Дмитрий Карван – EVOLIS: ЖИВОЕ ВРЕМЯ (страница 2)

— Алёш? Поздно уже.

— Ир, привет. Я просто хотел сказать... я, кажется, понял, что делать.

— Что?

— Пока не знаю. Но скоро узнаю.

Она помолчала.

— Ты странный сегодня.

— Я, наверное, становлюсь собой.

— Ну и слава богу, — сказала она. И в голосе что-то дрогнуло.

Он положил трубку и посмотрел в окно. Там — россыпь огней, бесконечные окна чужих квартир. В одной из них жил его сын и его бывшая жена. В другой — Лена, которая верила своей сестре.

Алексей выключил ноутбук, оделся и вышел на улицу. Пошёл пешком. Через весь город. Ноги гудели, ветер холодил лицо. Где-то высоко, между серых туч, проглянула одинокая звезда.

Он шёл и впервые за долгое время не чувствовал себя загнанным в угол. Он просто шёл. И этого было достаточно.

2. Четверо детей и одна мечта

Воронеж. Восемь вечера.

Детский сад опустел. В коридорах погасили свет, игрушки убрали на полки, маленькие стульчики стояли ровными рядами. Только в дальней группе горела настольная лампа — жёлтый островок в сером вечернем мире.

Юлия сидела за низким детским столом. Коленки упирались в столешницу, спина затекла, но она не замечала. Вокруг были разложены планы занятий, родительские заявления, незаполненные отчёты. Красная папка, синяя, зелёная. Кипы бумаг, которые она заберёт домой и будет заполнять, когда дети уснут. Если уснут.

Она провела рукой по столешнице. Краска облупилась — дети старались. Сонечка вчера разлила клей и полчаса оттирала его ладошкой. Юлия улыбнулась, вспомнив, как малышка пыхтела от усердия. Потом улыбка погасла.

Завтра снова вставать в полшестого. Завтра снова бежать. Завтра снова не хватать времени на себя. На своих.

Она любила эту работу. Правда любила. Не из чувства долга, не потому что «надо». А потому что умела слышать детей. Пять лет назад, когда она только пришла в этот сад, старшая воспитательница сказала: «Юля, у тебя дар. Ты их понимаешь без слов». Она тогда не поверила. А теперь знала — правда.

Своих — четверо. Чужих — сорок.

Старшая, Ксюша, в выпускном классе. Готовится к ЕГЭ, сидит над учебниками до ночи, молчит. Юлия видела, как у неё дрожат руки, когда она открывает очередной тест. Но Ксюша не жалуется. Стискивает зубы и делает. Один раз Юлия всё-таки не выдержала, села рядом, обняла за плечи. Ксюша замерла, потом плечи дрогнули — но она не заплакала. Просто прижалась к матери на секунду и отстранилась: «Мам, я сама. У тебя своих дел полно». И Юлия ушла. Потому что дел правда было полно. А внутри что-то саднило до сих пор.

Средние, Денис и Егор, — обычные мальчишки. Носятся, спорят, смеются. Иногда дерутся, иногда мирятся. Денис в прошлом месяце разбил окно в школе — случайно, играли в мяч. Когда Юлия пришла от завуча, он стоял в коридоре, белый как мел, и даже не оправдывался. Просто сказал: «Я не хотел, мам». И она вдруг увидела не хулигана, а испуганного мальчишку, который ждал, что сейчас на него будут орать. Она не стала. Обняла. Он разревелся — впервые за несколько лет. Егор вчера бросил мимоходом: «Ма, ты вечно на работе. Мы тебя почти не видим». Он не обвинял. Просто сказал, как есть. И от этого было ещё больнее.

Младшая, Алиса, каждый вечер ждала её у двери. «Мама, поиграй со мной». И Юлия, переступив порог, каждый раз видела этот взгляд — доверчивый, ждущий. А у неё не было сил даже улыбнуться. Она прижимала дочь к себе, гладила по голове, а сама думала о завтрашнем занятии, о родительском собрании, о незаполненных отчётах. Алиса засыпала у неё на руках, а Юлия сидела и смотрела на её ресницы — тонкие, как пушинки, и думала о том, что время утекает, как вода сквозь пальцы. И самое страшное — она не знала, как его остановить.

На столе завибрировал телефон. Подруга из Беларуси, Катя, прислала голосовое ещё утром. Юлия не решалась открыть. Они дружили со студенчества, вместе начинали работать в саду. Потом Катя переехала в Минск. Последние полгода она то и дело писала: «Юль, приезжай, у нас тут всё по-другому, ты не поверишь». Юлия отмахивалась: «Кать, у меня четверо, какая поездка». Но Катя не отставала.

И вот новое сообщение. Юлия боялась его открыть. Не потому, что там было что-то плохое. А потому, что боялась снова услышать про «другую жизнь». Боялась, что не выдержит, сорвётся, поедет. А у неё дети, работа, ипотека. Нельзя просто взять и уехать. Нельзя. И в то же время где-то глубоко, как подземный родник, билось: а вдруг можно?

Она всё-таки нажала кнопку.

«Юль, привет! Ты не поверишь. Я работаю в саду двадцать часов в неделю. Получаю столько же. У меня есть время на детей. На себя. На волонтёрство. У нас тут программа какая-то новая, называется EVOLIS. Базовый доход, сокращённый день. Мы не выгораем, Юль. Мы просто живём. Я сплю, Юль. Я высыпаюсь. Ты не представляешь, что это такое — высыпаться».

Голос Кати звучал иначе. Раньше он был уставшим, с хрипотцой, как у неё самой. Теперь — спокойный. Даже весёлый. Юлия прослушала сообщение трижды, потом отложила телефон и прижала ладони к щекам. Они горели. Ей вдруг стало жарко, душно, она расстегнула верхнюю пуговицу халата и задышала чаще.

Не бывает так, — подумала она. Но переслала сообщение Андрею. Муж ответил через час — всего три слова: «Проверь. Если правда — подумаем». И от этих сухих слов ей вдруг стало легче. Не одной решать. Вместе.

Она провела за чтением весь остаток ночи. Статьи, форумы, видео. Кто-то рассказывал, что EVOLIS — это спасение. Кто-то — что это утопия. Кто-то — что это обман, потому что «бесплатный сыр бывает только в мышеловке».

Один комментарий заставил её замереть. Женщина из Могилёва писала:

«Я воспитатель. Получала копейки. С базовым доходом стало хватать на жизнь. Работаю двадцать часов в неделю. Моя дочь ходит в тот же сад, где я работаю. Я вижу, как она растёт. Раньше я приходила домой в восемь вечера и не имела сил даже поговорить с ней. Теперь мы вместе готовим ужин, читаем книги, гуляем. Я не знаю, как объяснить, но я счастлива».

Юлия перечитала три раза. Потом отложила телефон и долго смотрела на спящую Алису. Девочка причмокивала во сне, и одеяло сползло на пол. Юлия поправила его — и вдруг замерла. Она представила: а что, если бы она приходила домой в пять? Если бы у неё были силы не только поправить одеяло, но и почитать сказку? Если бы Алиса засыпала не под её уставшее молчание, а под смех? Она смотрела на дочь, и по щекам текли слёзы. Не горькие. Другие. Как будто лёд таял.

Утром, перед работой, она зашла на сайт авиакомпании. Билеты в Минск — туда и обратно, на выходные. Смотрела на цену, думала. Потом закрыла вкладку. Зачем? Через час открыла снова. Купила. Нажала кнопку «оплатить» — и сердце застучало в горле. Она сидела, глядя на экран с подтверждением, и не могла поверить, что сделала это. Сделала.

Вечером она сидела на кухне с Андреем. Дети уснули. Перед ней стояла кружка с чаем, к которому она так и не притронулась.

— Я купила билет, — сказала она.

— Знаю. Я видел смс от банка.

— Ты не злишься?

— Нет. Хочу, чтобы ты была счастлива.

— А если это обман?

— Тогда вернёшься и будешь знать. Лучше, чем гадать всю жизнь.

Она посмотрела на мужа. У него на виске пульсировала жилка — признак скрытого волнения. Но он улыбался.

— Ты у меня хороший.

— Знаю.

Он сказал это так буднично, что она рассмеялась. Смех получился неожиданным, с отвычки — громким и немного неуклюжим. Но это был её смех. Настоящий. Андрей смотрел на неё так, как не смотрел уже давно — с удивлением и нежностью.

Утром она позвонила заведующей.

— Татьяна Ивановна, мне нужен отпуск на три дня.

— Зачем?

— Хочу съездить в Беларусь. К подруге. Посмотреть, как у них работают детские сады.

— Это срочно?

— Да. Очень. Вы даже не представляете, как это для меня важно.

Заведующая помолчала. Потом сказала — и в голосе что-то потеплело:

— Поезжай. Только вернись с победой.

— Обязательно.

Она положила трубку и посмотрела на детей. Ксюша сидела над учебниками, сосредоточенная, серьёзная. Денис и Егор собирали рюкзаки, перебрасывались шутками. Алиса рисовала за столом, высунув язык от усердия.

— Дети, я уезжаю на три дня.

— Куда? — спросила Ксюша, не отрываясь от учебника.

— В Беларусь. К тёте Кате.

— Зачем?

— Хочу посмотреть, как там люди живут.

— Мам, ты у нас странная, — сказал Денис.

— Странная, — согласилась Юлия. — Но я вас люблю.

Она обняла всех четверых, прижала к себе одновременно, чувствуя, как бьются их сердца — четыре маленьких моторчика. Ксюша на секунду прижалась крепче, чем обычно. Алиса обхватила её ногу и не отпускала. Юлия поняла: она делает это ради них. Ради того, чтобы когда-нибудь они не говорили: «Мама, ты вечно на работе».

Андрей подошёл, обнял её за плечи.

— Всё будет хорошо.

— Откуда ты знаешь?