Дмитрий Королевский – Многогранность (страница 4)
Продолжал бомбить Никита, почувствовав кураж.
СТАС КУЦЕНКО:
Есть! Красавчик-атлет заглотил наживку, теперь следует вести себя аккуратней, выводя улов на берег.
Я ДРУГОЙ:
СТАС КУЦЕНКО:
Отвечать Никита не стал. Времени было в обрез, и следовало использовать его рационально.
Через полчаса он уже катил по просёлочной дороге на своём стареньком трёхскоростном велосипеде. Счастливая мама, заметившая улучшения в его состоянии, беззаботно спала на диване перед телевизором. После ужина они пили чай, и Никита добавил в её кружку парочку таблеток. Мощное снотворное не отпустит женщину до утра.
Красное солнце клонилось к горизонту, летний ветерок обдувал его бледное лицо, и не было ничего приятнее на этом свете. Он крутил педали, все дальше удаляясь от посёлка, туда, где разноцветными барханами возвышались отвалы вывезенной из карьера земли.
Когда фабрика закрылась и всех рабочих распустили по домам, проникнуть на её территорию не представлялось возможным. Охрану сняли только после того, как всё дорогостоящее оборудование было вывезено. Никита часто ездил туда прошлым летом. Ему нравились заброшенные цеха, ржавые негодные ёмкости, лестницы, пустые тёмные коридоры со множеством дверей. Атмосфера постапокалипсиса витала в пахнущем химией воздухе почти как в любимой игре.
Добравшись до места с двумя передышками, Никита отметил, что почти не устал. Голова не болела, хотя сегодня он сократил дозу ежедневных лекарств ровно наполовину. Спрятав велосипед в сером бурьяне прошлогодней травы, юноша поспешил к одному из пяти входов. Внутрь помещения он по привычке проник через цех с табличкой «Отделение приготовления раствора цианида». Этот путь был известен всем, кто когда-либо приезжал побродить по заброшенному заводу, в том числе и Куцему. Мысленно Никита уже сто раз проделал все нужные приготовления, теперь оставалось воплотить всё в реальность. Излазивший фабрику вдоль и попрёк парень знал, это не составит особого труда.
Куцый приехал на велосипеде, один, как того требовал Никита, наблюдавший за дорогой с третьего этажа «отделения десорбции». Высокий блондин, прекрасно сложенный, был одет в чёрную борцовку и спортивное трико, на ногах лёгкие кроссовки.
Никита не помнил, как сбежал вниз, а уже через минуту голова Куцего взорвалась брызгами крови. Чёрт, неужели убил? Он отбросил в сторону обрезок железной трубы и нагнулся к распластавшемуся на бетонном полу однокласснику. Слишком лёгкая смерть для этого гада! Да нет, дышит, паскуда. А кровь вон так и свищет из его тупой башки. Перестарался немного, не рассчитал удар. А как иначе, ведь сколько лет об этом мечтал!
Тело оказалось на удивление лёгким. Ухватив бесчувственного Стаса за ноги, Никита оттащил его от входа и принялся раздевать. Что может быть беззащитней нагого человека?
Руки тряслись от выброса адреналина. Никита стянул борцовку, обнажая мощный торс Куцего, расшнуровал и снял кроссовки. Раздевать ненавистного врага было противно, но он знал, игра стоит свеч. Дошло дело до трико, которое он стянул вместе с трусами и, скрючившись от дикого смеха, повалился на пол.
«Дубинка» Куцего, сморщенная и жалкая, напоминала зачаток огурца. Вот это поворот!
Стас застонал, лицо его исказила гримаса боли. Разрекламировавший себя секс-гигант приходил в себя, следовало поспешить.
Затылок пульсировал от сильной боли. Стас открыл глаза и попытался встать. Как же, верёвки, опутывающие тело, намертво пригвоздили его к старому деревянному креслу. Страх ледяной рукой проник в накачанную грудь и сжал трепыхающееся сердце. Боже, да он же абсолютно голый! Стыд и унижение пронзили сознание парня. Его жестоко разыграли, проломили череп, раздели и связали. Но кто? Кто посмел это сделать?
– Эй? – неуверенный хрип вырвался из его рта. Он жутко боялся и всё же попытался покричать: – Что за дикарские выходки? Вы хоть понимаете, с кем имеете дело? Мой отец участковый, а дядя служит в ФСБ!
Послышалось шуршание, потом шаги. Рослая, болезненно худая фигура словно бы выплыла из-за огромной бочки с облупившейся надписью «Осторожно, цианид натрия». Человек медленно приближался. Одет он был странно: порванный, весь в тёмных пятнах костюм ОЗК, на голове противогаз без фильтра, в руке что-то вреде ржавого разводного ключа. Стас почувствовал слабость внизу живота, стиснул зубы, съёжился. Только не это! Только не сейчас! Струйка мочи небольшим фонтанчиком забила вверх, орошая голые ноги. Приближающийся человек запрокинул голову и заржал. Нижняя часть противогаза была порвана, и он видел его перекошенный рот.
Ещё никогда Куцему не было так стыдно. Всё, что он так тщательно скрывал от окружающих, выставлено напоказ.
– Что тебе надо? – жалостливо произнёс качок и захлюпал носом. – Что я сделал тебе?
Страх парализовал его дрожащее тело. Незнакомец сделал ещё шаг и оказался совсем рядом. Стёкла противогаза мерцают в полумраке, ловя свет из неплотно закрытой входной двери. Он молчит и смотрит, и от этого Куцему ещё страшней. Широкий замах – и разводной ключ бьёт по прижатой к широкому подлокотнику ладони.
Крик Куцего вырвал его из транса. Опьянённый собственным превосходством Никита какое-то время пребывал в странном состоянии. Он взглянул на корчившегося в кресле одноклассника, из его раздроблённых пальцев хлестала кровь. Стас уже не кричал, а только скулил, напрочь сорвав голосовые связки. Вот он, настоящий Стас Куценко, – жалкий и убогий, пожираемый собственными комплексами, скрывающий свою истинную личину за горами мышц и репутацией ловеласа. Он так похож на него. Никита увидел в нём родную душу. Но это было всего лишь на мгновение. Ненависть, подогретая обидами, нанесёнными этим подонком, вытеснила все сантименты. Нет, прогнившая душа Куцего не сравнится с его. Он никого не обижал, не притеснял, не унижал, не вымещал на других собственной неполноценности. И в этом их главное различие.
– Я… Я всё сделаю, что захочешь, – заикаясь и рыдая, произнёс Стас. Кровь, слёзы и сопли смешались на его лице, и эта чудесная маска нравилась Никите. – У меня есть деньги. Возьми, они в кармане трико…
– Жизнь! – сквозь зубы произнёс Никита. – Ты забрал у меня нормальную жизнь, а совсем скоро рак оборвёт и её. Что ты мне можешь дать, тварь?! Что?!
Кулак врезался в скулу, и голова Стаса откинулась назад.
– Жирдяй… то есть Никита… Добролюбов! – завопил Куцый, не обращая внимание на ещё несколько ударов по лицу. – Я узнал тебя по голосу! Ты же болен, при смерти!
Никита сорвал противогаз и швырнул им в Куцего. Разыгрывать маскарад стало неинтересно. Защитный костюм, найденный на фабрике, уже сыграл свою роль.
– А ты изменился, – дрожащим голосом проговорил Стас, сплёвывая кровавую слюну.
– Ты тоже, теперь я знаю, кто ты на самом деле – надутый стероидами бык с малюсеньким членом!
– Я не хотел Никита, я… Я… не со зла, понимаешь…
– Заткнись! Отвечай на мои вопросы, быстро и чётко! И не дай бог я почувствую ложь! – Никита размахнулся ключом. Брызнувшая вверх моча едва не попала на него. Стас взвыл, стискивая свой крохотный орган мокрыми ногами. – Ссышь, сука?! Теперь я знаю, от каких уродов пошло данное выражение.
– Я не буду врать, Никита! Я не буду…
– Настя, расскажи мне о ней! Я хочу знать всё! Понял,
– Она стала моей, понимаешь, моей! – быстро затараторил Куценко. – Не как все эти дуры, с которыми я переспал. Они все притворялись. Они лгали мне, подлые сучки! Они смеялись за моей спиной. Я велел им держать язык за зубами, иначе им же будет хуже. Никто не должен был знать о моем чле… о моей ущербности. Но появилась Настя. Я видел, как ты тайком глядел на неё в школе. Поэтому и решил прибрать девчонку себе. Назло тебе! Назло всем!
– У вас уже было? – Никита не узнал собственного голоса, настолько он изменился. Он едва сдерживался, чтобы не пустить в дело ключ. – Отвечай!
– Да. И это было чудесно, понимаешь?! Это было по-настоящему! Она была со мной, потому что хотела! Не из-за моих денег. Не из-за страха. Она полюбила меня таким, какой я есть! И я сам… кажется, я сам её люблю, иначе не повёлся бы на твою замануху.
Куцый не врал, но от его слов не стало легче. Любой человек имеет право на счастье и рано или поздно находит его. А как же он, Никита? Почему жизнь так несправедлива к нему?
Ключ выпал из потной ладони. Опустошённый, словно бы и не человек, а его серая тень, Никита привалился к стене и закрыл глаза. Куцый продолжал говорить, но он его уже не слушал.
Быстрые шаги по бетону заставили открыть глаза. Мелькнула силуэт, и голову Никиты обожгла сильная боль. Он рухнул на пол, чувствуя подкативший приступ тошноты.