Дмитрий Казаков – Война песка (страница 14)
- В любом случае это наш враг! - Цзянь нахмурился. - И он должен быть уничтожен. Необходимо ликвидировать материальную опору шестиглаза, его базы, тыловые структуры. Первая операция такого рода начнется через два часа, и назначен на нее наш взвод. Запоминайте все, что сейчас увидите.
И он показал нам карту окрестностей полигона, русла пересохших рек на северо-востоке и юге, гряду скал, даже гор на севере, и поселение дрищей на западе, помеченное алым крестиком. Замелькали детали рельефа, овраги и холмы, точки посадки, маршруты подхода и отхода, рубежи атаки.
Наше командование решило всерьез перенести войну в пески, подальше от полигона, и нас выбрало в качестве первой ласточки.
- У вас есть время поужинать и собраться, - заявил Цзянь, закончив лекцию. - Свободны!
Белое солнце зашло, а красное висело над самым горизонтом, когда мы бежали к взлетке, нагруженные, точно верблюды из торгового каравана. Сердце мое стучало немного чаще обычного — нет, я не боялся схватки, я опасался того, что произошло со мной в момент боя со столбоходами.
Что у меня снова начнутся проблемы с головой.
Но затем вертолет с рокотом оторвался от земли, полигон остался позади, и тревога ушла, на смену ей явился боевой азарт.
Глава 7
Плотный, слежавшийся песок захрустел под ногами, и я побежал в сторону от вертолета. Я оказался одним из последних, и боевая машина почти сразу с рокотом пошла вверх, накренилась и пропала в сумрачном фиолетовом небе, остался только удаляющийся монотонный звук.
- Все в наличии? - Цзянь обвел нас пристальным, изучающим взглядом. - Пять минут. Потом выступаем. Аль-Фаранги, проверка связи.
Хамид снова тащил на себе продвинутую рацию, способную работать даже на фонящем помехами «Инферно», даже во время песчаной бури.
Пустыня вокруг отличалась от той, к которой мы привыкли, она выглядела не такой безжизненной. Тут было немало валунов, черных и серых, размером от футбольного мяча до танка, и между ними шныряли какие-то твари, слишком шустрые, чтобы разглядеть их толком.
А еще над нами с негодующим писком кружилось нечто крылатое, растопыренное вроде помеси летучей мыши и драной наволочки.
- Что, Сыч, этот мир предков неправильный, принесите другой? - с ехидной усмешкой осведомился Эрик.
- Кто я такой, чтобы решать, в каком мире жить предкам? - индеец с великолепным равнодушием пожал плечами. - Кроме того, раз мы тут, то мы сами в некотором роде предки. Ты думал об этом?
Судя по выпученным глазам и открытому рту, такая мысль Эрика не навещала. Оказаться предком, не заведя при этом детей — концепция, не очень понятная для европейского сознания.
Развить дискуссию не дал Цзянь, поговоривший со штабом — приказал собираться и выдвигаться. Направились мы прямо на запад, туда, где за горизонтом издыхало в огненных корчах, и никак не могло сдохнуть алое солнце, и наше отделение очутилось в центре построения.
Мы бежали по шкуре пустыни, словно цепочка муравьев, и были для нее не более чем насекомыми.
Я бывал в диких африканских джунглях, в нашей тайге, и там возникало похожее ощущение. Вот он ты, почти целиком в руках силы, что способна уничтожить тебя единственным движением, и от тебя мало что зависит, ну разве что наличие или отсутствие фатальных ошибок.
Песчаная буря, засада дрищей, какой-нибудь крупный хищник или мелкий паразит… все, прощай как звали.
Полностью стемнело, и мы опустили на глаза ПНВ, мир вокруг нас изменился. Поднялись над южным горизонтом штуковины вроде ветряков, горячие, если судить по картинке, и с неподвижными лопастями.
- Это еще что? - спросил Вася шепотом.
- Спроси у Ивана, - тут же влез Эрик. - Он у нас кореш всяким дрищам, должен знать.
Ко мне обратиться Макунга не успел, поскольку от передового дозора пришел сигнал тревоги. Мы попадали наземь и замерли, вглядываясь в серо-зеленый сумрак и сжимая оружие.
На бархане к югу от нас, меж двух здоровенных камней, появилась фигура дрища. Рядом с ним встал второй, колыхнулись его лохмотья, качнулась в лапах «палка», умеющая стрелять не хуже наших автоматов, третий шестиглаз — вот не годился этот термин — вскарабкался на один из валунов.
Да, экраны работали, но уверенности в них после боев в дредноуте не было.
Вдруг создания полигона эволюционировали дальше, и спектр их зрения изменился?
- Третье отделение — вбок, на вас прикрытие, - распорядился Цзянь, когда стало ясно, что дрищи так и собираются торчать на месте. - Контролировать этих трех уродов. Остальные ползком, дальше. Понятна задача?
Мы лежали редкой цепочкой, а за нашими спинами товарищи двигались по-пластунски мимо, чтобы за ближайшей дюной, вне зоны видимости дрищей, подняться на ноги. Моргали в вышине звезды, и выглядывала из-за горизонта луна, похожая на половинку яблока.
Рация комотделения пискнула дважды, сообщая, что мы можем сматываться.
Дрищи будто ждали этого сигнала, стоявший на валуне спрыгнул с него и троица зашагала вниз по склону бархана.
- Приготовились, - шепотом велел Ричардсон.
Но уж слишком беспечно они двигались, и вскоре стало ясно, что не прямо на нас, а немного в сторону. Главное, чтобы не обратили внимания на оставленный нами след, который лежит у них прямо на дороге.
А по отпечаткам дрищи могут пойти либо за нами, либо обратно, к точке высадки…
Они прошли мимо нас метрах в пятидесяти, и даже не задержались там, где наши берцы взрыли песок. Сгинули между барханами, и тут уж мы подхватились на ноги, ринулись бегом догонять остальных.
Днем такой бы рывок выдавил из наших тел всю влагу, а с ней — все силы, сейчас же, по холодку, обошлось.
Примерно через час начали встречаться ямы, откровенно искусственного происхождения — прямые гладкие стенки, дно истыкано чем-то вроде лопаты. Я только головой покачал, когда мы прошли по краю одной из них, глубиной метров десять — внизу чернели квадратные отверстия, входы в боковые отнорки.
- Шахты, - сказал новичок, с которым я толком не познакомился, приземистый и длиннорукий, как обезьяна. - Навидался я их в свое время, до сих пор в печенках сидит. Отрава.
И он сплюнул в глубину, из которой дрищи явно тягали что-то для себя полезное.
Еще через час Цзянь объявил привал, и сделал это, когда мы добрались до настоящего оазиса. Я не поверил своим глазам, когда увидел деревья, пусть низкорослые, и с колючками вместо листьев.
Они стояли кучкой в тени обточенной, заглаженной ветрами скалы, и под ними рос влажный мох.
- Тут вода под землей, да и все, - сообщил Сыч, и замычал себе под нос очередную заунывную песенку.
Я с облегчением уселся, вытянул гудевшие ноги и закрыл глаза, планируя с максимальной пользой провести эти пятнадцать минут.
- А вам не кажется, друзячки, что мы неверно воспринимаем местных жителей? - подал голос Фернандо. - Что относимся к ним без надлежащей толерантности. Проявляем… - он замялся, - империалистские замашки!
Я открыл глаза.
Безволосый вещал ерунду, вдохновенно размахивая руками — о праве народов на самоопределение, о необходимости терпимо относиться к культурным различиям, беречь окружающую среду. А я смотрел на него, вспоминал, как этот урод подставил меня под чужие пули, и думал, что он наверняка из той же секты, что и Цзянь, и в свободные минуты балуется человеческим мясцом.
- Тебя что, мурена за жопу укусила? - спросил Нагахира, когда Фернандо замолк.
- Лучше бы за язык, - сказал Вася. - А то больно длинный… Сейчас начнет орать — чешуйчатое имеет значение, чешуйчатое имеет значение!
И тут случилось невиданное — поклонник европейских ценностей отвел глаза.
- Да ладно, чего вы, - забормотал он с необычной для себя робостью. - Это я так… Только слова.
Но взгляд у него в этот момент был далеко не робким, в нем плескались злость и решимость.
***
Еще час понадобился нам, чтобы выйти на рубеж атаки.
Мы столкнулись с еще одним патрулем, из-за горизонта на юге поднялся скальный хребет, напоминающий ряд пластин на спине дракона. Встретили несколько оазисов вроде первого, и затем выбрались на край котловины, такой правильно круглой, что в голову полезли мысли о метеоритном кратере.
На дне ее лежало поселение, изображение которого показали нам в учебном классе — отверстия в земле, столбы с ажурными сетками, два огромных яйца фабрик или лучше сказать родильных домов. Дрищи сновали всюду, неотличимые друг от друга, столбоходов и безголовцев видно не было.
Беженцев с полигона эвакуировали не сюда.
Второе отделение двинулось вдоль края котловины направо, первое налево, мы остались на месте.
- Десять минут до атаки, - сообщил Цзянь.
Время тянулось как жвачка из детства, каждая секунда словно прилипала к коже.
- Пошли, - скомандовал наконец комотделения, и мы скользнули вниз, по крутому, осыпающемуся склону.
Зашуршал песок, из-под чьей-то ноги выскочил и запрыгал по соседям камушек. Ближайший дрищ, стоявший у яйца, повернулся, вскинул зажатую в тощих конечностях палку, рядом с ним появились еще двое.
Бахнул гранатомет справа, и яркая вспышка разорвала ночную тьму.
- Огонь! - команда Ричардсона потонула в грохоте нового взрыва.
Один из дрищей рухнул сразу, только взметнулись лохмотья на долговязом трупе. Другие двое увернулись, заплясали по песку, невероятно быстрые, неуязвимые, стремительные тени.
Но и мы были уже не те, что три недели назад, мы знали, с кем имеем дело, и умели с ними справляться. Я боялся только одного — как бы не спутаться с чужим разумом, не пустить его внутрь себя, снова оказаться на грани безумия, раздвоенным, изуродованным существом.