Дмитрий Королевский – Многогранность (страница 2)
Как только дверь за Дроном закрылась, Стерх тихо поднялся. Снятый с предохранителя АКС-74У уже лежал наготове.
Стоп! А его ли это голос? Стерх сдавил виски, как будто пронзённые навылет арбалетным болтом. Кто-то пытается залезть в его голову. Нет, уже залез!
Мужчина заскрежетал зубами, сделал пару шагов к выходу и едва не упал, облокотился о стену, сдирая ладонь о её шершавые неровности. Снаружи послышался сдавленный крик и бульканье, что-то тяжёлое плюхнулось в грязь.
Стерх с трудом открыл дверь, словно перед ним была не ветхая, деревянная конструкция, а многотонная гермоплита прочно закрывающая вход в бомбоубежище.
Догадка подтвердилась. Ламия! Та, что подчиняет волю любого, и никто не может этой твари противиться. Она стояла на коленях возле окровавленного тела и тянула из распоротого живота блестящие петли кишечника. Голова Дрона лежала рядом в пузырящейся от редкого дождя луже.
Старуха мутант выпрямилась, встала, опираясь на трость. Седые, окровавленные волосы прилипли к её чудовищному лицу, и тварь облизнула их невероятно длинным языком.
– А теперь ты просто зайдёшь обратно в дом и ляжешь спать, – на этот раз Ламия проговорила вслух. – Не думай, милок, что ты какой-то особенный. Я начала трапезу с тех, чья душа и мысли черней твоих и вот незадача – насытилась быстро. Уйдёшь рано утром и больше не возвращайся в эти места. Второго шанса у тебя не будет!
Стерх безропотно вернулся в мельничную, словно марионетка, залез в спальник и сомкнул глаза. С этого дня путь к «Живому болоту» ему на века закрыт. Ламия подарила самый бесценный артефакт – жизнь. Но, второго шанса действительно не будет.
СТАТЬ ДРУГИМ
Когда тебе шестнадцать, мысли о собственной смерти заботят меньше всего. Более того – сама смерть кажется чем-то далёким и едва ли реальным.
Вокруг же все могут спокойно умирать. Ведь пришло
Вот так ты и живёшь, теряя близких, каждое утро замазывая и давя пред зеркалом прыщи, тайно влюблённый в свою одноклассницу или одноклассника и страдающий от неразделенного чувства. Пока один из дней не переворачивает всю твою жизнь.
Кровь из носа пошла на уроке алгебры. Красные капли заляпали неровные строчки дробей, и Никита запрокинул голову.
– Что, месячные? – ехидно спросил Стас Куценко. Друзья этого нахального и жестокого ублюдка называли Куцым.
Раздался смех. Почти все в классе услышали его слова.
– Куценко, выбирай выражения! – Людмила Викторовна, педагог математики и физики, возмущённо приспустила очки, вперив взгляд в улыбающегося Стаса. – Никита, что там у тебя? А, кровь – ну, выйди умойся холодной водой. Жарко сегодня, сил нет.
Школьный класс – ячейка общества: тут есть свои лидеры, хулиганы и ботаники, тихони и болтуны; есть и те, кто не относится ни к кому выше перечисленному. Вечные объекты насмешек, приколов и жестоких розыгрышей, другими словами – лохи. Никита Добролюбов давно смирился со своим унизительным статусом и старался не обращать внимания на задирающих его ребят. Но в последнее время закрывать глаза на унижения со стороны сверстников становилось всё трудней. И одной из причин стала Настя Алексеенко, пришедшая в класс посреди учебного года.
Чувствуя лёгкое головокружение, юноша поднялся со своего места; кровь, как будто этого и ждала – так и хлынула из носа. Он сидел один – никто бы не рискнул сесть с лохом за одну парту.
– Эй, дебил, ты тут всё зальёшь! – завопил нудный и визгливый Виталик Ежов, или просто Ёжик, сидевший вместе с Куцым. – Шевелись, салохранилище!
И вновь хохот и дежурная фраза учителя, одёргивающая хулигана, – пустая, ничего не меняющая.
Никита заспешил к дверям, зажимая нос ладошкой. Щёки привычно налились красным, его бросило в пот. Он знал – в его широкую спину с оплывшими плечами смотрят глаза ненавидящих людей. На эти взгляды ему давно было наплевать. Но там, на первом ряду, за третьей партой, рядом с хохотушкой Танькой Бондаревой сидит Настя и в очередной раз видит его унизительное положение.
Кровотечение открылось и на четвёртом уроке, после чего учитель литературы отправил Никиту домой.
Весна выдалась ранней и невероятно жаркой. Снег сошёл за пару дней, и протекавшая вдоль посёлка речушка Каменка превратилась в стихийное бедствие. Никита не ходил в школу несколько дней. Самочувствие резко ухудшилось. Головокружение, слабость и апатия, ну и, конечно, кровь из носа, которая текла по несколько раз в день, – всё это признаки авитаминоза. Именно такой диагноз поставила местный фельдшер тётя Зоя. Серьёзно к его самочувствию отнеслись чуть позже, когда он вместе с доброй частью односельчан отправился посмотреть на вышедшую из берегов реку.
Большой и грузный (в свои шестнадцать лет Никита весил сто двадцать килограммов, и это не при самом большом росте в классе – сто семьдесят восемь сантиметров), юноша рухнул в придорожную грязь и потерял сознание.
После поверхностного обследования в районной больнице его отправили в городскую, сославшись на отсутствие специального оборудования. Мать поехала с ним. Отец, как и всегда после закрытия золотодобывающей фабрики, единственного места более или менее приличного заработка, был на двухмесячной вахте на севере.
Когда тебе шестнадцать и ты учишься в десятом классе, весть о скорой и неминуемой кончине звучит страшно. Однако проникнуться и осознать это никак не удаётся. Как такое возможно? Буквально вчера твой внешний вид говорил сам за себя, излучая абсолютное здоровье, а сегодня впору подыскивать место на кладбище, поближе с ранее усопшими родственниками.
Рак мозга. Приговор вынесен судьбой, и любые попытки оспорить его несправедливость ни к чему не приводят. Никита прошёл несколько курсов химиотерапии, после чего его отправили домой. Умирать. Опухоль в правом полушарии мозга продолжала расти.
Стали выпадать волосы, рыжие клочья валились с него, как с соседского пса во время линьки. Мама побрила его под станок, и теперь юноша никак не мог привыкнуть к своему внешнему виду. Болезнь изменила парня, он сильно похудел и осунулся. Выпирающий вперёд живот, по которому так любил бить Куцый, пропал без следа, как и пухлые щёки.
Учёба закончилась, настало время летних каникул. Того, что к нему заглянет кто-нибудь из класса, справится о здоровье, Никита не ждал. Однако в глубине души, втайне от своих пессимистических мыслей надеялся на это. К нему так никто и не пришёл. Звонила классная руководительница Ольга Владимировна, но этим интерес к его личности был исчерпан.
Мысли о Насте не покидали голову смертельно больного юноши. Впереди было лето, и если бы не беспомощное состояние, он мог бы изредка видеть её. Нет, подойти к ней он бы не решился. А уж заговорить тем более. Никита так и не успел сказать ей «привет», встретив в школьном коридоре. Природная застенчивость превращала его в немого остолопа, который едва мог связать слова в приличное предложение.
На её улыбающиеся фото Никита смотрел каждый день. Несмотря на сильные головные боли, юноша включал ПК и выходил в интернет, единственное место свиданий со своей любовью. Зарегистрировавшись в соцсетях несколько лет назад, парень так и не обзавёлся друзьями, за исключением родственников и нескольких странных типов под никами Stalker202 и Killerman. Иногда, когда модем Никиты вытворял настоящие чудеса, демонстрируя максимальную скорость приёма, он в их числе переносился в любимый мир Чернобыльской зоны отчуждения. Сетевая игра S.T.A.L.K.E.R-online объединяла многих, и совсем неважно знать, что представляет из себя твой напарник в реальной жизни.
Одноклассников же на одноимённом ресурсе в друзьях у него не было.
Найти Алексеенко Настю было несложно, а заходить в гости на её страничку «ВКонтакте» можно совершенно незамеченным. Так, он и поступал. Пока раздирающая его мозг боль не становилась невыносимой. Экран монитора заволакивало мутной разноцветной пеленой, и лишь мощные болеутоляющие спасали на короткое время.