Дмитрий Коровников – Адмирал Империи (страница 38)

Каждый капитан американского флота знал, что если на трёхмерных тактических картах среди вражеских эскадр светятся изумрудные треугольники русских крейсеров — сражение будет тяжёлым и упорным до предела. Российские корабли были первыми в атаке и последними из тех, кто покидал сектор боя, в случае проигрыша их союзников. Редко когда русских удавалось наголову разбить — даже в момент поражения они были крайне дисциплинированы и спокойно и уверенно отступали, ведя заградительные арьергардные бои.

Для Дэвиса, для Дрейка, да и для других адмиралов, наши эскадры постоянно были, как кость в горле. Вроде основной их противник уже разбит и вот-вот выкинет белый флаг, но тут снова появляются сумасшедшие «раски» и всё портят. Своим примером стойкости и отваги собирают вокруг себя разбитые союзные дивизии и сражение разгорается с новой силой.

Так происходило, и во время Войн Лиги, когда Дэвис ломал через хребет независимые европейские звёздные республики, так происходило и при вторжении в системы Арабского Халифата — постоянно русские корабли были на острие сопротивления. Самым раздражающим фактором для американцев являлось то, что они не имели возможности полноценно наказать своих противников — открытой войны между АСР и Российской Империей не было и сражения между нашими флотами носили локальный характер. Мы при необходимости всегда могли «нырнуть» в свои национальные системы, если сильно припекало, и американцам приходилось разворачиваться и уходить не с чем, проклиная мирный договор между нашими державами.

Данный договор был подписан ровно тридцать лет назад, став итогом тяжёлой для нас — Александрийской войны. Мы проиграли тогда, во всяком случае, официально это было признано нашей стороной. Да, потери Империи были очень высоки — враг превалировал над нами в течение всего хода военной кампании, и в космосе, и в битвах на планетах. Однако российский флот не был до конца разбит, хотя понёс значительные потери, решимость к сопротивлению и продолжению борьбы была на самом высоком уровне у каждого космоморяка и пехотинца. Я не находил в архивных материалах ни одного упоминания о массовом бегстве, дезертирстве, либо паникёрских настроениях на кораблях и в гарнизонах Империи. Нет, наоборот, все кто взялся за оружие горели желанием драться за свою Родину до победы.

Этой возможности нам тогда не дали. Руководство, кстати, в лице сегодняшнего императора — Константина Александровича Романова, решило, что данная война проиграна и самым разумным решением будет заключить мир с американцами на их условиях. Новый император, только получивший престол по результатам голосования Великого Имперского Собора, долго не решался на такой тяжёлый и унизительный для его государства шаг.

Романов сам являлся боевым адмиралом, героем и непосредственным участником той войны. До своего выдвижения и избрания на пост императора, Константин Александрович был одним из первых, кто ратовал за продолжение боевых действий и сопротивлению врагу до конца. Однако, как только корона коснулась его головы, этот человек вынужден был кардинально поменять своё мнение. Та информация, о тяжёлом положении во флоте и экономике, которой он не обладал ранее, и которая цифрами потерь свалилась на него, заставила императора запросить немедленного перемирия с Сенатом Американской Республики…

Прошло уже три десятка лет, а споры, прежде всего, в среде флотских офицеров, не утихают — таким ли уж необходимым был этот треклятый мирный договор? Ведь по нему, мы признавали себя побеждённой стороной, выплачивали огромную денежную и материальную контрибуцию, а также теряли главный повод и цель той войны — экзопланету Александрия-3, ну и соответственно, звёздную систему, в которой она находилась…

Обида от унижения и невозможности что-либо уже исправить осталась в сердцах у всех ветеранов той войны, ведь никто из них не считал себя побеждённым и горел желанием драться. Присяга и дисциплина удержали большинство флотских от противозаконных действий, когда те узнали условия, выдвинутые американцами. Открытого мятежа не последовало, но именно с того момента, популярность и поддержка императора среди моряков стала падать и уже никогда высоко не поднималась. Не могли они простить такого предательства, что самое страшное, со стороны их бывшего боевого товарища.

Тем не менее, мир был заключён, условия договора выполнены, и император начал постепенно восстанавливатьразрушенное войной государство. Нужно признать, что администратор из Константина Александровича получился достойный, возможно даже лучший, чем адмирал. С годами его репутация в среде военных выправилась, и государя уже не считали непосредственным виновником проигрыша. Поражение, как правило, списывали на ошибки флотоводцев, чиновников и просто на случай.

Чувство недовольства, обиды и какой-то утраты преобразовались в открытое желание взять реванш. Слишком много ещё было не решено между русскими и американскими моряками, нам просто не дали такой возможности. Даже прошедшую Александрийскую войну, в среде нашего офицерства было принято называть — 1-ой Александрийской, намекая на то, что обязательно будет и — 2-ая… В том числе, и поэтому наши экспедиционные эскадры так досаждали Дэвису и его компании, мол, смотрите «победители», как вас взгревают «побеждённые»…

Так что, сегодняшней войны, которая началась несколько часов назад, очень ждали и хотели обе стороны. И почему-то я был уверен что, несмотря на всю масштабность и потери 1-ой Александрийской, 2-ая — оставит её далеко позади себя…

Всегда бодрый голос майора Белло вернул меня к действительности:

— Шеф, машины заправлены, дополнительные баки установлены… Разрешите вылет?

— Удачи, Наэма… Вылет разрешаю… Иди на полной скорости, постоянно пробуй выходить на связь. Как только сигнал появится — передавай открытым текстом всю информацию о вторжении противника. Пусть как можно больше колонистов знают, что происходит в системе, тогда у них будет возможность успеть эвакуироваться…

— Поняла…

— Ты помнишь, что обещала мне при нашем последнем разговоре? — спросил я девушку, намекая на поединок с Дибич.

— Да, помню, шеф, — Наэма явно не хотела возвращаться к этой теме. — Что я, идиотка совсем, чтобы сейчас думать о такой мелочи, как несостоявшаяся дуэль… Сегодня я увидела своих настоящих врагов, пусть даже пока только на экране, при просмотре видеозаписи самописца с «Зоркого». «Янки» уже близко и для меня не существует других врагов, кроме них…

— Тогда, счастливого пути, — улыбнулся я. — Встречай меня у Измаила через несколько часов…

Я отключил связь и повернулся к Алексе. Мой старший помощник всё это время находилась за главным пультом управления, продолжая анализировать информацию, поступающую с радаров и сканеров «Одинокого».

— Общая обстановка? — спросил я скорей по привычке, ведь прекрасно и сам видел, что ни на карте, ни на мониторах слежения не появилось ничего нового.

— Без изменений, господин адмирал, — ровным голосом сообщила девушка-андроид, как всегда улыбаясь и смотря на меня приветливым взглядом. — Наши сигналы связи по-прежнему не могут пробиться сквозь помехи… В близлежайшем секторе пространства кораблей противника не обнаружено… На борту без происшествий, каждый член экипажа на своём номере…

У меня совсем вылетело из головы, что объявленная на «Одиноком» ещё несколько часов назад, боевая тревога, до сих пор не отменена и моя команда полностью находится на своих боевых постах. А ведь ребятам нужно время, чтобы отдохнуть… Я сначала внезапно выдернул их из крепости, а теперь ещё этот скоротечный бой с османами…

— В расчётах оставить только дежурную смену, остальным — отдыхать… — отдал я распоряжение Алексе. — Возможности выспаться в ближайшие несколько суток не предвидится…

— Слушаюсь, — ответила старпом и, включив громкую связь, объявила по кораблю — «Отбой».

Затем она снова обратилась ко мне:

— Вам также необходимо отдохнуть, господин контр-адмирал. Я полностью согласна с предположением о том, что последующие пятьдесят-шестьдесят стандартных часов, после прибытия к Тире-7, полноценного отдыха не будет ни у кого из команды крейсера. В том числе и у вас…

В то время когда она говорила, я действительно поймал себя на том, что слушаю её с закрытыми глазами — усталость как-то внезапно навалилась и расплющила меня в кресле.

— Вы не спали уже более суток, — продолжала Алекса, — поэтому я настоятельно рекомендую вам пойти в каюту и отдохнуть…

— Сутки — это не считается, — махнул я рукой, не придавая словам моей помощницы особого значения. — Было время, когда я и по десять смен не спал… Помнишь, в крайнюю кампанию против тех же османов? И ничего, как видишь, жив-здоров…

— Безусловно, я это не забыла… Во-первых, вы применяли тогда медицинские препараты, поддерживающие функциональность организма. Причём применяли их с явным нарушением доз и инструкций, — напомнила мне Алекса, осуждающе нахмурив брови. — А во-вторых, как бы это выразиться, вы уже не так молоды, чтобы повторять подобные эксперименты над собой…

— Что, «не так молод»? — я даже сумел открыть один глаз от удивления. — Тебе, конечно, хорошо говорить, облачённой в цельно-углеродный корпус, срок эксплуатации которого истекает только в следующем веке…