Дмитрий Колесниченко – Баба Яга Нью-эйдж (страница 18)

Яга смотрела им вслед. Избушка тихонько скрипнула – не от боли, а от удовлетворения. Старая ведьма закрыла дверь, вернулась к печи, подбросила дров в огонь.

– Ну что ж, – прошептала она, – теперь лес в хороших руках.

Огонь весело затрещал в ответ.

А в лесу, среди деревьев, шла новая Баба Яга – с посохом в руках, с советницами по бокам, с сердцем, открытым для боли и мудрости.

Лес принял её. Лес всегда принимает тех, кто готов попробовать.

Последний порог

Глава 1. Усталость веков

Баба Яга сидела в печи и слушала, как трещат угли. Не от холода пряталась она в огне – печь давно не жгла её кожу, закалённую столетиями магии. Просто там было тихо. Там было тепло не телу, а чему-то более глубокому, что уже начинало отделяться от костей и плоти.

Триста семнадцать лет. Или триста двадцать три? Она давно перестала считать. Годы сливались в один длинный день, где зимы и вёсны мелькали, как страницы книги под торопливым пальцем читателя.

Кот Баюн лежал на лавке, свернувшись калачиком. Его янтарные глаза были полуприкрыты, но Яга знала – он не спит. Он чувствует. Коты всегда чувствуют, когда приходит Она.

– Баюн, – тихо позвала Яга. – Ты останешься после меня?

Кот открыл один глаз.

– Останусь, – промурлыкал он. – У меня ещё девять жизней в запасе. А у тебя?

– У меня была одна. Длинная. – Яга улыбнулась. – Но даже самая длинная дорога имеет конец.

Она не боялась. Это было странно – не бояться того, чего боялась всю молодость. Когда-то, очень давно, когда она ещё была просто Агафьей, деревенской девкой с острым языком и умелыми руками, она панически страшилась смерти. Каждая хворь казалась приговором. Каждый кашель – началом конца.

Потом она встретила ведьму. Старую, как корни дуба. И та научила её первому заклинанию – заклинанию долгой жизни. «Но помни, – сказала ведьма перед смертью, – долгая жизнь не значит счастливая. И рано или поздно ты устанешь».

Яга не верила тогда. Как можно устать от жизни?

Теперь она знала.

Усталость пришла не сразу. Не как болезнь, не как удар. Она накапливалась по капле, год за годом. Каждое прощание с человеком, которого она спасла. Каждая смерть друга. Каждый раз, когда мир менялся, а она оставалась прежней.

Она видела, как леса вырубали и сажали заново. Как деревни превращались в города, а города – в руины. Как люди забывали магию, а потом вспоминали её снова, но уже по-другому, через экраны и провода.

Она устала не от жизни. Она устала от потерь.

– Скоро? – спросил Баюн.

– Сегодня ночью, – ответила Яга. – Я чувствую.

Избушка на курьих ножках тихо скрипнула, словно вздохнула. Она тоже знала.

Яга вылезла из печи и подошла к окну. За стеклом темнел лес – её лес, который она защищала триста лет. Сосны стояли, как стражи. Берёзы шептались о чём-то своём. Где-то вдали ухал филин.

– Я прожила достаточно, – сказала Яга вслух. – Я сделала, что могла. Теперь пора.

И как только она произнесла эти слова, в воздухе что-то изменилось. Стало тише. Даже ветер замер.

Яга повернулась к двери.

– Входи, – сказала она. – Я знаю, что ты там.

Дверь открылась без скрипа.

Глава 2. Встреча со старым другом

Смерть вошла в избушку, и Яга ахнула – не от страха, а от неожиданной красоты.

Она ожидала увидеть скелет в чёрном балахоне, с косой в костлявых руках. Так Смерть рисовали на лубочных картинках, так её описывали в сказках.

Но перед Ягой стояла женщина. Высокая, стройная, с длинными серебряными волосами, которые струились, как водопад лунного света. Лицо её было спокойным и печальным одновременно. Глаза – глубокие, цвета полуночного неба, в котором утонули все звёзды мира.

Она была одета просто: длинное серое платье, босые ноги. В руках не было косы. Только пустые ладони, протянутые вперёд, словно для объятия.

– Привет, – сказала Смерть тихо. – Я давно не видела тебя.

Яга усмехнулась.

– Я пряталась. Я была занята жизнью.

– Я знаю, – Смерть улыбнулась, и в этой улыбке была бесконечная нежность. – Я видела каждый твой выбор. Каждого человека, которого ты спасла. Каждую ночь, когда ты плакала от одиночества. Каждый раз, когда ты думала позвать меня, но не звала.

Яга кивнула.

– Садись. Хочешь чаю?

Смерть рассмеялась – звук был как колокольчик в зимнем лесу.

– Ты предлагаешь мне чай? Мне, Смерти?

– А почему нет? – Яга уже хлопотала у печи, доставая чашки. – Ты же не торопишься? У нас есть время?

– У нас есть вся ночь, – ответила Смерть и села на лавку рядом с Баюном. Кот мурлыкнул и положил голову ей на колени. – Коты всегда любили меня. Они видят меня чаще, чем люди.

Яга поставила на стол две чашки дымящегося травяного чая. Села напротив.

– Значит, сегодня, – сказала она без вопроса.

– Сегодня, – подтвердила Смерть. – Если ты готова.

– А если не готова?

– Тогда я подожду. – Смерть отхлебнула чай и закрыла глаза. – Хороший чай. Мята и чабрец. И что-то ещё… мёд диких пчёл?

– Ты разбираешься в чае?

– Я разбираюсь во всём, что делает жизнь жизнью, – ответила Смерть. – Потому что я – часть жизни. Люди думают, что я противоположность жизни. Но это не так. Я – её завершение. Её последний аккорд. Без меня жизнь не имела бы смысла.

Яга молчала, вслушиваясь в эти слова.

– Расскажи мне, – попросила Смерть, – о своей жизни. Я видела её со стороны, но хочу услышать от тебя.

И Яга начала рассказывать.

Она рассказывала о том, как в семнадцать лет встретила ведьму и выбрала магию вместо замужества. Как училась годами, пока пальцы не кровоточили от рун, а голова не раскалывалась от заклинаний.

Она рассказывала о первом человеке, которого спасла – мальчике, заблудившемся в лесу. Как она вывела его к деревне, и он обернулся и сказал: «Спасибо, бабушка». Ей тогда было двадцать пять, но магия уже начала менять её лицо, делая его древним и вечным одновременно.

Она рассказывала о том, как полюбила один раз – по-настоящему, всем сердцем. Его звали Иван, и он был простым плотником. Он не боялся её магии. Он целовал её руки, изуродованные заклинаниями, и говорил, что они прекрасны.

Он умер через пять лет. От лихорадки. Быстро. Яга не успела его спасти.

– Я видела тебя той ночью, – тихо сказала Смерть. – Ты кричала на меня. Ты проклинала меня. Ты хотела отдать свою жизнь за его.

– Да, – Яга смахнула слезу. – Я ненавидела тебя тогда.

– Я знаю. Многие меня ненавидят. – Смерть положила руку на руку Яги. – Но я не могу быть несправедливой. Его время пришло. А твоё – нет.

– Почему? – впервые за триста лет Яга задала этот вопрос. – Почему я должна была жить так долго? Почему я должна была видеть, как умирают все, кого я любила?

Смерть посмотрела ей в глаза.

– Потому что ты была нужна. Каждый человек, которого ты спасла, прожил свою жизнь. Родил детей. Передал любовь дальше. Ты была звеном в цепи жизни. Без тебя эта цепь оборвалась бы во многих местах.