Дмитрий Казаков – Удравшие из ада (страница 16)
Внутри гномьего жилища оказалось жарко, как в печке, и зловонно, точно на химическом заводе. У Арса заслезилось в глазах, а Тили-Тили чихнул так, что отлетел к стенке.
- Что тут такое? – в прихожую заглянул толстый гном с седой бородой и золоченым топориком на поясе. – Это ты кого привел?
- У нас заказ, - просипел Нил Прыгскокк, догадываясь, что перед ними хозяин мастерской.
- И какой? – гном огладил бороду, для чего ему пришлось слегка наклониться и вытянуть руку.
- Вот, - Арс вытащил из-под мантии рисунки.
- Посмотрим, - хозяин щелкнул пальцами. – Моток Веревки, Топорище!
Два выпрыгнувших точно из-под земли гнома сноровисто приволокли низкий стол, куда Топыряк и положил рисунки.
- Ага, хмм, - хозяин мастерской склонился над ними.
- Сейчас рубить начнет, - гулким шепотом сказал Рыггантропов, - вон какой топор красивый. Кровь на золоте хорошо смотрится…
- Заткнись! – прошипел Арс.
- А чего? Вы же сами сказали, что эти гномы только и делают, что крошат всех в капусту своими то…
- Заткнись!
Хозяин мастерской, поглощенный изучением рисунков, ничего не услышал.
- Из чего это должно быть? – поинтересовался он, доставая из-под бороды маленькие счеты, густо утыканные драгоценными камнями.
Там, где дело касается алмазов, рубинов и прочих изумрудов, вкус гномов превращается во что-то дикое и завывающее.
- Металл, - ответил Арс, - не очень тяжелый. То, что висит на веревках…
- А, это веревки? – гном отщелкнул костяшку на счетах. – Рассчитаем экономический клиренс, наценку за использование ценных пород лыка, включим налог на отнятую стоимость…
Пальцы хозяина мастерской хищно шевелились, костяшки щелкали, мотаясь туда-сюда по проволочкам. Студенты наблюдали за происходящим с зачарованным видом людей, понимающих в экономике примерно столько же, сколько комар – в законах аэродинамики.
- Сделаем эту штуку к завтрашнему вечеру. С вас сто бублей, - заключил гном.
- Но у нас столько нет! – возмутился Нил Прыгскокк, а Тили-Тили нахмурился и сердито зашипел.
- Это не мои проблемы, - в недрах бороды наметилась злорадная усмешка.
- А, ты типа просто боишься браться, - сказал Рыггантропов. – Слишком сложно для тебя. Привык делать всякие подковы и ножи.
- Точно, - подхватил Арс, - это тебе не пару этих… гвоздей вкрутить или шурупов забить, тут работать придется… Ладно, мы пойдем к другому мастеру, который на самом деле умеет…
В груди каждого гнома довольно плохо, но уживаются два чувства – дикая, атавистическая жадность, сохранившаяся с тех пор, когда маленькие бородачи обитали в пещерах и думать не думали о каком-то там разуме, а также чувство профессиональной гордости.
Хозяин мастерской яростно засипел, раздулся, борода его стала дыбом, а руки потянулись к топору.
Арс на всякий случай отступил, а Тили-Тили раскинул руки и низко присел, словно опустился на невидимый горшок.
- Чего это он? – удивился Прыгскокк.
- Боевая стойка, типа, - пояснил Рыггантропов, видевший йоду в условиях военных действий.
- Шххх… хррр… уххх… - звукам, издаваемым хозяином мастерской, позавидовал бы любой паровоз.
- Интересно, он лопнет или нет? – вполголоса поинтересовался Арс.
- Сссколько у вас есть?
Жадность на этот раз потерпела поражение, но можно было не сомневаться, что она отыграется на следующем клиенте (или на дюжине-другой клиентов).
Студенты провели ревизию собственных карманов и наскребли два десятка круглых монеток с дыркой посредине, несколько мятых бумажек и бронзовый, древнего вида ключ.
Обнаруживший ключ Рыггантропов уставился на него с удивлением.
- Вот, - сказал Топыряк, протягивая деньги гному.
- Двадцать? – возмутился тот. – Это… это… Ладно, вы еще осмотрите наш подвал. Там какая-то пакость завелась. Стамеска, проводи!
Из-за двери, откуда доносился стук молотов и какой-то скрежет, выскочил малорослый гном.
- Чиво? – спросил он. – Маги? Хорошо. Прошу за мной.
По узкой лестнице они спустились к похожей на крепостные ворота двери, около которой стояло ведро с факелами. Стамеска поджег один из них и отцепил от пояса связку ключей.
Мягко клацнул хорошо смазанный замок.
Первым в подвал вошел Рыггантропов, за время обучения успевший заработать репутацию даже среди демонов.
- Никого, типа, – сказал он несколько разочарованно.
Апполинарий Матвеевич убрался из подвала пять минут назад.
Специфика работы в страже такова, что любой человек, охраняющий закон, становится раздражительным, как страдающий мигренями дракон. Но есть люди, просто созданные для этой работы – нервные и вспыльчивые с самого рождения, способные даже объяснение в любви превратить в скандал.
Игг Мухомор, Магучий Единственный Ночальник Торопливых, относился как раз к таким.
От его пронзительного голоса закладывало уши у глухих, а немногочисленные нервные стражники пытались покончить жизнь самоубийством прямо в провонявшем брагой кабинете командира городской стражи.
Откуда брался запах – оставалось загадкой. Игг Мухомор не пил и взяток хмельным не брал.
Сейчас перед столом МЕНТа, массивным сооружением, ради которого погибло не одно дерево, навытяжку стояли сержанты Дука Калис и Васис Ргов, а также лейтенант Лахов.
- Так, - сказал Игг Мухомор неожиданно мягко, и приготовившийся к звуковому удару Лахов озадаченно мигнул, - где это вы находились сегодня утром?
- Патрулировали, - ответил лейтенант.
- А где, позвольте узнать?
Дука Калис смотрел на происходящее, открыв рот, и в голове его, большой и просторной, зарождались неприятные мысли. Васис Ргов, в преддверии начальственного ора натянувший шлем на уши, пытался из него вылезти, чтобы услышать хоть что-нибудь.
- В районе Грязного моста.
- Вот как? – на лице Мухомора, красном, словно у вопящего младенца, появились пятна такого глубокого бордового оттенка, что на них больно было смотреть. – А лавочник Седьмой Хрен, которого утром ограбили, не обнаружил около улицы Звезд ни единого стражника. Почему это случилось?
Лахов отчаянно заскрипел мозгами.
Признаваться в том, что они ходили в веселый дом, было как-то неловко. Говорить, чье поручение выполняли в последние два дня – небезопасно. Оставалось молчать и изображать полных придурков, а это лейтенант и его подчиненные умели делать очень хорошо.
- Не могу знать! – рявкнул Лахов.
- Ах, вот как? – рот МЕНТа широко раскрылся и из него вместе со словами полетели капли нагретой до кипения слюны. – Не можете знать!? И кто вы после этого? Негодяи! Тупицы! Недоумки!
Провинившихся стражников зашатало.
Когда через полчаса они вышли из кабинета Игга Мухомора, в голове у всех троих звенело, а Лахов выглядел так, словно пытался соревноваться в меткости плевков с верблюдом.
- Ночное дежурство, - вздохнул Калис. – Еще дешево отделались.
- Когда он начал разговаривать с нами спокойно, я чуть в обморок от ужаса не упал, - пожаловался Ргов. – Но потом, едва он заорал, я ощутил такое умиротворение.
- Ощутишь его утром, после дежурства, - мрачно буркнул лейтенант, вытирая начальственные слюни с лица. – За мной в караулку, шагом марш!
Грохочущие, равномерные шаги удалились, и в коридоре стало тихо.
Улица Приятного Похмелья, расположенная в самом центре Дыр, выглядит не особенно впечатляюще, хотя некоторые случайно забредшие сюда зеваки находят в ней необычную прелесть.