Дмитрий Комаров – резонанс (страница 8)

Он вздохнул, потёр нос.

— Опять эти датчики… — пробурчал он. — В Челябинске сейчас такой переполох, что все спецы туда уехали.

Пощёлкал кнопками, махнул рукой:

— Ладно. Запишу «без особенностей».

Когда он вышел, прикрыв за собой дверь, в палате снова стало тихо. Только тикало что-то в аппаратуре да за окном всё так же сыпал снег.

Марина смотрела на сына. Сердце всё ещё колотилось где-то в горле. Она не знала, что ему приснилось. Не знала про Берлин, про винтовку с насечками. Но она почувствовала одно: ему было страшно там, в этом сне. И он справился.

— Ты у меня… — прошептала она, наклоняясь к самому стеклу кювеза, — Мишка. Михаил. Сильный. Ты спокойный, ты всё умеешь. Даже во сне.

Лариса Петровна улыбнулась:

— Всё хорошо. Он просто учится быть здесь. Сначала ему приснился весь мир сразу — громкий, большой. А теперь он привыкает к нашему, маленькому. И это правильно.

За окном кружились снежинки. В коридоре кто-то тихо переговаривался. И в этой обычной, мирной суете никто не знал, что только что в этой палате на секунду пересеклись две эпохи: Берлин 1945 года и Чебоксары 2013-го. И что сознание мальчика, которому дали имя, уже однажды носил его и держал в руках винтовку.