Дмитрий Колесов – Рожденный в СССР. Часть 1 (страница 3)

 — Как скажешь.

 — Это будет наша семейная тайна. Я хочу, чтобы у нас был свой дом. Наш с тобой дом. Ты учился в хорошей школе, а далее получил высшее образование. Такое, какое желаешь. Материально я это обеспечу. Вернее обеспечу за средства отца. Отец умер, ты это знаешь?

 — Да, мне сказал об этом наш директор, Степыч.

 — Я хочу взять тебя под опеку и надеюсь ваш директор мне поможет. Есть для него фраза из прошлого, которую знали только он и отец. Где–то месяц будут выносить решение, а на это время оформим гостевой режим. Может ты и передумаешь, если мы не сойдемся характерами. Да и дом нужно достраивать, работы много.

 — Издеваешься? — парнишка внимательно посмотрел мне в глаза.

 — Шучу, — серьезно сказал я, не отводя взгляда.

 — А про дом? Тоже шутишь?

 — Нет, брат, этим я не стал бы шутить. Сегодня сам все увидишь.

 Похоже мы стали понимать друг–друга.

 С директором получилось все очень просто. Когда я ему написал на листочке, что я немой, но слышу. А отец просил напомнить ему о семнадцатом сентября. Он сказал:

 — Я сделаю все, что смогу и даже больше.

 А потом, когда я отдал ему свои документы, документы на дом и мое оформленное завещание на Александра Николаевича Колесова. Степ Степыч вздохнул с явным облегчением и тут же отпустил Саню со мной до отбоя. Помог написать заявление в орган опеки и попечительства нашего района и приложил к нему свое разрешение. И еще обещал лично зайти к заведующему районо для ускорения делопроизводства.

 В коридор вышли вместе с директором. Саня тревожно вопросительно посмотрел на нас и я просто показал ему большой палец.

 На наш недостроенный дом Саня смотрел, как на королевский дворец, не менее. И пока я возился с обедом, облазил весь двор, дом и прилегающие окрестности. Я выделил ему в платяном шкафу полки для белья и полотенец, вешалки для одежды. Для спанья определил кресло–кровать, такое же как и у меня. И отдал ключ от входа в дом, который он тут же повесил на шею. Все по серьезному и все поровну. Как я заметил, он это оценил. Поели, передохнули, переоделись и пошли строить дом. Наш дом. Договорились, что я не буду говорить вообще. Так будет проще нам обоим. Зато буду его учить языку жестов. Лишних знаний не бывает.

 Проводил его до детдома. И перед входом, Саня достал из нагрудного кармана фотографию мамы и показал ее мне. Я такую же носил до пятидесяти двух лет, но ему это знание было лишним. Уже когда ложился спать меня, как током ударило — на моей фотографии мама была слева, а у Сани она была справа. Сюрприз.

 Глава 1

 Было над чем задуматься. Я оказался в зеркальном отражении своей реальности или это другая реальность? И как все это будет соответствовать изменению будущего моей реальности. Или просто не заморачиваться этим, а »живи, как должно и будь, что будет». Вопрос.

 Старт взят успешно и пришла пора определиться, что нам с Саней в этой жизни нужно. Настало время »совета в Филях». С этими мыслями я заснул.

 Проснулся я от осторожного стука посуды в кухонном уголке. Саня уже готовил, что–то на завтрак и старался меня не разбудить. Это он делал зря — я давно вставал по внутреннему будильнику. А Иван всегда просыпался на рассвете, чтобы убраться с места ночлега, от неприятностей. Ничего другого кроме неприятностей он в той, своей жизни — не ожидал. Просто удивительно, как он сохранил при этом целостность характера, жажду жизни и внутреннее тепло.

 Произошло единение двух личностей. С одной стороны личность Ивана, с его непосредственностью и прямолинейностью дикаря бродяги. Для которого белое, никогда не будет черным, а дерьмо не будет пахнуть розами.

 С другой личность Александра Николаевича Колесова, человека избитого жизнью вдоль и поперек, давно познавшего многообразие оттенков жизни. Законченного честного циника, в котором оставался чистый жизненный стержень. Этот стержень можно было сломать, но никогда не согнуть. А на стержне были наслоения измен, кровь, жестокость и пренебрежение, как чужой, так и своей жизнью.

 И эта ржа была смыта бурным потоком чистых и мощных эмоций Ивана. Наконец обретшего своего отца. Пусть виртуального. Родилась новая личность и только новый жизненный опыт сможет огранить ее или в бриллиант. Или в дорогой, но простенький кабошон.

 Перекусили с аппетитом и за очень крепким чаем ( наша с Саней дурная наследственность) я начал, ожидаемый Саней и такой нужный нам разговор. Нарушив свое же табу, запрещающее мне говорить. Но обстоятельства требовали развернутого разговора:

 — Саня, что ты хочешь по жизни? Кем, как, где, с кем. Постарайся быть честным, даже с самим собой. Поверь, ты с братом и твои заботы — мои заботы.

 — Я получил уже столько… И теперь думаю, чем мне это придется возместить все это.

 Однако… у меня в памяти совсем затерлось, как рано взрослеют детдомовцы. Это очень упрощало разговор с парнем.

 — Не об этом речь Саня, стартовали мы хорошо. Будем считать это подарком судьбы, а вот дальше и начинается дистанция забега по жизни. На которой нужно не только пахать, но и включать мозги.

 — Иван, я готов работать. Но планировать и определять цели будешь ты, как старший брат. Это не значит, что у меня нет своих желаний, но они ведь не главное.

 — Хорошо, я постараюсь тебя не подвести. Главное не ты или я, а наши внуки. Сегодня ты это можешь не сознавать, но обязательно к этому придешь.

 Мы с тобой лишены семьи с детства и наша главная задача, что бы у наших внуков семья была крепкой, многочисленной и богатой. Что бы наша родня жила с радостью и в достатке. А вот »жила бы страна родная и нету других забот» — это для первых секретарей ЦК КПСС. Постараемся строить свою жизнь для себя, родных, друзей, приятелей … соседей наконец. А не для всеобщего счастья трудящихся — это для нас не подъемно. Пусть наверху живут для своей лжи, а внизу, кто желает, в их лжи. Мы постараемся идти параллельно и стараться не пересекаться.

 — Ты не думай, что я несмышленыш–малолетка. Я тебя понимаю и хотел, чтобы было так. Но вряд ли нам это позволят, мы ведь живем не на Луне.

 — Понимаешь… это хорошо. Однако мы постараемся. Первое, деньги у нас есть, но нужно, что бы это не вызывало подозрений. Дом мы купили на мои сбережения и отца, так считается. А вот дальше нужно думать.

 — Ипподром.

 — Каким образом? Там все схвачено жуликами, а тех доят воры.

 — В детдоме есть парень из династии лошадников . У меня с ним нормальные отношения. Я один раз даже выиграл по его наводке. Его родители — отец жокей, мама работала с лошадьми, погибли в автокатастрофе. Его часто приглашают в гости друзья погибших родителей. Он там свой и разбирается в ипподромной суетне.

 — Отлично, это шанс.

 А ведь у меня таких друзей не было или вышибло из памяти при перемещении? Вопрос… Но не главный сейчас.

 — Второе, а может и первое по значению. Саня, какое самое главное богатство у нищего советского человека? Только не нужно про гордость. Хоть это и правда, но она очень личная, как неизлечимая болезнь.

 — Родня. Большая и надежная.

 — Кто бы сомневался. Но это уже следствие. А первичны: характер и здоровье, знания и умения.Характер воспитывается в процессе достижения цели, здоровье в наших руках и Бога, а вот знания… Мы с тобой опоздали к регулярному постоянному маршруту за пятак, поэтому будем платить за такси. А именно, будем заниматься с репетиторами: русским, английским, физикой и математикой, всемирной историей и искусствоведением.

 — Это ведь немалые деньги.

 — А вот это должно тебя меньше всего тревожить, не думай об этом. Твое время заботиться о деньгах — еще впереди. Сейчас смотри на них, как на…молоток. Нужно забить гвоздь, взял молоток и прибил гвоздь к стене. Просто и со вкусом. Это просто свобода…воля. Единственная креативная функция денег.

 — Иван,я тебя мало знаю, но иногда мне кажется, что тебе сто лет.

 — Если год за пять, то да. Передашь записку Степычу, лучше его никто не поможет с репетиторами. Выбери себе велик и тебе будет легче успевать с делами. Деньги вот здесь, в схованке. Нет, я пойду с тобой и купим два велосипеда. Один отдашь в детдом на растерзание. Иначе тебе не дадут покоя друзья.

 Пацан, от волнения, ничего не мог сказать. В 1960 году велосипед для подростков СССР, был круче малолитражки в европах. Все познается в сравнении и это правда.

 — Теперь Саня о неприятном. Тебе придется пахать, как папе Карло и Буратино вместе взятыми. Для того, чтобы поступить в специализированную среднюю школу Москвы. И дело не в том, что там лучшие учителя и условия обучения. Там учатся дети из не последних, по положению в нашем обществе, семей Москвы. Ты отличаешься от них во всем, но должен стать своим в этой среде. Не другом конечно, слишком вы разные. Приятелем, однокашником, просто Сашкой из 7Б. Для этого нужна твердость характера, ум и взрослое терпение.

 — Не скажу, что мне это нравиться, но я постараюсь. Так когда мы идем за велосипедом?

 Все–таки пацан и от этого никуда не деться.

 — Так сейчас и пойдем, — сказал я, вызвав бурю положительных эмоций у…брата.

 Я не то, что привык определять Саню братом, я с этим уже сроднился. Значит так и будет навсегда. Брат и точка.

 Обошли приличное количество магазинов »Спорттовары» и Саня везде ходил на цыпочках и гладил велосипеды. Наконец, в одном магазине я не смог его оторвать от новой модели спортивно–туристического велосипеда . Он буквально »приклеился» к велосипеду. Попросили завернуть два. Кроме того я, как опытный пользователь, прикупил и спиц, и запасных камер, и шариков в насыпные подшипники… Инструменты и всякую другую необходимую мелочевку. Колеса, руль сняли и компактно упаковали велосипеды для перевозки в автобусе. Дома вместе разобрали один велосипед на части, почистили от старой смазки, смазали заново, собрали, отрегулировали. Уж очень Сане не терпелось опробовать машину. Кстати ездить он умел неплохо и до педалей доставал с седла. Я не стал его обламывать и пошел готовить обед. Все таки плохо без холодильника, приходится готовить почти каждый день. Но столовые я решил отмести напрочь, наелся в свое время в общепите до гастрита. Нет, столовые на производствах были очень приличные, но общепитовские…помойка. Пусть и очень дешевая. Саню послал в детдом с запиской Степычу, где просил о помощи в подборе репетиторов. Пусть пацан не только погоняет на лайбе, а и дело сделает.