Дмитрий Казаков – Коллекционер (страница 51)
Когда добрались до вершины одного из холмов, он оглянулся. Столица Цада лежала позади, сотрясаемая залпами вновь начавшей стрелять артиллерии, закутанная в тяжелые свинцовые облака дыма, из которого торчали купола больших храмов.
Если Цагене возьмет верх, то тот веселый город, который Олег любил, куда ездил много лет, сгинет как сон… Но даже если король и его сторонники победят, то много труда понадобится, чтобы сделать Лирмор прежним…
Дальше на север тянулась плоская, унылая равнина, на самой границе переходившая в Пустоши. Вода тут встречалась редко, там, где она подходила ближе к поверхности, теснились чахлые деревца, изредка попадались группы серых и бежевых скал, потрескавшихся и уродливых.
До цели добрались к полудню, когда солнце висело в зените и немилосердно жгло.
Седьмая застава находилась на берегу реки, что наполнялась водой один раз в год, во время весенних дождей. Сложенное из валунов здание, прикрытое оградой из того же материала, стояло на вершине холма, и в выгоревшей добела небесной голубизне вился белый флаг с черным кругом и крестом внутри.
Честно говоря, Олег рассчитывал встретить кого-то из погранцов по дороге, но им так никто и не попался.
– Они что, тут совсем службу забросили? – спросила Ингера, когда стало ясно, что и на дозорной вышке никого нет.
Гости невозбранно въехали во двор.
Олег закряхтел, покидая седло, а оказавшись на земле, обнаружил, что не может сделать ни шага – бедра и ягодицы болели так, словно по ним добрый час колотили палками, похрустывало в спине, а в голове болезненно екало, словно он еще ехал верхом.
Тут уж дверь заставы распахнулась, и на крыльцо вышел ее командир, перуанец-кечуа по имени Пабло, адски похожий на индейского вождя даже в потрепанной форме и сомбреро.
– ¡Caramba! ¿Eres tu? ¿A horcajadas? ¿I con una chica muy guapa?[10] – воскликнул он, вытаращивая глаза, и перешел на цадский, сообразив, что «чика» по-испански может не понимать. – Ты совсем обнаглел, проводник, что явился сюда, и еще привел эту красавицу, что непонятно как оказалась в компании такого подлого негодяя и предателя. Как ты вообще осмелился явиться к нам? Карамба!
Трепаться командир заставы любил, как и распускать хвост перед женщинами.
– Ты правда думаешь, что Редондо предал я? – спросил Олег. – Зачем мне это?
– Ну, не знаю… – Несмотря на суровый тон и громкие слова, пистолета из кобуры Пабло не вынул: судя по его поведению, он не особенно верил в обвинения, выдвинутые против проводника по кличке Соловей. – Может быть, ты денег захотел? Или еще чего? Ведь Редондо погиб, так?
– Давай зайдем внутрь, и я все тебе расскажу. – Олег вытянул перед собой руки. – Если хочешь, то я отдам оружие и позволю заковать себя в наручники…
Он был готов не к самому дружелюбному приему, к тому, что придется доказывать свою невиновность.
– Эй, Родриго! – крикнул Пабло, и на крыльцо выскочил еще один погранец, родом из Колумбии. – Забери у него все, что стреляет, и у сеньориты тоже… Лошадей привяжи. Пойдем в дом, чего на солнце стоять?
Олег переступил через порог и замер, его словно приморозило к полу. Стало ясно, почему никого из пограничников не обнаружилось снаружи, даже на караульной вышке, – у длинного стола, окруженный подчиненными Пабло, сидел оборванный, грязный Эрик и торопливо выскребал что-то ложкой из миски. Они с Ингерой оказались сегодня не первыми гостями на заставе, и предыдущий, судя по его изнуренному виду, тоже явился из мест не самых благополучных, а значит, принес интересные новости. Хоть какое-то разнообразие в монотонной службе…
Их глаза встретились, и латыш замер.
– Ах ты, сука, – сказал Олег на великом и могучем, а затем бросился вперед.
Он прыгнул через стол, не обращая внимания на удивленные и раздраженные крики, на то, что сбил на пол большой горшок, думая только об одном, как бы вцепиться в горло предателю!
И он почти преуспел!
Шлепнулся животом на доски, загреб ладонями воздух около самого лица Эрика. Тот дернулся назад, а в следующий момент уже Олега схватили, потащили назад, заламывая руки.
– Отпустите! – заорал он на испанском. – Этот гад – предатель! Продался Цагене! Сдал меня в лапы инквизиции!
– Остынь, – рядом появилось лицо Пабло, мрачное и суровое. – Драки не будет, так! Понимаешь меня?
Олег несколько раз глубоко вздохнул, стараясь не смотреть туда, где вставал со стула трясущийся, бледный Эрик. Да, в мире сырых темных джунглей он не стал убивать бывшего приятеля, поскольку тогда предательство латыша казалось делом исключительно личным.
Но с того времени слишком многое изменилось, Цад охватило пламя междоусобицы, над красивым, веселым Лирмором повис дым от пожаров, а отдельные его кварталы превратились в залитые кровью руины.
– Да, я понимаю тебя, – сказал Соловьев.
– Очень хорошо. Тогда… – Пабло осекся, услышав, как выразительно щелкнул взведенный курок.
Ингера стояла у двери, приложив к плечу ружье, и целилась в голову Эрику. Выглядела девушка решительно, и оружие, позаимствованное у одного из офицеров заставы, что удивленно хлопал глазищами, сидя на полу, не дрожало в ее руках.
– Рассказывай всю правду, урод, – приказала она. – Иначе я вышибу тебе мозги.
Пабло распрямился, став похожим уже не просто на вождя, а на императора ацтеков или инков.
– А ну тихо! – рявкнул он так, что задребезжал валявшийся на полу горшок. – Распоряжаюсь здесь только я, так! Карамба! Ружье опусти и верни хозяину немедленно! Только тогда будем разговаривать!
Ингера покосилась на Олега, и тот медленно кивнул – делай, как говорят.
– Прошу меня извинить. – На губах девушки возникла обворожительная улыбка, она наклонилась, подав руку тому офицеру, которого недавно обезоружила. – Все возвращаю. Погорячилась немного…
– Ага, – только и буркнул погранец, забирая ружье.
Открылась дверь, и вошел Родриго.
– Что за шум, а драки нет? Или есть? – недоуменно спросил он.
– Это мы пока не решили, – сказал Пабло мрачно. – Отпустите его.
Последнее распоряжение касалось Олега.
– А, я хотел и сам все рассказать! Я осознал, что наделал! Когда вернулся! – неожиданно заговорил Эрик. – Увидел, что они сделали со штаб-квартирой и городом!
По бледному лицу его, покрытому грязью, текли слезы, руки дрожали, в глазах стояла тоска. Простреленное плечо его, судя по движениям, было плотно забинтовано под одеждой, но особенно не беспокоило.
– Отставить истерику! – рявкнул Пабло. – Родриго, тащи бутылку с настойкой! Маурисио, кто сегодня дежурный, кому порядок в помещении наводить? А ну быстро! Эрнан, на вышку мигом, а то вдруг еще кто явится!
Пограничники забегали, точно застигнутые на месте преступления тараканы.
Гостей усадили за стол, Ингеру с Олегом с одной стороны, Эрика – с другой. Запыхавшийся Родриго приволок огромную бутыль темного стекла, а когда вытащил пробку, по комнате поплыл резкий, странный запах, напоминающий о кактусах, о знойной пустыне и ядовитых змеях.
– Для начала выпьем, а затем поговорим, – сказал Пабло. – Стаканы!
Жидкость из бутылки оказалась темно-зеленой, густой, почти как подсолнечное масло, и налил командир заставы щедро, каждому, в том числе и себе, грамм по сто, разве что Ингере поменьше.
– За истину, – провозгласил он. – ¡Salud![11]
Олег недоверчиво понюхал, затем хлебнул и сам не заметил, как выпил все до капли. По горлу прокатилась обжигающая волна, в животе словно заработала маленькая печь, и стало как-то спокойнее, уютнее.
– Из чего это сделано? – спросила Ингера.
– Тебе лучше не знать, красавица. – Пабло белозубо улыбнулся, но тут же вновь насупился, стал суровым и властным пограничником. – Итак, я готов слушать, сеньоры! Кто первый?
– Он. – Олег указал на ссутулившегося, жалкого Эрика. – Интересно, что скажет.
К его удивлению, бывший приятель не стал врать, говорить обиняками или выгораживать себя. Побледнел еще больше, но сразу признался, что начал сотрудничать с инквизицией из-за денег много лет назад.
Пабло нахмурился, кто-то из его подчиненных приглушенно выругался.
А Эрик продолжал рассказывать – про замыслы Цагене, про то, как к нему пришел Олег, только что сбежавший из учебного лагеря в другом мире, и как он сам сдал проводника Ордену Взыскующих Истины.
– Да простит меня сеньора! – воскликнул Пабло, после чего минут пять ругался на языке Сервантеса, правда, такими выражениями, которые благородный идальго в своем «Дон Кихоте» не использовал.
«¡Hijo de puta madre!»[12] было из них самым мягким.
– Продолжай, – велел перуанец, отведя душу, и Эрик заговорил вновь.
Затем настала очередь Олега, и тот рассказал многое, чего подполковник не знал и знать не мог.
– Значит, вы хотите попасть в Марине и поведать обо всем Сведенборгу или кому-то из его отдела? – спросил Пабло, когда после краткого выступления Ингеры с рассказами оказалось покончено.
– Именно так, – подтвердил Олег.
– Радиостанция есть на шестой, это дальше к северу, так. – Командир заставы погладил себя по гладко выбритому подбородку, задумчиво глянул на бутыль, но наливать больше не стал. – Туда я немедленно отправлю Маурисио, он обо всем доложит в Клондальский штаб, и сегодня к вечеру сообщение дойдет до Марине… Вам же лучше как можно быстрее убраться из Цада.
– Каким образом? – поинтересовалась Ингера.
– Самым простым, на поезде. Около вокзала бои, но есть сортировочная станция… – Пабло взмахнул рукой. – Родриго, верни им оружие, а ты собирайся в дорогу, немедленно. Все услышал и запомнил?