Дмитрий Казаков – Мужская работа (страница 10)
На меня добродушно смотрел пузатый дядька лет пятидесяти, без противогаза, даже без респиратора, и браслет на его запястье показывал невероятные «пятьдесят семь». К этому времени я умел читать не только класс, но и всякие символы, и видел, что передо мной центурион из экипажа, да еще и гражданин!
Рука моя непроизвольно дернулась.
- Честь можешь не отдавать, - сказал он. - И сними это с лица, тут безопасно. Посмотрел я, как ты работаешь, и мне понравилось…
Я стащил противогаз, глотнул отдающего горелым пластиком и серой воздуха. Понял к этому моменту, что дядька — шавван, что на висках у него островки чешуи, как у Крыски, волосы белые и редкие, и кожа цвета мела.
- ...тщательно и аккуратно, ни одного нароста не пропустил, - продолжал он, поглаживая себя по округлому брюшку. - Меня зовут сержант-техник Диррг. Рад встрече, - и он протянул широкую мозолистую ладонь.
- И я рад, - я назвался, мы обменялись рукопожатиями.
- За хорошую работу можно и поощрить, - сержант-техник извлек из сумочки на поясе лиловую плоскую таблетку. - Вам еще не выдают пока, только с первого класса… Местный стимулятор, на Земле такой сделали бы из женьшеня.
Я заколебался — к непонятным лекарствам я всегда относился с сильным недоверием. Но решил, что обижать Диррга не стоит, и взял предложенное, и в следующий миг на меня обрушилась лавина вкусовых ощущений.
Сначала они были даже приятными - шашлык, который мы некогда делали с друзьями — сочная свинина с дымком буквально тает во рту, ты ощущаешь каждую прожилочку в мясе, похрустывает на зубах немного подгоревший лук, и тут же овощи на гриле, пряные, да еще если макать их в соус собственного изготовления по маминому рецепту. Но затем все стало слишком интенсивным, мне буквально обожгло язык, показалось, что на него льется убийственно острый соус, насыщенный мерзкой дешевой химией вместо благородного перца.
Продлилось это несколько мгновений, а потом я вернулся в коридор горячей зоны, где было жарко и воняло как в аду, а на каждом шагу поджидала опасность. Таблетка на языке растворилась, ослабла боль в ушибленной коленке, я понял, что готов к труду и обороне, как юный пионер.
- Жуткая дрянь конечно, но иногда не обойтись, - Диррг весело подмигнул. - Клянусь седалищем Гегемона. Бывай, Егор. Продолжай в том же духе, и мы увидимся.
И он утопал прочь.
***
Очередь к врачу, приписанному к нашей когорте, состояла из двух идиотов-самострельщиков и меня. С идиотами доктор-шавван разобрался быстро, поменял им повязки, а затем с некоторым удивлением на бледной физиономии пригласил меня в кабинет.
Пахло там, как положено, лекарствами, да так, что в носу у меня зачесалось.
- Что у тебя? - спросил он, разглядывая уже мою физиономию, с которой еще не сошли синяки после драки.
- Такая ботва… - я замялся.
Вчера прибор, вшитый мне в затылок, снова показал себя, да так, что я едва не обделался. Я перестал понимать, что мне говорят, и на несколько минут словно выпал из этого мира, хотя сознания не потерял.
Врач выслушал меня, потер шею, и я обнаружил, что у него на ней татуировка — когтистые пальцы, три штуки, как у птицы… где-то я видел такую совсем недавно, но вот где и когда?
- Понятное дело, - сказал доктор. - Увы, такое бывает. Придется тебя списать.
- Э, я не хочу! - воскликнул я. - Это же разрыв договора? Домой и деньги назад? Лучше вылечите меня!
- Вылечить? - он горько рассмеялся. - Тут не дворец Гегемона, и у меня нет под рукой Сферы Чистоты! То, что нам дают, годится только для ран, отравлений, простуды, - врач махнул в сторону застекленного шкафа, на полках которой виднелись пузырьки, тюбики и коробочки; понятно, классическая армейская медицина — все лечим зеленкой, а когда она не помогает, то пускаем в дело клистир. - Так что поедешь домой…
- Ноя нмогу! - я вскочил. - Давте явам ничегоне говрил!
Вдруг обойдется, вдруг со мной не произойдет то, что с той девкой на стрельбище? Поглючит поглючит гнусный переводчик, да и заработает нормально — так со всяким оборудованием бывает.
- Поздно, визит уже занесен в журнал…
- Нопусть это будет понос! - я буквально упал на колени, сложил руки перед грудью; от нервяка пальцы мои похолодели, и даже начал подергиваться уголок правого глаза. - Или сифилис! Чтоугдно!
Нет, я не могу вернуться вот так, не солоно хлебавши, и смотреть, как Сашка умирает, или как Юля ложится под нож, чтобы добыть эти деньги, которые я не смог заработать…
Врач снова потер шею, и я вспомнил, где видел такую же в точности картинку! Иван, мой неожиданный родственник, щеголял ей на дне рождения у братца… всего ничего, а кажется, что тысячу лет назад! Но Иван же на Земле, а мы в Гегемонии, и как?..
Додумать мысль я не смог.
- А если ты завтра потеряешь рассудок или вовсе помрешь? - спросил доктор, и я обратил внимание, что у него чешуя не только на висках, но и на переносице, и на тыльной стороне ладоней. - Нет, с меня не спросят, но у меня же совесть есть, я же врач! Поэтому отправляйся-ка ты…
Я буквально застонал, хоть негромко, но отчаянно, укусил себя за кулак.
- Вы ж губите мня! - выдавил я.
- Наоборот, спасаю, - он подтянул к себе клавиатуру, плоскую, как блин, и над столом развернулся мерцающий экран.
- Нет, нет… - шептал я, глядя, как пальцы доктора порхают над невидимыми клавишами, а потом неожиданно выпалил. - А у моего дядьки такая же татуировка есть.
Пальцы замерли, врач посмотрел на меня, в бесцветных, как у всех шавванов, глазах я увидел сомнение.
- Да? - спросил он.
- Только на руке, - добавил я, радуясь, что он остановился, перестал заносить в личное дело или еще куда текст, что станет приговором для моей дочери. - Вот тут вот. Иван зовут его… Морщинистый такой, седой…
Я был готов нести любую чушь, лишь бы он ничего не писал больше, а еще лучше — стер то, что уже написал, выпустил меня отсюда и вообще забыл о моем визите и моем существовании.
- Ну раз так… - доктор в третий раз погладил татуировку, словно она была живой и отзывалась на прикосновения. - Тогда я попробую тебе помочь… Зафиксируем ушибы. Гематомы на лице, а так у меня найдется кое-что, что может тебе помочь, а может и нет. Ничего не гарантирую!
Я выдохнул так, что едва не сдул со стола плоскую клавиатуру, и с радостным удивлением смотрел, как он роется у себя в шкафчике. Через пару минут мне, уже снова сидящему на стуле, достался пузырек с желтыми круглыми таблетками вроде советских витаминок.
- Принимать по одной утром. Каждый день, - распорядился доктор. - И чтоб никто! Никто не узнал об этом. Сейчас подожди, я все оформлю, чтобы ко мне не придрались… Так… - и он вернулся к клавиатуре.
- Дело железное, вообще без проблем, - пообещал я. - А что такое Сфера Чистоты?
- Так называют семнадцать предметов, с помощью которых Гегемон поддерживает себя в добром здравии, - рассеянно сообщил врач. - Вместе они заняли бы эту комнату. Тебе бы пригодился Сияющий Обруч, который по слухам лечит какие угодно болезни…
И не только мне, а Сашке тоже.
Осталось немногое — добраться до местного императора-Гегемона, и попросить у него эту штуку взаймы, а еще инструкцию, как предметом воспользоваться, чтобы вылечить смертельно больную девочку трех лет.
***
- О боже, какой мужчина, я хочу от тебя сына! Я хочу от тебе дочку! И точка! Точка! - прилежно выводил Макс со своей койки, а я думал, когда же он наконец заткнется.
Нет, голос у него был нормальный, и по ушам медведь не топтался, но репертуар… дикая попса от Аллы Борисовны Пугачевой до Монеточки. Мне, как человеку, воспитанному на роке и рэпе, это радости не приносило, но нелюди обычно собирались послушать, вот и сейчас рядом топталась мрачная Диль, а Дю-Жхе, занимавший место напротив меня, сидел с блаженной улыбкой на желтой физиономии, на которой едва выделялся серый узор татуировки.
Разговорить его было сложно, но Макс справился, и мы узнали, что такую наносят охотнику, воину, настоящему мужчине.
Под кроватью у меня тихо хрюкнули, и моей свешенной руки коснулось что-то мокрое и холодное. Перевалившись на край, я обнаружил на полу зверька, которого спас в горячей зоне — черные глаза, шкура цвета кофе с молоком, и оставленные на ней серым дымом подпалины.
- Привет, - сказал я тихо, боясь его спугнуть.
В душе проклюнулась тихая радость — ого, шестилапый пришел меня проведать.
- Хр, - произнес он в ответ и улыбнулся во все сто острых черных зубов, а затем из пасти его выстрелил длинный тонкий язык, коснулся моей ладони, и я понял, чем меня тронули в первый раз.
- Кто это там? - спросил Дю-Жхе, и я понял, что он смотрит в нашу сторону.
- Это… - я помялся, и тут мне в голову пришло имя. - Это Котик.
Узкие глаза ферини расширились, он покачал головой, но тут же глянул в сторону двери, где началась суматоха. Котик зашипел, сжался, протопали по полу его лапы, и под кроватью у меня стало пусто, а на сердце грустно.
Выругавшись про себя, я сел — посмотреть, кто спугнул шерстистого гостя.
У входа в казарму стоял Йухиро, а рядом с ним — фигурястая деваха, губастая, курчавая, типичная негритянка, вот только с белой кожей, и с парой рожек в шевелюре; понятно, занга, такой же варварский народ, как и мы, люди, у мужиков у них четыре рога. Интересно, а я думал, что наша центурия укомплектована полностью, несмотря на пару свободных коек.