Дмитрий Казаков – Коллекционер (страница 21)

– Вот мы вновь и встретились, человек по прозвищу Соловей, – сказал Вито Цагене, глава Ордена Взыскующих Истины. Он сидел в кресле, а стол перед ним был завален кипами бумаг.

Олег пожал плечами.

– Помнишь, что я, ничтожный, сказал тебе во время нашей прошлой беседы? – поинтересовался глава инквизиции.

Вопрос не подразумевал ответа.

– По глазам вижу, что помнишь, и хорошо это, ибо мне как лицу духовному, пусть и недостойному, положено беседовать с мирянами так, чтобы они запоминали эту беседу, – продолжил Цагене. – А изрек я следующее – если ты примешь нас всем сердцем… Ничтожество наше всякому видно, сила же и мощь откроется только достойнейшему. Предашь – умрешь.

Да, это обещание Олег помнил и не сомневался, что сидящий за столом человек его выполнит.

– Убить тебя – что раздавить таракана. – Глава инквизиции оттопырил нижнюю губу. – Даже проще… Но куда полезнее будет все же сделать так, чтобы ты стал служить нам.

– А почему я должен вам служить?

– Всякий человек кому-нибудь или чему-нибудь да служит. – Цагене небрежно махнул рукой. – Другому человеку, организации, идее, алчности или честолюбию, собственным или чужим иллюзиям. Всякий, кто думает, что он сам по себе, что он свободен от оков служения, всего лишь глупец… А теперь скажи, откуда ты взял это?

Глава инквизиции выложил на стол прибор, очень похожий на компас, с корпусом цвета красной меди.

– Э… нашел, – сказал Олег.

Резкий поворот беседы слегка сбил его с толку, да и вообще голова после едва не суточного пребывания в темнице Замка Истины была мутной, соображалось с трудом. Волнами накатывала слабость, время от времени напоминала о себе простреленная нога, и очень хотелось сесть. Прямо на пол, застеленный толстыми черными коврами.

– Где? При каких обстоятельствах? Когда это случилось? – спросил Цагене. – Ответишь на вопросы искренне, и тогда я, грешный, вынужден буду отступиться от своего обещания и оставить тебя в живых. Если же будешь молчать или врать, тогда…

– Не трожь, не купил, – пробормотал Олег на родном языке.

Открыть «дырку» прямо сейчас и бежать? Но ведь он так и не выяснил, где Ингера и что с ней!

– Что ты там шепчешь? – поинтересовался глава инквизиции, щуря светлые лягушачьи глаза.

– Почему я должен вам верить? – сказал Олег, решив потянуть время: пока они вот так болтают, можно будет узнать что-нибудь интересное и про Ингеру, и про замыслы Цагене. Ну а бежать только в крайнем случае…

– Хороший вопрос. – Глава Ордена Взыскующих Истины задумчиво кивнул, огладил подбородок.

– И чего вы вообще хотите, чего добиваетесь? – продолжил Олег. – Те басни, которые вы рассказывали там, в лагере, они же годятся только для скорбных умом! Какое завоевание Центрума силами одного Цада и несение духовных истин в другие миры? Здесь на вас хватит одной Лореи, а на той же Земле вы не обратите и дюжины людей!

– Для того, кто не умеет пользоваться светом истины, всякое знание лежит во мраке. – Наверняка Цагене процитировал одну из священных книг Доктрины Цада, но какую именно, уточнять не стал. – То, что ты назвал баснями, на самом деле продуманный и верный замысел… Истинно сам Владыка помогает недостойным детям своим, что крепко держат факел веры!

Инквизитор осенил себя знаком Священного Ока, глаза его фанатично блеснули.

– Цад – крохотный островок веры в мире, затопленном волнами безбожия, причем безбожия воинственного! Это, может быть, тебе и неведомо, но все наши соседи лелеют завоевательные помыслы! В Харитте именуют наши земли Северным Джавалем, Клондал готов нас сожрать одним глотком, Лорее пригодился бы выход к морю. И что делать нам? Смиренно ждать гибели?

В том, что правители любого государства не прочь отхапать кусок чужой территории, Олег не сомневался. О том же, какие замыслы вынашивают власть имущие государств Центрума, он никогда не задумывался в силу отсутствия интереса к политике. Так что вполне могло быть, что Цагене говорит правду.

– Посему Цад, чтобы не погибнуть, дабы сохранить веру и свет благодати, должен быть сильным, – продолжал тот. – И кто, как не возглавляемый мной, ничтожным, Орден Взыскующих Истины, способен выполнить эту задачу? Наследники нашего благостного короля, да будет здоров он тысячу лет, слабы и бесталанны, архиерей-генералы погрязли в интригах… Но дело не ограничивается пределами одной страны, ведь церковь наша – единственная сила мира этого, способная объединить его перед лицом страшной угрозы, что прогрессом именуется! В нем гибель и ужас для мира нашего, для всех людей добрых!

Судя по голосу, по глазам, по выражению лица, он верил в то, о чем говорил, – этакий воинствующий луддит, готовый разрушать машины, и оголтелый ретроград, собравшийся жечь на кострах ученых.

В том, что вся церковь Цада исповедует такую идеологию, Олег сомневался. По крайней мере от простых священников до сего дня он ничего подобного не слышал.

– Понятно, что силами одного нашего ордена столь огромную задачу не решить, – разливался соловьем Цагене. – Даже сохранить Цад от гибели нам будет очень непросто. Но Творец Миров в неисповедимой благости помогает детям своим и посылает нам союзников, обладающих таким могуществом, рядом с которым мощь остальных миров – ничто, пыль на дороге!

«О ком это он? – подумал Олег. – Неужели инквизиторы завели союзников на Земле? Ведь прочие «лепестки» в развитии сильно отстают, так что остается родная планета…»

Но кто? Правительство какой-то страны, тех же США, решившее, что одного мира им мало? Замыслившее опереться на религиозных фанатиков Цада, посеять здесь хаос и анархию, а затем принести в Центрум «демократию» и «экономические свободы» под дулами пушек? Очень, очень маловероятно…

Неужели некая сила из мира, про который Олег ничего не знает?

– Поэтому нам, скромным служителям Священного Ока, готовящимся к священной битве, что продлится многие годы и охватит многие миры, – Цагене тем временем перешел к практическим вопросам, – очень нужны опытные проводники вроде тебя… Соглашайся, и мы щедро вознаградим тебя.

– Запросто… – пробормотал Олег. – Но я, пожалуй, все-таки откажусь…

– И даже не поделишься информацией об этом предмете? – Инквизитор повел рукой в сторону «компаса». – Да, вижу, что в твоих глазах нет желания сотрудничать с нами. Брата Луижи сюда!

Последняя фраза предназначалась одному из оставшихся у двери монахов. Тот кивнул и исчез за дверью кабинета, а через пять минут вернулся в сопровождении еще одного носителя черной рясы – низенького сухонького старичка с морщинистым загорелым лицом. Этот приволок с собой большой футляр вроде того, в каких на Земле таскают аккордеоны.

– Преподобный отец, – прохрипел старичок, падая перед Цагене на колени.

– Встань, брат! – торжественно объявил главный инквизитор. – И готовься! – Повернувшись к Олегу, он добавил: – Брат Луижи служит в Замке Истины больше пятидесяти лет, и большей частью в подземельях. Он постиг искусство добывать сведения у других людей, когда ни тебя, ни меня, грешного, не было на свете. И если обычному дознавателю нужны дыба, кнуты, огонь и прочие грязные и грубые инструменты, то истинный мастер обходится малым…

Поставленный на пол футляр открылся с негромким щелчком, и глазам стало больно от игры света на лезвиях многочисленных инструментов, аккуратно размещенных в петельках и кармашках. Нечто вроде ледорубов, но очень маленьких, ножи, гладкие и иззубренные, шила, пилки и какие-то вовсе не понятные штуковины с утолщениями на конце. Олег похолодел.

– Впечатляет? – спросил Цагене. – Страшна участь нераскаявшегося грешника…

Брат Луижи глянул на Соловьева оценивающе, погладил один из инструментов, ласково коснулся второго и вытащил третий, совсем крохотный, напоминавший помесь сверла с моточком колючей проволоки.

– Я готов, во имя Факела Ересей! – объявил он.

Олег выпрямился, задрал подбородок – пока его не схватили за руки и за ноги, есть шанс удрать, а значит, ему нечего бояться, нужно продолжать свою игру, тянуть время, а заодно тянуть из святош информацию.

– И это все, что вы можете предложить? – поинтересовался он.

Брат Луижи сердито насупился.

– Уховертка тебя не впечатлила? – В голосе Цагене прозвучало удивление, нижняя губа вновь оттопырилась. – Вижу, что так… Придется нам прибегнуть к другому способу. Девушку сюда.

Тот же монах, что ходил за старым палачом, вышел из кабинета.

Ждать пришлось несколько дольше, чем в первый раз, но когда дверь кабинета открылась, то на пороге возникла Ингера в компании парочки могучих конвоиров в рясах. На ее лбу красовалась ссадина, волосы были растрепаны, а руки связаны за спиной. Шагала она, слегка прихрамывая, но выглядела бодро, а на инквизиторов смотрела с презрением. Увидев Олега, сделала морду кирпичом и отвернулась.

В первый момент он не понял, в чем дело, а потом сообразил – да она же хочет показать, что они не знакомы, что она никак не связана с проводником по кличке Соловей!

– Ну да, ну да, верю… – протянул Цагене. – Совершенно чужие друг другу люди. Брат Луижи, готовься…

Старик смерил Ингеру взглядом из арсенала гробовщика, изучающего потенциального клиента. Уховертку спрятал, достал сначала один из «ледорубов», задумчиво взвесил в руке, потом заменил на нож, больше всего похожий на отлитый из блестящего металла язык пламени.