжить.

— Господа офицеры, — начал я, обведя взглядом всех сидящих рядом, — то, что я сейчас скажу, будет словами суровой, жестокой правды. Все мы видим, что наше положение критическое и крепость не может сдержать атаки врага. Вы знаете, что за этим последует и что нас всех ждёт… Это наш последний бой, товарищи!

Почему я употребил такое старое обращение как «товарищи», не знаю, но кажется, оно в тот момент очень даже подходило…

— Да, это последнее ваше сражение… Мой корабль, на который я сейчас возвращаюсь, через несколько минут выйдет на линию огня и также присоединиться к сражению… Здесь, в этой точке пространства, защищая космические врата на «Тавриду», мы погибнем, но не дадим врагу их захватить. И вроде выбора нет, — я горько усмехнулся, — но всё же, он существует… Здесь и сейчас крепость «Измаил», либо бесславно падёт, либо солдаты её гарнизона уйдут в вечность как герои, покрыв себя неувядающей славой! И какой же выбор делаете вы?!

На мгновение в командном отсеке воцарилось молчание. Молчание на самом деле воцарилось во всей крепости, так как кто-то из операторов, оказывается, включил громкую связь и мои слова слышал весь гарнизон…

— Мы будем драться, господин адмирал! — неожиданно воскликнула своим тоненьким голосочком Катя Васнецова. — Мы будем драться!

Вопль безудержной ярости и воодушевления пронёсся по всем отсекам «Измаила». Казалось, даже за обшивкой крепости в космосе на десятки километров вокруг были слышны эти крики. Не было силы, способной удержать эмоции людей, которые вдруг осознали уготованную им участь и приняли свою судьбу, как принимают её настоящие воины…

Каждый офицер, пехотинец, канонир, простой техник на станции почувствовал себя в этот момент настолько великим, что готов был идти один на сотню, и никто в этом мире не мог его остановить. Они обнимали друг друга и кричали во всю мощь своих лёгких. Крики у большинства превратились во что-то нечленораздельное и нецензурное, по типу: «да, бл…» или «жрите, с…», но общий настрой был понятен — «Измаил» будет драться до конца…

С гордым видом и чувством полного удовлетворения я покинул Командный Пункт и направился к своему офицерскому шаттлу. Поговорить на высокие темы я любил всегда, но не знал, что способен толкать такие душеспасительные речи. Как ни странно, но в эту минуту я ощутил себя счастливым, хотя полностью был уверен в том, что совсем скоро погибну. Однако судьба, как всегда, распорядилась иначе…

Глава 20

Выйдя из шаттла уже на «Одиноком» я лоб в лоб столкнулся с командиром моих морских пехотинцев.

— Полковник, что вы здесь забыли?

— Г-господин кконтр-аддмирал, разз-решшите обратиться? — пробасил Кузьма Кузьмич, глядя на меня смущённым взглядом.

— Только без лишней лирики, а то времени в обрез, — бросил я, направляясь к лифтовым капсулам.

Одновременно с этим я связался с рубкой:

— Алекса, эвакуация гражданских на «Фортуну» закончена?

— Да, командир…

— Отлично, запускай двигатели…, — сказал я и мельком взглянул на Дорохова. — Говорите…

— Госс-сподин… — начал было снова вытягивать он.

— Лишние слова убрать, только по сути, — от меня снова последовало предупреждение полковнику.

— Есть, — кивнул Кузьма и сосредоточился. — Я с-слышал вашу речь, там в крепости… И п — подумал, если ммы… Если здесь п-последний наш бой, то можно ли мне и моим ребятам остаться на «Иззмаиле»?

— Вот так поворот! — я удивлённо уставился на своего товарища.

— Пой-ймите меня п-правильно, — выдавил полковник, — от морской пех-хоты в эт-той мясорубке неппосредственно на корабле будет малло тол-ку… В отсеках же креп-пости два моих взвода нанесут куд-да больший урон врагу… «Измаил» всё равно будут брать штурмом и я пригож — жусь больше им — менно там…

Логика в словах командира морпехов явно прослеживалась. Действительно, если уж крейсеру суждено погибнуть, то может и в самом деле отпустить мою абордажную команду? Я на несколько секунд задумался, и уже было хотел дать Дорохову добро, как неожиданно сам себя остановил.

Сердцем, да и разумом я уже попрощался со всеми и приготовился разделить с моими боевыми товарищами ту участь, которая нам уготована. Никто ведь не станет спорить, что в данном раскладе, жизни нам всем осталось пару часов максимум. Однако тот же разум, несмотря на всю фатальность ситуации, начал прокручивать в голове различные сценарии развития событий. Ну не хотело моё серое вещество прекращать свою активную деятельность сегодня…

И ведь находились варианты, при которых «Одинокий» мог выжить… В общем, я отказал полковнику в его просьбе, для себя и для него объяснив это тем, что морская пехота скорее всего пригодиться в последнем абордажном бою…

— Силовые защитные поля «Одинокого» в отличном состоянии, и артиллерии противника понадобится много времени, чтобы с ними разобраться, а затем ещё нужно пробить основную броню…, — сказал я Дорохову, заходя в кабину лифта. — Не думаю, что они будут так долго терпеть, а как и в случае с крепостью, предпримут попытку захватить наш корабль при помощи штурмовых команд. Нет, Кузьма Кузьмич, ты и твои архаровцы нужны мне здесь… Обещаю, никто из нас не покинет этот свет, не захватив с собой как минимум дюжину врагов…

Я оставил задумавшегося полковника переваривать полученную информацию на взлётной палубе грузового ангара, а сам нажал на кнопку «старта» на верхнюю палубу. Время терять было нельзя, транспорты уже отходили от крепости и набирали ход по направлению к кольцу перехода. Первой задачей «Одинокого» сейчас стояло — обеспечить безопасный прыжок в систему «Таврида» всех этих судов и прежде всего «Фортуны»…

— Господин, грузовые корабли покидают крепость и уходят к переходу, — сообщил дежурный, повернувшись к сидевшему в кресле на капитанском мостике, Яману Каракурту. — Что прикажете делать? Мы их отпускаем и продолжаем атаку на «Измаил»?

— Отпустить такие огромные корабли?! — возмущённо отреагировал капудан-паша. — Эти суда неспроста всё это время находились вблизи крепости, на их борту явно что-то ценное. К тому же османский имперский гражданский флот нуждается в таких грузовых транспортах очень сильно — они сами по себе лакомый трофей… Нет, их обязательно нужно захватить!

— Кого приказываете послать?

— Одного лёгкого крейсера будет достаточно, — ответил Каракурт. — Корабль такого класса всё равно бесполезен в атаке на крепость, но отлично справится с перехватом транспортов…

— Русских судов шесть единиц, — подсказал дежурный. — Может и крейсеров надо выслать большее количество?

— Ты болван, Кемаль! — резко бросил в сторону своего подчинённого, капудан-паша. — Все транспорты идут в одну точку пространства, к вратам. Они не разлетаются кто куда, а хотят побыстрей попасть в «Тавриду». Идут они скученно, поэтому одного нашего корабля хватит, чтобы сграбастать их всех разом. Ударит из пушек по двигателям одного — остальные испугаются и остановятся сами…

— Какой крейсер для этого выделить? — повторил вопрос Кемаль.

— Пусть идёт самый быстроходный…

Как только Карталь Демир получил указание командования — «покинуть строй и идти наперерез русским транспортам», он с большим рвением взялся за дело. Каракурт был абсолютно прав, когда говорил, что лёгкие крейсера, такие как «Хамидие», мало чем могут помочь в противостоянии с «Измаилом». Защитные поля у лёгкого крейсера не такие сильные, как у тяжёлого или линкора. Это удел последних сражаться с крепостной артиллерией, а у «Хамидие» совсем другая специализация. Более того, лёгкий крейсер не только не сможет помочь остальным, но его самого нужно оберегать от пушек главного калибра «Измаила».