Дмитрий Казаков – Высшая раса (страница 18)
Для размещения самого Беккера выбрали здание магистрата в центре города.
Офицеры дружно рявкнули «Хайль!» и один за другим вышли. Проворный ординарец позаботился об ужине, и вскоре бригаденфюрер наслаждался свиными сосисками и хорошим пивом. Первый успех новой, победоносной войны, стоило отметить.
Едва он покончил с ужином, как в дверь постучали.
- Да! - крикнул Беккер. - Заходите.
- Герр бригаденфюрер, штандартенфюрер Циклер просится к вам, - доложил, открыв дверь, ординарец, выполнявший также обязанности секретаря.
- Пусть проходит, - кивнул Беккер.
После еды он пребывал в благодушном настроении и готов был встретиться с кем угодно, не то, что с штандартенфюрером.
- Хайль! - Циклер, двухметровый детина, прозванный еще на Восточном фронте Великаном, появился в дверях.
Бригаденфюрер лениво ответил на приветствие и спросил:
- Что там у вас?
- Согласно вашему приказу я привел к вам человека, который... - в отличие от физических, умственными способностями Циклер не блистал, и даже Посвящение немного его изменило. Речь его всегда была запутана, и Беккер, который быстро все понял, позволил себе прервать штандартенфюрера.
- Спасибо, - проговорил он поспешно. - Пусть войдет.
В комнате появился низкорослый человечек, мявший в руках черную шляпу. Вид он имел потрепанный, а голубые глаза возбужденно блестели на загорелом лице. Пах человечек тестом.
- Здравствуйте, герр офицер, - проговорил он, низко кланяясь, и тут же, заметив, как нос бригаденфюрера сморщился, поспешно начал оправдываться. - Пекарь я, герр офицер. В обществе друзей СС30[30]состою с сорокового года. Взносы платил всегда, и никогда...
- Стойте, - прервал его Беккер. - Ваша биография мне не интересна. Сможете рассказать о том, кто из жителей города сотрудничал с коммунистами? Имена, фамилии, адреса, а также - родственники.
- Конечно, герр офицер, - человечек закивал, глазки его сделались масляными. - Я всегда знал, что все вернется. Я...
- Надиктуйте список моему ординарцу, - бригаденфюрер безжалостно прервал верноподданнические излияния пекаря. - А вы, герр Ве... Циклер, позаботьтесь, чтобы преступники из этого списка через полчаса были собраны на центральной площади.
Огромная ручища ухватила друга СС за плечо, и Циклер буквально выволок пытавшегося кланяться человечка из комнаты. Некоторое время из-за двери доносилось приглушенное бормотание, затем стало тихо.
Бригаденфюрер отдыхал, откинувшись в кресле.
Когда примерно спустя полчаса вежливый стук нарушил полудрему, Беккер преобразился мгновенно. Он стал собран и бодр, словно принял холодный душ.
- Что, Йенс? - спросил бригаденфюрер заглянувшего в комнату ординарца.
- Штандартенфюрер Циклер докладывает, что все готово, - ответил тот.
- Я сейчас, - кивнул Беккер.
Поднявшись с кресла, он надел фуражку. Посмотрелся в зеркало, проверяя, как она сидит, и вышел из кабинета. Когда явился на центральную площадь, обнаружил, что свежий ветер, налетевший с Альп и сбивший жуткую жару, принес сладкий аромат луговой травы.
Посреди площади, под взглядами охранников сбившись в кучу, стояло около трех десятков человек. Вид у них у всех был испуганный и недоумевающий. И это не казалось странным. Вряд ли кто из обитателей Санкт-Пельтена ожидал вновь увидеть солдат СС с оружием в руках.
- Это все? - спросил Беккер у Циклера.
- Так точно, - ответил тот. - Несколько человек успели сбежать.
- Ладно, обойдемся без них, - бригаденфюрер задумчиво посмотрел на приспешников коммунистов, что сбились в стадо, словно бараны. На миг он действительно ощутил себя пастухом рядом со стадом овец. Пастырем, чья задача - уничтожить паршивых, пока они не заразили остальных.
- Расстрелять всех, - сказал Беккер спокойно. - Сейчас и здесь. Трупы родственникам не давать убирать до утра. Жители Санкт-Пельтена должны очень хорошо запомнить этот урок. Выполняйте!
- Есть! - Циклер козырнул и зычным голосом принялся отдавать приказы автоматчикам.
Предателей, явно не веривших в собственную скорую гибель, выстроили в линию. Один из них закричал что-то, но его утихомирили хорошим ударом приклада. Застрекотали автоматы.
Беккер равнодушно смотрел, как пули впиваются в тела. Как предатели дергаются и падают на булыжную мостовую. Крики звучали пронзительно и жалобно, но мало трогали бригаденфюрера.
Когда стрельба стихла, где-то рядом, может быть, за углом, закричала, запричитала женщина. Следом послышался детский плач. Не обращая внимания на раздражающий звук, бригаденфюрер повернулся к солдатам.
- Еще раз напоминаю - падаль должна лежать здесь до самого нашего ухода, до утра! – сказал он.
Верхняя Австрия, замок Шаунберг
27 июля 1945 года, 22:13 - 23:57
Целый день Петра не беспокоили, и он даже решил, что его оставили в покое. Съедал приносимую пищу, а остальное время лежал на кровати, и пытался выдумать способ побега. Надо удрать, чтобы доложить обо всем, что здесь творится, командованию, но щелочки для бегства пока видно не было.
Увиденное в подземельях тяготило рассудок, смущало дух полной несовместимостью со здравым смыслом. Но в реальности того, что ему показали, капитан не сомневался. Глупо затевать такой спектакль ради демонстрации его одному человеку, и кому – обычному, пусть даже и опытному разведчику.
Надежды избежать общества нацистов рухнули вместе с появлением Виллигута. Бригаденфюрер пришел, когда начали сгущаться сумерки, противоположный берег реки скрылся в легком тумане. Петр начал подумывать, что можно лечь спать. Но старый немец без стука возник в дверях, и на физиономии его, несколько усталой, сияла жизнерадостная улыбка:
- Добрый вечер, Петер, - сказал он. - Собирайтесь.
- Куда? - вяло ответил Радлов. - Я уже насмотрелся на ваши ритуалы.
- Еще не на все, - покачал головой Виллигут. - Нас ждут.
В коридорах замка было тихо и темно, около дверей стояли часовые, неподвижные и бесстрастные, точно статуи. Петра вывели во двор, казавшийся огромной чашей, в которую залит полумрак.
К удивлению капитана, повели его совсем другим путем. Через правое крыло Радлова вывели на узкую винтовую лестницу, чьи ступеньки грохотали под ногами. Подъем казался нескончаемым, и когда в квадрате люка наверху проглянуло черное, как кожа негра, небо, испещренное оспинами звезд, он вздохнул с облегчением.
В лицо ударил ветер, пахнущий камнем и снегом. Петр огляделся, и обнаружил себя на небольшой площадке, окруженной зубцами. Судя по всему, пленника привели на самый верх центральной башни замка.
В старые времена здесь, скорее всего, стоял стражник, призванный наблюдать за окрестностями. Сейчас же мир внизу был темен и почти невидим, вместо облаченного в доспехи дальнозоркого воина на площадке стояли высокопоставленные эсэсовцы.
Охранники остались на лестнице.
Виллигут жестами показал Петру встать к самому парапету, и когда тот выполнил указание, ритуал начался. Послышался удар, и во мраке засияла оранжевая искра. Кто-то с необычайным искусством высек огонь.
От искры занялось пламя, которое распалось на огни факелов, и в их неверном свете стали видны лица фашистов, жесткие, сосредоточенные, и полные кровожадного предвкушения.
Факелы не гасли, несмотря на ветер, и Радлов подумал, что они пропитаны каким-то горючим составом. Их носители выстроились в линию, и тут Петр насчитал, что их восемь. Отсутствовал бригаденфюрер Беккер, поведший войска на Вену.
От этой мысли стало тошно. Петр мрачно сглотнул, глядя, как стоявший первым немец подошел к северному краю башни и принялся рисовать в воздухе причудливые фигуры. Пламя оставляло след во тьме, словно быстро испарявшаяся краска на черном бархате, и некоторые из символов Петр узнал. То были руны, про которые Виллигут рассказывал днем.
Когда первый нацист закончил, на его место встал второй и в точности повторил все движения. В это время начавший ритуал перешел к восточной стороне башни, и вновь факел в его руках принялся безжалостно полосовать ночь.
Так они двигались по кругу, перемещаясь по ходу солнца, и когда первый, а им оказался Хильшер, повернулся лицом к западу и прошел рядом с Петром, то капитан почувствовал аромат горячей смолы.
Лицо бывшего профессора было отрешенным, а в глазах пылало оранжевое пламя факела.
Размахивание огнем на все четыре стороны завершилось, и участники ритуала выстроились кругом, обратив факелы внутрь. Петр ждал, что они начнут произносить нечто вроде клятвы.
Но клятвы не последовало. Над башней по-прежнему царило молчание, нарушаемое лишь только свистом ветра, треском пламени, да уханьем совы в дальнем лесу. А факелы неожиданно опустились ниже, и вспыхнула пламенем невидимая ранее странная плоская поленница.
Дрова пылали, огонь высовывал вверх багровые жадные языки, словно надеясь облизать склонившиеся над ним лица. Немцы стояли недвижно, словно нелепые статуи, раскрашенные в разные оттенки черного, серого и алого.
Но что-то совсем непонятное началось, когда костер прогорел, и осталась россыпь углей, переливавшихся во мраке завораживающим сиянием, словно огромный клад золота и драгоценностей. Участники ритуала разулись и один за другим, ничуть не боясь ожогов, принялись ходить по раскаленной поверхности!
Петр с трудом сдержал изумленный крик.
Угли под ногами ходоков крошились, теряли сияние, превращаясь в невидимую черную пыль. Постепенно площадка погружалась во мрак, и вскоре стало совсем темно. Лишь моргали слабыми глазками звезды, а на востоке высунулся из-за леса край лунного диска, грозя вскоре выйти и облить мир серебристым сиянием.