Дмитрий Колесников – Дом, этаж (страница 1)
Дмитрий Колесников
Дом, этаж
▲▲▲
− Я же приехал машину показать, а не эту хрень по новому кругу слушать! Полный багажник жратвой забил, думал праздник сделать… а здесь…
− Успокойся, Антон, сейчас все устроим. Как на работе?
− Да как… Есть работа − пахнет хорошим кофе, нет − чайные пакетики по седьмому разу завариваем.
− Не прибедняйся, тоже мне раненый солдат капитализма. Ты садись, садись.
− А где Кирилл?
Маминого друга Антона я знаю уже давно. Он раньше носил длинные волосы, цветную одежду и часто привозил мне что-нибудь из разных стран. Сейчас я в этом стал сомневаться, думаю все это куплено на каких-нибудь барахолках или в антикварных магазинах, но с ним всегда весело и легко. Да я вообще стал часто сомневаться.
Мое имя Кирилл, и это я знаю наверняка и могу подтвердить всеми необходимыми документами. Я верю, что мой разум сможет опереться на необходимую информацию из моей памяти, когда это будет необходимо. На этом моя уверенность не то, чтобы иссякла, а начинает идти под откос. Непоколебимость моей стабильности постоянно подмывают факты, которые я постоянно слышу из различных информационных источников. Эти источники могут быть самыми разнообразными по своей форме и содержанию – начиная от грибковой инфекции у собак и заканчивая наращиванием ядерного потенциала одной из недоразвитых стран планеты Земля.
Все началось в 11 лет. Была весна, и мы играли в футбол во дворе. Начался дождь, и все начали расходиться. Но я и еще несколько ребят остались. Дождь усиливался, домой идти не хотелось, и мы решили найти укрытие. Рядом стоял старый Газ-66. Никто не мог вспомнить, как он здесь оказался. Без колес, он был похож на лесного зверя, мирно спавшего, зарывшись глубоко в землю. Все побежали к грузовику и начали залезать в кузов. Я влез последним. Нас забилось внутрь человек девять. Сидений не было, нам всем пришлось стоять. Внутри было темно и жутко пахло. Меня постоянно толкал то Леша, то Славик. Они смеялись и шутили. Я никак не мог понять причину их смеха, стал прислушиваться к голосам, но никак не мог сосредоточиться и внятно расслышать хотя бы одно предложение. Звук дождя все отчетливее отдавался у меня в ушах. Тогда я кинул свою потрепанную кофту прямо на железный пол, сел на нее и прислонился спиной к холодному каркасу кузова. Сердце билось с такой скоростью, что, казалось, пробьет грудную клетку. Такой дискомфорт и страх я не чувствовал даже когда мы собирались у тети Марины, и мне приходилось читать стихи перед всеми родственниками, которых у нас было предостаточно. Многих из них я вообще видел первый раз, отчего мероприятие приобретало еще более ужасный окрас. Эта участь настигала меня с завидной регулярностью. Но люди, окружавшие меня, хоть и требовали нежелательных, с моей стороны, действий, были близкими, а некоторых я даже очень любил и уважал.
Здесь же счет шел не в мою пользу. Из всех собравшихся, Леша, которого я хоть и считал своим другом, иногда меня сильно раздражал своим занудством и всезнайством: постоянно промывал всем окружающим мозги о достижениях своего старшего брата, как будто они два супергероя из комиксов, и при необходимости, очень большой, конечно (на мелкие делишки у них с братом нет времени), спасут всю планету. Славик был очень застенчивым и высоким для своих лет парнем. Жил он на одной лестничной клетке со мной. Остальные ребята почти поровну делились на моих одноклассников и соседей по подъездам. С ними я проводил почти все свободное время, оставшееся у меня после школы.
Я еще раз огляделся вокруг, зачем-то посмотрел наверх, как будто в надежде увидеть светлое небо. В этот момент кто-то из ребят запел какую-то пошлую песню. Несколько раз, будто не замечая, меня задевали или толкали. Тогда я сел прямо на железный пол и закрыл глаза. Пару минут до меня доносились голоса. Из-за того, что в кузове было темно, все казалось незнакомым и страшным. Я отчего-то начал понимать, что всех вокруг я совершенно не знаю. Мне захотелось в этот момент оказаться дома без всей этой шайки. Что произошло дальше, я не помню.
Утром я проснулся от звука, прозвучавшего в моей голове словно выстрел. Это был дверной звонок. Дальше последовали шаги и приглушенные звуки чьих-то голосов. Я прислушался, но понять, кто это и о чем говорят, не смог. Слабость была такая, что даже дышать и моргать не хотелось. Присев на край кровати, я попытался отыскать хоть какую-нибудь одежду, но безрезультатно. Странно, ведь я всегда ставил все на одни и те же места, в одном и том же порядке и мог ночью с закрытыми глазами отыскать любую свою вещь. Я снова лег на кровать и закрыл глаза, решив сосредоточиться и все осмыслить. В этот момент дверь открылась, и в комнату вошел Антон. Я не хотел думать, как он здесь оказался. Вся моя былая подростковая прыть растворилась, словно в кислоте, отчего приветствия с моей стороны ограничились чуть заметным кивком. Из цветной холщовой сумки торчали несколько журналов. Главным для меня в тот момент было увидеть знакомые лица и вещи. Приезд Антона означал восстановление спокойствия и равновесия в моем сознании.
Я попытался сесть на кровать, но ощутил такую слабость, что тут же снова принял горизонтальное положение.
Все тогда говорили о переутомлении, витаминах и заканчивали плохим воздействием окружающей среды на неокрепший подростковый организм. Антон даже предложил положить меня в одну из московских клиник для обследования. Он тогда часто привозил мне глянцевые журналы с работы. Были и на строительную тематику. Чаще всего – «ВЫСОТНЫЕ ЗДАНИЯ/TALL BUILDINGS». В них я любил рассматривать красивые картинки, четко передающие мощь и надежность зданий. Их геометрическая стройность приводила меня в восторг. Солнечный свет, отражающийся от их фасадов, заставлял непроизвольно щурить глаза. Подолгу рассматривая их, я чувствовал себя спокойно и уверенно – будто сам весил несколько тысяч тонн и стоял где-то посередине Бродвея и Пятой авеню. Я мог вспомнить приличное количество таких зданий в любой точке земного шара, назвав точно их вес и высоту. Эти знания откладывались в моей голове непроизвольно, сами собой, без каких-либо усилий с моей стороны. А так как применить их я нигде не мог, то использовались они исключительно для балансировки моей нервной системы.
Антон пробыл у нас три дня. Сказал, что ему самому необходимо «отсидеться» и привести мысли в порядок. За это время мы часто выезжали «на воздух» и много болтали о всякой ерунде. Странно, но никто из ребят так и не позвонил, и не зашел. Хотя мама говорила, что виделась с несколькими на улице, передавали «привет» − врала, наверное.
▲▲▲
Рекламное агентство располагалось в тихом московсковском дворике, в центре столицы. Проблемы парковки и частые пробки иногда вынуждали Антона добираться до работы общественным транспортом. Он любил ездить в метро, разглядывать пассажиров, выйти на Китай-Городе, пройтись по Солянскому проезду, свернуть на Малый Ивановский, пройти дворами и выйти на Хитровский, где уже недалеко был офис его агентства. Он был рад любой возможности пройтись по центру Москвы. Приходил, если не было важных встреч – курил, пил кофе – в общем, всем своим поведением и видом показывал, что ему некуда спешить. И только к середине дня начинал глубоко внедрять свои мысли в дебри накопившихся проблем и задач.
Помимо Антона в агентстве работало еще несколько человек. Все они не отличались физической крепостью, но их всех объединяла любовь к разноцветным футболкам и тонизирующим напиткам. Во всяком случае – это первое, что сразу бросалось в глаза. Несколько дорогих кофемашин были раскиданы по кабинетам. Кофе и сигареты были основной энергией креативного коллектива. Этот прокуренный комфорт мог удержать его почитателей до глубокой ночи. Но даже эта сила не исключала длительных простоев в работе. У агентства не было крупных заказов уже около полугода, что сказывалось на общем настрое. Изначально все это задумывалось как собрание друзей-единомышленников, и Антон очень гордился, тем, что из сырого подвала с окраины они сумели переехать пусть и в маленький, но находящийся в центре Москвы, свой офис. Здесь зажигались и сгорали самые различные идеи, но сейчас для них не находилось нужного применения.
Телефон зазвонил ровно в тот момент, когда о его существовании, кажется, совсем забыли.
− Алле, Антон все еще здесь работает?
− Да, а кто его… сейчас позову.
Послышались глухие шаги, звук открывающейся двери и музыка − пел, надрываясь Моррисон.
Музыка неожиданно прервалась.
− Да, я вас слушаю.
− Оо, честь оказана, сам Антон выслушать решил!
− Ээ, а это кто?
− А вот тут, ты меня разочаровал. У тебя же вроде абсолютный слух, сам же рассказывал…
− Подожди… Леш, ты что ли?
− Я что ли!
− Как нынче живут скромные солдаты капиталистического фронта?
− Хм…Скромно.
− Да, это видно… Мобильный за неуплату отключен? Дозвониться не могу. Случайно твоя визитка оказалась. Я что звоню, тут по твоей части работа есть.
− По моей части – это выпить, покутить?
− Смешно, только ты вроде бы завязал?
− Это да…
− Я рекламу имел в виду, давай встретимся.
− Хорошо, давай.
Леша отказался ехать в офис, предложил встретиться на нейтральной территории.