Дмитрий Казаков – Высшая раса (страница 6)

Выживший говорил что-то о сверхъестественной скорости нападавших и точности их стрельбы. Паттон тогда отмахнулся от этих слов, приняв за фантазии испуганного солдата. К полудню генерал оказался заперт в штабе, а под рукой у него осталось несколько сот бойцов, не понимавших, что происходит, и поэтому сильно деморализованных.

Вскоре наблюдатель доложил о том, что на юго-западе видны клубы дыма, и с той стороны доносится грохот взрывов. "Аэродром, - в ужасе подумал генерал. - Эти сволочи добрались до аэродорома!".

И почти сразу начался обстрел. Нацисты били по зданию штаба из всего, что у них было, из пулеметов, танковых орудий. Слышался визг падавших мин и глухие хлопки разрывов.

После двадцатиминутной артподготовки штурмующие пошли в атаку. Как-то очень быстро смяли первую линию обороны и теперь потихоньку подбирались к самому Патону. Тот сидел в кабинете, под большим портретом Трумэна, и никак не мог понять, что ему делать? Как оказалось, обороняться солдаты США, привыкшие наступать на более слабого противника, умеют не очень хорошо.

Что-то тяжко ухнуло в коридоре, и раздались крики. Еще удар, и дверь с треском рухнула внутрь.

Генерал дернулся и неловко полез рукой в кобуру.

В коридоре грохали сапоги, слышалась чужая речь. Паттон торопился, опасаясь не успеть, но проклятый пистолет не желал вылезать. Словно неожиданно оброс уступами и углами, которыми нарочно цеплялся за скрипевшую кожу.

В дверном проеме появились люди в серой форме. Передний держал в руках пулемет МГ, легко, словно перышко, хотя весу в том больше сотни фунтов13[13]. Мундир немца был забрызган багровым, а глаза, прозрачные, словно вода горного ручья, смотрели жестко.

Но генерал не стал ждать, пока враг что-либо предпримет. Он неловко вставил ствол пистолета в рот и нажал на спусковой крючок.

Разочарованных возгласов он уже не услышал.

Нижняя Австрия, город Вена, военный комиссариат Советской Армии по Австрии

25 июля 1945 года, 16:53 - 17:11

- Разрешите доложить, товарищ маршал!

- Разрешаю, - ответил Конев несколько удивленно. Уж очень серьезное лицо было у генерал-лейтенанта Благодатова. Напряженное, и даже немного испуганное. И это казалось странным.

- Садись, Алексей Васильевич, - добавил маршал. - Что стряслось-то?

- Связь с разведгруппой, отправленной в район Амштеттена, потеряна, - мрачно сказал комендант Вены, присаживаясь на самый краешек стула.

- Когда? - маршал Конев, освободитель Праги, дважды герой Советского Союза, откинулся на спинку кресла и с интересом посмотрел на подчиненного.

- Три часа назад, - сказал генерал-лейтенант.

- Выходит, что они погибли или захвачены в плен? - широкое волевое лицо маршала стало хмурым.

- Так точно, - кивнул генерал.

- Такой результат разведки - тоже результат, - сказал Конев. - Надеюсь, что приказ об усилении караульной службы на границе отдан?

- Так точно.

Маршал огладил себя по гладкой и блестящей, словно бильярдный шар, голове.

- Похоже, что у американцев крупные неприятности, - тон коммиссара был угрюм. - И эта конференция в Потсдаме так некстати! Союзники давят на нас, требуя восстановления самостоятельной Германии, и отношения наши с американцами сейчас совсем не те, что в мае. И лезть в их зону оккупации очень не хочется.

Благодатов молчал, давая командиру возможность выговориться. Круглые очки его блестели, не давая увидеть глаз.

- Ладно, - сказал маршал после некоторого размышления. - Сегодня надо провести авиаразведку. На Венском аэродроме есть разведывательные самолеты, так что организуйте. О результатах - немедленно доложить. Задача ясна?

- Так точно! - генерал встал. - Разрешите идти?

- Идите.

Верхняя Австрия, замок Шаунберг

25 июля 1945 года, 19:22 - 19:58

Петр дремал, пытаясь хоть как-то восстановить силы. Лежать на вонючем и холодном полу было противно, так что приходилось сидеть, привалившись к стене. В этой позе Радлов провел не один час. Проснулся, когда раздался громкий скрип. Дверь открылась, и из-за нее в подземелье ударил свет, показавшийся после тьмы до невозможности ярким.

Кое-кто из пленников застонал.

Вошли двое солдат и офицер с фонарем.

- Кто здесь командир? - спросил старший нацист на хорошем русском. Ответом было угрюмое молчание.

- Ладно, - проговорил эсэсовец, водя фонарем по лицам разведчиков. - Тогда я буду убивать вас по одному, пока командир не отыщется.

Он вытащил из кобуры "Вальтер" и медленно поднял руку.

- Я командир, - сказал Петр хмуро и встал. Ушибленное колено отозвалось болью, и он едва не свалился.

- Очень хорошо, - офицер спрятал пистолет. - Следуйте за мной.

Капитан выбрался в коридор, и его затхлый сырой воздух показался свежим по сравнению с ароматами подвала, где держали пленников. Добрались до островка света с дубовым столом, но наверх подниматься не стали. Грохнула отпираемая решетка, и под ногами зашуршали камни другого коридора. Тут было гораздо суше, откуда-то издалека доносился глухой гул.

В свете фонарей по сторонам проплывали массивные двери, одна за другой.

У пятой по счету конвой остановился. Дверь бесшумно открылась, и пленника ввели в большую, площадью метров в двадцать, комнату. У одной из стен стояло стальное кресло с зажимами для головы, рук и ног. Напротив него располагался целый ряд сидений, намного комфортабельнее первого. Пахло, к удивлению капитана, лавандой. Но сквозь цветочный аромат пробивались гораздо менее приятные запахи - крови, пота, рвоты...

Радлову развязали руки, затем втиснули в кресло, на запястьях и щиколотках защелкнулись холодные зажимы. Лента из толстой кожи обвилась вокруг лба. Теперь разведчик не мог пошевелиться.

Солдаты отошли и встали у стены, офицер расположился рядом с пленником. В дверь вошел тот самый морщинистый, что встречал грузовик во дворе. Теперь Петр разглядел, что на его мундире знаки отличия бригаденфюрера. За ним мягким шагом скользнул невысокий человечек в странных одеждах, похожих на женские. Ростом он был Радлову до подбородка, а на раскосом смуглом лице застыла какая-то неживая улыбка.

- Хайль! - вскинул руку офицер, приведший пленника. - Все готово для допроса!

- Начинайте, - устало махнул рукой морщинистый и уселся в одно из мягких кресел.

Узкоглазый подошел к Петру и встал немного сбоку, а офицер обратился к пленнику по-русски:

- Нас интересует количество и расположение войск в Вене и окрестностях, наличие танков и самолетов, фамилии командиров и комиссаров. Отвечай лучше сам, иначе тебе будет очень плохо.

Петр молчал.

Офицер пожал плечами:

- Хорошо, первый вопрос - твое имя и звание?

- Капитан Радлов, двадцатая гвардейская стрелковая дивизия, - ответил Петр, чем изрядно удивил допрашивающего.

- Очень хорошо, - кивнул немец. - Ты - хороший пленник. Второй вопрос - сколько войск сейчас в Вене?

- Капитан Радлов, двадцатая гвардейская стрелковая дивизия, - проговорил Петр четко.

Допрашивающий нахмурился:

- Ты что, большевистская свинья, не понял вопроса? Я спрашиваю, сколько войск в Вене?

- Капитан Радлов, двадцатая гвардейская стрелковая дивизия, - рявкнул Петр так, что в одном из углов заколыхалась паутина, а морщинистый бригаденфюрер поднял голову и с интересом посмотрел на пленника.

- Черт подери! Ну, ты сам напросился, - прошипел офицер и, повернувшись к азиату, перешел на язык, совершенно разведчику не знакомый.

Узкоглазый выслушал, кивнул. Он подошел к Петру спереди, поднял руки. Черные глаза влажно блеснули, и пальцы, жесткие, как сучки, коснулись висков пленника. Радлов ощутил нажатие, и тут же в голове словно разорвалась граната. По стенкам черепа изнутри ударило с такой силой, что показалось - еще миг, и кости не выдержат, треснут.

Глаза заволокла багровая пелена, и легкие отказались впускать в себя воздух.

Сквозь бьющие в ушах разрывы снарядов тяжелого калибра и плещущуюся за веками боль Петр слышал разговор:

- Отойдите, герр Лочи, - сказал, судя по голосу, морщинистый. - Мне не видно!

- Вы же знаете, он не понимает по-нашему, - отозвался офицер.

- Так переведите! А то я боюсь пропустить зрелище.

Боль отступала, но очень медленно и неохотно. Петр судорожно дышал, закрыв глаза и впившись пальцами в подлокотники. Когда сумел поднять веки, на лице бригаденфюрера увидел откровенное удовольствие. Азиат все так же равнодушно улыбался.

- Ты понял, что с тобой будет, если не станешь отвечать? - спросил допрашивающий офицер. - Повторяю вопрос - сколько русских войск в Вене?