Дмитрий Клопов – Пережить сегодня (страница 15)
Я сбрасываю рюкзак на пол и ложусь на жесткое продавленное кресло-софу. Однако после суток, проведенных на ногах, оно кажется мне мягкой периной.
Глаза сразу слипаются – сказывается усталость и нервные потрясения минувшего дня. Я едва успеваю выключить фонарик на телефоне и уже минуту спустя безнадежно проваливаюсь в царство Морфея.
Глава 19. Кислый
– Э-эй, Начальник! Нача-альник! Сержант, ты что, не только жирный, но и глухой, что ли? – кричу я, прижимаясь к прутьям решетки.
Дежурный отрывает глаза от книжки, которая покоится на его внушительном животе, и смотрит на меня своим мерзким гниловатым взглядом.
– Захлопнись, Кислый! Тоже мне, Дюймовочка блин. Тебя может не за то взяли, а? Может, ты тайный фитнес-инструктор? – едко отвечает сержант и тычет в меня корешком книги. – Так давай я к тебе зайду, возьму спортинвентарь и потренируюсь вместе с тобой?
В подкрепление своих слов сержант положил на стол резиновую дубинку. Совсем оборзели менты, конечно!
– Стопэ-стопэ, начальник! Что началось-то? А хотя знаешь что? – криво ухмыляюсь я. – А давай! Давай, заходи. Следак придет, а я скажу, что признание из меня выбили. Вот он порадуется!
Дежурный машет на меня рукой и возвращается к чтению. Я трясу решетку обезьянника, и та гремит, кажется, на весь Новосибирск. Даже это не способно оторвать задницу разожравшегося мента от кресла. Он снова опускает книгу и недовольно смотрит на меня.
– Ну чего тебе еще? – тяжело вздыхает сержант.
– Отложи свой любовный романчик и своди меня в туалет! – приказываю я.
– Ты там час назад был. Пьешь ты одни слюни, так что ничего – потерпишь. А следак с ужина вернется и заберет тебя. Так что будешь себя хорошо вести, он тебя перед допросом по-маленькому сводит, – отвечает сержант и ржет как брехливая собака.
– Чтоб ты сдох, падла! – выпалил я и сел обратно в угол камеры.
Раздается звук открывающегося электронного замка, и в отдел кто-то входит. Ну вот, лафа и закончилась – это следак пришел.
В закрывающуюся дверь с улицы протискиваются двое. Оба в мотоциклетных шлемах и кожаных куртках.
– О, Семеныч! А тебя там клиент дожидается, – радостно гогочет сержант и даже в этот момент ни на миллиметр не привстает со стула.
– Ну, твою ж налево! Тебя на секунду в отделе оставить нельзя, – ворчит следователь – А может, подследственность не моя, а? В дознание отдать никак?
– Не, Семеныч, чистая сто пятьдесят девятая со значительным ущербом – не отвертишься! – пожимает плечами. – Будешь знать, как ужинать по два часа ходить. Заходи, забирай его.
Дежурный открывает внутреннюю дверь и поворачивается к двум мотоциклистам.
– Э-э, нет, товарищи. Так дело не пойдет. Открывайте-ка лица и только потом рассказывайте, что у вас там случилось, – безапелляционно заявляет сержант.
– Каха, давай-давай, погнали! – кричит тот из мотоциклистов, что пониже, и толкает в спину другого.
Они вбегают вслед за Семенычем и пропадают из вида.
– Что вы… а-а-А! – раздается крик из коридора.
– Семеныч? Семеныч! Куда вы, твари… – возмущается сержант и кряхтя как старый пердун, наконец пытается встать. – Эх, вашу за ногу!
Мотоциклисты врываются в дежурку спустя пару секунд, но сержанту едва ли хватает времени подняться. И как только такой боров нормативы их ментовские сдает?
Дубинка все так же лежит на столе, пистолет в закрытой кобуре, а в руках сержант до сих пор сжимает лишь книгу.
– Давай, Каха! – снова толкает в спину низкий мотоциклист.
Второй подбегает к дежурному, и в воздухе несколько раз сверкает нож. Простая кухонная зубочистка, такой только бутерброды кромсать.
Книга выпадает из ослабевших пальцев дежурного и падает на пол. Ее пожелтевшие страницы заливает ярко-красная кровь. Сержант хватает ртом воздух и заваливается на спину. На его внушительном животе быстро расползаются кровавые пятна.
– Красава, Каха! Хватай ключи и в оружейку, – подходит к первому коротышка.
– А если он сейчас это… ну, оживет! Восстанет, пока мы там возиться будем? – нервничает Каха.
– А я знаю? Поздно заднюю давать. Погнали, чем быстрее сделаем, тем быстрее уберемся отсюда, – командует низкорослый.
– Эй, мужики! Меня откройте еще! Я здесь! – вскакиваю я и снова прижимаюсь к прутьям решетки.
– Э-э-э… А ты еще кто? – спрашивает Каха.– За что тебя…
– Ты сдурел? – прерывает его второй. – Говорю же, времени нет. Каждый сам за себя! Забыл, что ли?
И они скрываются за сейфовой дверью оружейной комнаты. Я смотрю в остекленевшие глаза сержанта и принимаюсь поливать отборным матом ментов и этих байкеров недоделанных.
Глава 20. Стас (Кэп)
Автомат без патронов становится в моих руках бесполезной дубиной. Мертвый толстяк словно понимает, что я оказался безоружен, и заваливается в мою сторону. Заменить опустевший магазин мне ни за что не успеть!
Позади меня гремит канонада выстрелов. Мои парни сдерживают прибывающую волну мертвых мужчин и женщин заградительным огнем. Они мне не помогут… но их спасение не понадобится. Я разжимаю хватку, и автомат, раскачиваясь на ремне повисает на моем плече.
– Давай! Давай, чего встал? – кричу я на зомби и поднимаю руки для боевой стойки.
– АРГРХЫЫЫЫЫР! – яростно рычит жирдяй и обнажает крупные гнилые зубы.
Зомби бросается на меня. За доли секунды покойник преодолевает разделявшие нас метры, широко расставив руки, словно загоняет ими рыбу в пруду. Невероятно быстро для такого тучного мужчины! Но недостаточно быстро для меня.
В последнее мгновение, я отставляю левую ногу назад и смещаюсь с линии нападения – хватаю его за пиджак в области подмышек и резко дергаю на себя. А дальше сила инерции делает все за меня.
Следующий шаг зомби делает неуклюже, запинается второй ногой и… валится на пол. Кафельные плитки недружелюбно встречают его жестким ударом, размозжив гниющий нос. Однако покойник не обращает на это никакого внимания. Он упирается толстыми, как сардельки, пальцами в потертое напольное покрытие и медленно поднимается.
– А вот это вряд ли, – усмехаюсь я.
Я уперся одним коленом в спину покойника и вновь пригвоздил его к полу. В следующую секунду я быстрым, отточенным движением извлекаю из ножен армейский нож и обрушиваю его клинок на голову зомби. Лезвие легко пробивает черепные кости, словно они из бумаги. Тело мертвого мужчины в тот же момент обмякло и рухнуло на кафельный пол.
Эйфория сражения покидает мое тело и утекает сквозь пальцы, словно песок. Я позволил себе мимолетное развлечение во время работы, но пора возвращаться к своим.
Тяжело вздыхаю, вытираю нож о штаны покойника и убираю его в ножны. Затем я легко поднимаюсь на ноги и заменяю опустевший магазин. Путь чист, и мы можем продолжить путь.
– Группа, выходим. Леха, Машина со мной. Остальные прикрывайте отход. Профессор? – я внимательно смотрю в глаза Панову и дожидаюсь когда он обратит на меня внимание. – Держитесь прямо за моей спиной. Вам ясно?
Профессор тяжело сглотнул, но все же кивает в знак согласия. Отлично! Алексей и Витя уже возле двери. Коченов поворачивает ручку, дергает ее на себя и резко открывает дверь.
Мишин грузно стучит берцами по полу и первым выбегает на улицу. Алексей не мешкает и выскальзывает следом. Оба бойца скрываются из вида, но автоматы сразу говорят вместо них. Следую за ними, и яркий солнечный свет ослепляет меня. Глаза быстро привыкают к освещению, и я вижу около двух дюжин зомби, наступающих слева и справа.
Нас разделяют еще около пятнадцати метров – всего несколько минут, и мертвые обступят нас и зажмут в кольцо. Профессор Панов тоже замечает наступающую угрозу. Однако, хвала Богам, он не убегает без оглядки, а стоит близко и то и дело наталкивается на меня своим тщедушным телом.
Леха и Витя в двух шагах от нас и поливают раскаленным свинцовым дождем зомби справа от нас. Вот падает дряхлый старик в истлевшем коричневом костюме со свежими ранами от пуль, разорвавшими его голову, грудь и живот.
Рядом с ним безвольно заваливается на спину тело свежеобращенной юной покойницы. Ее светлые волосы ниспадают вниз, вторя легкому голубому платью, развевающемуся на ветру. На ее теле всего одна рана – маленькое круглое отверстие между бровями, яростно изогнутыми, подобно крыльям хищной птицы.
Высокий худой парень, двое пожилых мужчин, четверо похожих одна на другую женщин бальзаковского возраста в строгих и элегантных костюмах, покрытых следами грязи, падают один за другим, поверженные смертельными укусами «ос» со стальным сердечником.
– Смена! – командую я.
Плюев и Макарченко послушно выходят вперед, а Леха и здоровяк Витя-Машина отступают за их спины, перезаряжая оружие.
– Не стоим! – командую я, и группа начинает продвигаться вперед.
Шаг за шагом мы разрезаем плотную толпу зомби, словно нож масло. Мы двигаемся полукольцом, оберегая профессора, семенящего за нашими спинами.
– Макарченко, найди мне Васина. Гаубица его нужна позарез! – через плечо я бросаю связисту.
Грохот выстрелов практически безоговорочно оглушил меня. Я не слышу собственных слов, словно их произносит герой немого кино. Не уверен, что связист смог сам разобрать мою речь. Однако Артем отступает на шаг назад и оказывается рядом с профессором, Коченовым и Мишиным. По всему видно, что его слух адаптировался быстрее моего.
Четверо мертвых стариков со сморщенной серой кожей на руках и лицах пользуются заминкой и подбираются вплотную к нашей линии обороны. Однообразные строгие костюмы делают их похожими на группу Битлз, если бы те дожили до наших дней в полном составе. Рты двух оказавшихся впереди зомби оскаливаются в яростном реве.