Дмитрий Конаныхин – Тонкая зелёная линия (страница 46)
Равновесие.
Молчание.
Безмыслие. Бессмыслие. Бесконечность.
Я устала. Устала, устала, устала, пожалуйста, не надо. Пощадите. Не мучьте меня. Я больше не могу. Я падаю, пропадаю, распадаюсь. Всей собой растворяюсь в тишине. Забудьте меня.
Прощайте.
Простите.
Спасите…
2
Уже два раза я не родился.
А в третий раз довелось слушать молитву двух ангелов:
– Досчитали! Хором, гады! Выдох! Выдох! Ладонь на ладонь, пальцы в замок. Вот так. Воображаем крест по грудине выше мечевидного отростка. Здесь. Смотреть! Раз! Два! Три! Четыре! Пять! Ещё! Ещё выдох. Пауза! Раз, два, три, четыре, пять! Ещё! Ещё выдох. Пауза! Руки не отпускать, иначе рёбра раздробите! Раз, два, три, четыре, пять! – полуголый, босой и растрёпанный ангел милосердия зло и упрямо запускал слишком уставшее сердце Зоси Филипповой. – Девочка моя, деточка, дыши! Дыши, Зосечка, дыши! Ну же!
Галя Марунич чётко, размеренно и самозабвенно нажимала на грудь Зоси, наклонялась к губам, делала резкий выдох, второй, опять считала громким шёпотом, не замечая ни своей наготы, ни горячего пота, стекавшего по телу, ни тихого ужаса врачей, старавшихся не оглядываться.
И не сама молитва, и не тихий шёпот и даже не сверкающие глаза ангела мести пугали их, а ржавый топор в руках Таси Завальской. Она стояла в дверях реанимационной и тихо и чётко произносила:
– Боже! Боже правый, Боже милосердный, Боже, Твоя воля, сила и правда. Спаси, Боже! Ни о чём не прошу, только спаси, не дай случиться, Господи…
– Раз, два, три, четыре, пять!
– Господи, Боже милосердный…
– Стас, подними ей ноги, кислород к мозгу!
– Твоя сила и правда…
– Выдох! Выдох! Пауза! Раз, два, три, четыре, пять! Марина, ноль-ноль-пять адреналина.
– Пресвятая Богородица Дева Мария…
– Не получается. Мало. Мало! Женька, за кислородом! Да хоть из-под земли! Мы полчаса продержимся, если надо. Стой! Беги ко мне, подними Василя Захаровича – и в автопарк. Скажи там, что я просила. У сварщиков возьми. Живей! Стас, продолжай! Азбука Сафара: выдох – выдох – обязательно пауза – и пять толчков! И не останавливайся. Марина, вперёд. Я посмотрю, как ребёнок. Тася, брось топор! Поднимай ноги Зосе. Что вздрагиваете, что остановились?! Боитесь, сволочи?! А двух живых людей в морг отвезти?! Сама этим топором порубаю!..
По-стахановски поддерживая друг друга, перепуганная бригада врачей Топоровского родильного отделения уже пять бесконечных минут реанимировала роженицу Филиппову. Никогда они не забудут чудовищного мата, с которым в жизни не повысившая голоса заведующая Топоровским родильным отделением Галина Викентьевна Марунич выбросила из окна дежурки тяжеленный телевизор «Рекорд», и грохота, с которым заслуженный учитель и орденоносец Таисия Тимофеевна Завальская вышибла входную дверь отделения каталкой с телом покойницы. А потом – дрожащая, босая – схватила топор, которым рубила замок мертвецкой, и встала в дверях, пытаясь не впустить Смерть…
– Так! Тася, сестричка, слышишь?! Держись. Не дадим. Стас, раз-два, пауза, раз – два – три – четыре – пять! Получается? Получается! Давай, Стас. Темп, темп, темп! Что, сразу взмок? Вот так. Самому родить легче? Учись! Так. Марина, проверь зрачки! Ну-ка. Ну, зайки, теперь мы всё сделаем! Стасик, держись, теперь ты мотор! Тася, поднимай ноги! Что-то есть… Вот же! Быстрее, Марина! Ну?!
– З… Зр… Господи! Зрачки реагируют, Галина Ви…
– Пульс?! Проверь по сонной артерии. Да не дрожи ты!
– Есть. Есть! Есть пульс! Есть пульс, Галина Викентьевна!
– Что плачешь, дурочка?! Готовься, сейчас ребёнка принимать будем! Вон как заворочался. Полное раскрытие. Пора, пора уже на свет божий. Зося! Зосечка! Зосечка, слышишь меня?! Зосечка, проснись, пожалуйста! Очнись, девочка моя! Деточка! Зося! Тася, растирай ступни! Стас, живее, растирай правую! Быстрее! Зося. Зося… Зося, слышишь меня?! Зося, смотри, смотри на меня! Это тётя Галя, тётя Галя! Узнала?! Зося, смотри на меня, дочка, пожалуйста. Смотри на меня! Зося, солнышко моё, девочка милая, дыши! Дыши. Ну же! Так, моя девочка! Сожми мою руку. Так, теперь чуть сильнее! Зося, постарайся, пожалуйста, постарайся. Зося, ангел мой, не спи! Тася, Стас, ноги – сильнее трите! Марина, беги, глянь, где Женька, может, кислород. Ну, нет, теперь мы заживём, заживём, ребята! Зося, что, что, моя девочка? Зося, это тётя Галя, узнала? Зося!
– В…
– Зосечка, что? Что, Зосечка? Дышать? Пить? Что, моя девочка? Пить?
– П… Пить.
– Марина, воды! Так, беру. Вот, девочка, вот, пей, пей, моя хорошая. Ты что? Ты кого? Тася, сюда. Таська, улыбайся. Так, смотри, вот мама, вот. Видишь, вот мама твоя. Тася, растирай ей виски! Зося, Зосечка, слушай меня, пожалуйста, всё хорошо, всё очень хорошо, ты просто уснула, устала, вот и уснула на минутку. Зосечка, киця, посмотри на меня. Вот, вот, моя девочка, смотри на меня. Видишь, это тётя Галя, а мама здесь! Да, моя хорошая, да, моя девочка. Так, теперь, пожалуйста, постарайся. Ещё минутка. Нужно, Зося, пожалуйста, ты моя хорошая девочка. Теперь мы с тобой будем радоваться, теперь мы чуть-чуть потрудимся и сильно-сильно порадуемся. Да, доченька?
– Д… Да.
– Зося, родненькая, Зося, киця моя, слушай внимательно. Дыши. Смотри на меня. Дыши носом. Тебе лучше? Вижу, что лучше. Ты у нас смелая, ты у нас сильная, ты у нас распрекрасная девочка, давай тихонечко сильнее носом. Ещё носом, ещё. Теперь соберись. Мы сейчас всё сделаем. Дыши, моя хорошая. Дыши сильнее. Ну же, чувствуешь? Зося? Зося, слышишь?
– Больно… А-а-а…
– Зосечка, так ребёнок пошёл! Давай, давай, моя хорошая! Давай, ну пожалуйста! Давай, ты можешь, ты же сильная, ты моя сильная-пресильная, ты чудо моё, дыши, дыши, толкай ребёнка, толкай, ты же можешь! Давай, Зосечка, ещё. Молодец, молодец, доченька! Так. Всё, стоп. Расслабься. Не бойся. Держи маму за руку. Женька! Господи, давай сюда. Тащи. Ставь вот здесь. Стас, прикрой форточку. Так, Женя, стой, держи баллон, я посмотрю. Нет, всё нормально. Маринка, помоги Жене. Женя, теперь ты. Слушай, открывай чуть-чуть, чтобы еле шипело. Направь ей на лицо. Внимание! Кто щёлкнет чем электрическим, сгорим все. Поняли? Работаем. Зося, дыши. Давай, Зося. Легче? Легче?! Моя ты девочка… Тася, стань так, чтобы она тебя всё время видела. Зося… Смотри на меня. Все стоп на десять секунд. Все молчим. Сейчас всё сделаем.
Все замерли. Лёгкий свист кислорода нарушал тишину. Все смотрели на Галю, стоявшую с закрытыми глазами. Вдруг за окном раздалось абсолютно наглое и торжествующее кошачье мяуканье. Зося попыталась улыбнуться. Слеза скользнула по её щеке. Галя Марунич открыла глаза.
– Что, Зося? Даже здесь твои коты тебя нашли? От же ж котяча мати! А теперь пора. Слушай, деточка. Всё, что есть, всем, что есть, дыши и толкай, как я тебя учила. Понятно? Моя ты умничка, моя ты радость. Давай. Ещё. Ещё! Ещё, Зося! Зося, плохо стараешься! Ещё! Ну же! Ты можешь! Давай! Всей собой! Марина, Стас! Зося! Давай, девочка! Раз, два, три! Давай! Раз, два, три! Есть! Марина, здесь. Да. Давай. Держу! Держу… Вот ты какой! Так, держу, ещё. Пуповину, Марина! Стас, очнись, подними Тасю. Ух ты какой! Зося! Зося, мальчик! Мальчик! Какой большой у нас мальчик… Обрабатывайте… Тася! Тася, внук у тебя! Гляди какой! Зося, мамочка, сынок у тебя! Зося? Зося, держись! Стас, пульс! Зося, нет! Не смей! Зосечка, не смей! Я тебе не позволю! Женька, атропин!..
3
– Да. Милиция дала ориентировку. Русский, лет тридцати, худощавого телосложения, рост 175 сантиметров, волосы короткие, тёмно-русые, глаза серые, особых примет нет. Одет в чёрную нейлоновую куртку и чёрные брюки. Владеет приёмами борьбы, очень силён физически. Охотник, хорошо стреляет. Вооружён. При проверке документов убил заточкой постового, забрал табельное оружие. Понял, Филиппов?
– Так точно, товарищ капитан, понял. Соседи в курсе?
– Спрятаться ему особо негде, городская милиция поднята по тревоге. Люди видели похожего по ориентировке в южных кварталах. Выбирается из Биробиджана. Проверять весь автотранспорт без исключения. Без исключений, лейтенант.
– Так точно, товарищ капитан. Товарищ капитан…
– Что, Филиппов?
– Константин… Константин Константинович, для меня не было ничего?
– А? Нет, лейтенант. Ни телеграммы, ни звонков не было. Я проверю ещё раз. Если что, сообщу немедленно. Усиление будет через тридцать пять минут. Лейтенант… Поаккуратней там. За ребятами там присмотри. И без геройства. Всё, отбой.
– Есть. Отбой.
Лейтенант Филиппов щёлкнул переключателем рации и открыл дверцу ГАЗ-69. Свежее и румяное апрельское утро дохнуло ветерком, чистым и влажным, словно дыхание младенца. Посидел секунду, подумал. Да ни о чём не подумал толком. Всё было понятно. Жизнь продолжается. Погладил автомат, как котёнка. Гладкая сталь, нагретая коленями. Ну всё, пора. Вышел из машины:
– Изгельдов! Андреев! Ко мне!
– Есть! Да, таварыщ лэйтэнант! Таварыщ лэйтэнант, можно поздравит?
– Отставить, Изгельдов! Так, бойцы. Слушать. Гурьев только что. Побег. Рецидивист. Лет тридцати, русский, худощавый, сто семьдесят пять сантиметров, волосы тёмно-русые, особых примет нет. В гражданской тёмной одежде. Убийство милиционера. Вооружён пистолетом Макарова, возможно, ещё заточка. Охотник, спортсмен. Занимался борьбой. Так… Проверить личное оружие. Полный досмотр автотранспорта. Усиление прибудет через полчаса.