Дмитрий Казаков – Высшая раса (страница 8)
- Придется вам этой ночью поработать, - мягко сказал Хильшер. - До утра надлежит проверить всех освобожденных воинов СС.
- Ладно, - проворчал Виллигут, и лицо его помрачнело.
Работать ночью ему не хотелось, но Карл хорошо понимал, что без тяжелой работы победа не придет.
- Теперь другой вопрос, - Хильшер перевел взгляд на морщинистого бригаденфюрера, на того, что недавно наблюдал за пытками пленника. - В каком направлении прежде всего надлежит атаковать?
- Берлин, - пробурчал Ульрих. - Это сердце нашей страны.
- Далеко, - покачал головой Беккер. - Тогда уж сначала Мюнхен. Родина партии!
- Нет, только Вена! - визгливо выкрикнул невысокий круглолицый человечек, что до сих пор сидел молча. - Это - центр, откуда наша раса сможет начать восхождение, и без ее захвата наше предприятие обречено на провал!
- Йорг, там русские, - мягко улыбнулся Виллигут, - а не какие-нибудь янки, и выбить их из Вены будет столь же нелегко, как и взять Москву.
- Ну и что? – круглолицый резко вскочил. На губах его появилась пена, глаза яростно сверкали. Даже заметная одышка не мешала торопливой речи. - Они - ничто по сравнению с высшей расой, что приходит на смену смешному и глупому человечеству! Мы смешаем их с навозом и легко отобьем Вену - священный город для каждого арийца!
- Тише, - поднял руку Хильшер, и Йорг Ланц фон Либенфельс, если судить по документам - хозяин замка, послушно сел, пытаясь восстановить дыхание. Против авторитета бывшего профессора он пойти не рискнул. - Доверим же решение судьбе!
Хильшер извлек из кармана небольшой мешочек темной ткани, внутри которого что-то мягко постукивало. Блеснула золотом вышитая на боку мешочка двойная свастика.
- Укажите нам путь, Господа Земли! - сильный голос Хильшера улетел к высокому потолку, и в ответ сверху, как показалось, донесся едва слышный шепот. - Куда следовать нам, предвозвестникам новой эпохи, нового человечества?
Профессор запустил руку в мешочек и очень осторожно извлек оттуда небольшой кусочек дубовой коры. Затаив дыхание, сидевшие за столом наклонились вперед, пытаясь рассмотреть, какую руну выбросила судьба?
Хильшер перевернул пластинку коры, и на обратной ее стороне обнаружился рисунок - та же молния, что блестела на петлицах эсэсовцев. Когда-то давно ее красили багровым, и теперь казалось, что в узких прорезях плещется кровь.
- Зиг, - потрясенно пробормотал фон Либенфельс. - Руна победы!
- А также восхода, - усмехнулся Виллигут.
- Быть по сему! - прервал комментарии Хильшер. - На восток, на Вену! Хельмут, когда мы будем готовы выступить?
- Учитывая, что на завтра запланирована отправка специальных групп, то не ранее вечера, - после паузы сказал Беккер. - Да и раньше делать это опасно. Противник, имея превосходство в воздухе, легко уничтожит танки на марше. А атаковать крупный город без боевой техники я отказываюсь.
- Хорошо, - кивнул Хильшер. Гадание словно истощило его. Глаза потеряли блеск, а голос зазвучал глухо. - Детали обсудим завтра. Есть еще у кого-нибудь что-то, что он желает сообщить совету арманов?
Ответом была тишина.
Заскрежетали по полу ножки отодвигаемых стульев. Свечи погасли, и люди один за другим разошлись, оставив зал в полной темноте.
В ней он и пребудет до следующей встречи.
Нижняя Австрия, окрестности города Амштеттен
26 июля 1945 года, 8:27 - 9:59
Вошедший в город взвод разведки был атакован почти сразу. Донесся треск очередей, и затем все поразительно быстро стихло. Полковник Ковалев глянул на замолчавшую рацию и выругался.
А затем отдал приказ атаковать. Тридцатьчетверки, лучшие боевые машины войны, заревели моторами и поползли вперед. Рядом с ними, как муравьи в компании с толстыми носатыми жуками, побежали пехотинцы.
Нападавшие втянулись в пределы городка, не встречая сопротивления. Но когда последняя машина исчезла меж домов, поднялась пальба. Одновременно раздалось несколько разрывов, и сердце полковника екнуло. Подсказало, что что-то там, на узких улочках, совсем не так.
Передний танк уронил аккуратный забор и выехал на совершенно пустынную улицу, по сторонам которой стояли одинаковые, словно близнецы, дома.
Но не успел командир танка удивиться отсутствию противника, как в башню ударили сразу два фаустпатрона. В броне образовалось отверстие размером с кулак, и внутренности боевой машины наполнило пламя...
На танке, шедшем чуть впереди автоматчиков, скрестились два огненных клинка, и он вмиг загорелся, превратившись в чадящий кусок металла. Взрывной волной пехотинцев швырнуло на землю.
Лишь те, кто был дальше, остались на ногах.
Второй танк разворотил выстрелом один из домов, в котором была засада. Другой оказался под мощным автоматным огнем. Но особых выгод это не принесло, так как оба строения оказались пусты. Каким образом те, кто применил фаустпатроны, успели покинуть место засады, оставалось непонятным.
Осторожно обогнув погибшего собрата, танковая колонна тронулась далее. Пехота теперь выдвинулась вперед, и принялась осматривать дома. Но всюду царила пустота, даже местные жители куда-то подевались.
Тем неожиданнее оказалась атака. Сначала послышалась короткая перестрелка на правом фланге, но быстро стихла. Наступавшие не обратили на нее внимания, решив, что фланговое охранение наткнулось на противника. Поскольку просьб о помощи не поступало, то все, скорее всего, закончилось благополучно.
Но тут вдоль улицы сзади ударили два пулемета, судя по звуку - переделанные авиационные МГ-151. Неясно было, как противник сумел закинуть в тыл наступавшим станковые махины весом в сорок с лишним килограммов.
Но советским солдатам, попавшим под огонь, было не до того, чтобы искать ответ на этот вопрос. Пули калибром в двадцать миллиметров буквально выкосили улицу, оставив в живых лишь тех, кто упал или укрылся за корпусом танка. Таких было немало, но все же потери оказались велики. Улица покрылась убитыми и ранеными. Даже сквозь рев моторов пробивались крики и стоны.
Шедший последним танк развернул башню, но в прицеле никого не обнаружил. Пулеметчики с непостижимой скоростью покинули улицу. Тем не менее тридцатитонная машина поползла назад, поводя пушкой, словно слон - хоботом.
Гибель ее была быстрой. Выскочившие из-за домов две серые тени одинаковым движением вскинули к плечам палки с утолщением на конце, раздался грохот, и танк, пораженный в башню, потерял боевое значение. А серые тени исчезли так быстро, что пехотинцы не успели открыть по ним огонь.
- Что за черт, - пробормотал один из солдат, добравшийся до Австрии от самого Сталинграда. - С кем мы воюем-то? Человек не может двигаться так быстро!
Ответом ему было угрюмое молчание.
Полковник Ковалев выслушивал доклады с передовой и все больше мрачнел. Потери оказались такими, что впору было подумать, что двум батальонам противостоит полная дивизия СС, укомплектованная опытными солдатами. Не добавляли оптимизма и странные сообщения о том, что солдаты противника двигаются быстрее ветра.
- Отходить! - отдал приказ полковник, и тут прилетевшая из-за спины пуля угодила точно в рацию.
Вторая свистнула рядом с головой, и Ковалев поспешно упал. Около него бухались на землю офицеры и солдаты, минометчики суматошно метались меж своих орудий, задравших к небу толстые жерла.
Обстрел продолжался, и вскоре стало ясно, что противник, пользуясь домами как прикрытием, подобрался почти вплотную. Впервые за долгое-долгое время полковник подумал, что сегодня его часть может потерпеть поражение.
Последнего приказа Ковалева в Амштеттене не расслышали, но самостоятельно приняли решение отходить. Танки, а их к этому моменту уцелело пятнадцать из двадцати, тяжело ворочались, с грохотом круша строения. Слышался треск ломавшихся деревьев. Матерились пехотинцы, перевязывая товарищей и одновременно пытаясь смотреть по сторонам.
Кто знает, откуда последует очередной выпад противника?
А тот атаковал раз за разом, не давая передышки. То и дело из клубов дыма и пыли возникали фигуры в серых мундирах. С изящной стремительностью выходили на огневые рубежи, и стреляли, стреляли, стреляли. Фаустпатроны, у немцев, к счастью кончились, но "Панцершреки"16[16]делали свое дело исправно, поражая лишенные маневренности танки. Сами же солдаты с реактивными ружьями перемещались столь быстро, что обстрелять их не всегда успевали даже автоматчики, не говоря о танкистах.
В один момент пораженными оказались сразу две боевых машины. Сдвоенный взрыв ударил по ушным перепонкам, и сразу немцы пошли в массированную атаку. Среди клубов дыма замелькали серые мундиры, послышался треск автоматов.
Лишенные командования бойцы не смогли оказать дружного отпора, и бой распался на короткие схватки. В них немцы почему-то имели значительное преимущество. Они несли потери, но совсем небольшие, а советская пехота довольно быстро полегла до последнего человека.
Два танка, натужно ревя моторами, ухитрились выбраться из окружения. Но с того места, где должен был располагаться резерв и командование, по ним тоже начали стрелять. Хорошо хоть, что только из ручного оружия.
Командиры танков ринулись на прорыв. Разогнали выстрелами из пушек эсэсовцев, раздавили несколько минометов, и с максимальной скоростью понеслись по шоссе, ведущем на восток, к Санкт-Пельтену, и дальше - к Вене.