Дмитрий Карпович – Сыщик. Чёртова рота (страница 5)
– Куда? Ты расскажи, что случилось, – спросил ДимДимыч.
В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился полковник Суховей.
Он любил после 18:00 обходить здание отдела и наблюдать за тем, кто и чем занимается, кто работает, кто бумаги пишет, а кто уже свалил в тёплое домашнее кресло на просмотр нового эпизода «Ментовских воин» с Ромой Шиловым в главной роли.
– Товарищи офицеры, – громко произнёс Белых.
Все трое вскочили, забыв дожевать свои бутерброды.
– Да сидите уже…
«СВД» повернулся к Сергею, который внешне был похож на взъерошенного воробья.
– Косенко, сколько ты уже в уголовном розыске служишь?
– Скоро год будет, товарищ полковник.
На секунду задумавшись, полковник произнёс:
– Хм. Знаешь, а я через год работы в розыске раскрыл серию квартирных краж. Мы 15 эпизодов тогда «подняли» по нашему району и городу. А ты чем меня порадуешь через год работы в этом подразделении?
«СВД» не шутил, но и не упрекал. Он знал работу с самых низов и давить на сотрудников не собирался, понимая и нагрузку, и сверхурочную работу, и ответственность. Он как будто разговаривал сам с собой, просто вслух, не ожидая от ещё молодого по тем меркам опера какого-либо ответа.
– А я, товарищ полковник, через год своей работы в уголовном розыске раскрою серию краж интернет-оборудования. Сколько у нас там эпизодов? – спросил Сергей, обращаясь к «ДДД», и сам себе ответил: – по-моему, штук семьдесят.
Полковник выпучил глаза, как и тогда, два с половиной года назад, когда пытал молодого кандидата в милиционеры, заставляя читать стихи Некрасова.
– Обоснуй!
– По нашей ориентировке задержаны двое подозреваемых в Дзержинском районе. Находятся там, в местном отделе. Вот прямо сейчас едем их забирать и работать с ними. Разрешите выехать за подозреваемыми?
– Так, а я почему ничего не знаю? Какая ориентировка? Кто её подписывал?
– Вы в отпуске были, товарищ полковник, – встрял в разговор Белых. – Ваш заместитель, Захаров, нам подписал, и мы разослали.
– Так, держите меня в курсе. Утром доложите о результатах работы.
– Есть.
Суховей вышел из кабинета.
– Серёга, ты охренел! А если это не они? У нас на них ничего нет, – возмутился ДимДимыч.
– Знаешь, как говорил Наполеон? «Сначала надо ввязаться в бой, а там видно будет», – ответил всё ещё взбудораженный Косенко.
– Я знаю, как этот Наполеон закончил.
– Поехали, хватит перепираться, – сказал Николай.
– Ну, если твой сон в руку, мы и Гитлера и Наполеона… всех армянскими «старлеями» закидаем.
Задержанные в Дзержинском районе молодые мужчины действительно были похожи на сладкую парочку «Твикс». Первое впечатление складывалось, что они братья. Оба одного роста, в одинаковых спортивных костюмах тёмно-синего цвета с белыми вставками и лампасами. У них даже имена были одинаковые – обоих звали «Андреями». Вот только фамилии были разные: Квашнин и Матвеев. И кепки были разноцветными. У одного – оранжевого цвета, как та пробка из пивного магазина, у второго кепка была серая.
Они нигде не работали, проживали на «Затулинке» в соседних домах.
Втиснув их в старенькую, праворукую Серёгину «Карину», опера двинулись на свой район – в свой родной отдел.
«ДДД» пытался начать обрабатывать клиентов ещё в машине, стараясь разговорить их, выяснить какие-либо подробности их праздного существования. Однако стеснённые условия японского автопрома, забитого под завязку операми и жуликами, как консервная банка шпротами, не позволяли полноценно вести опрос.
Петляя по разбитым дорогам и объезжая пробки, Косенко вёл свой автомобиль.
Оба Андрейки даже немного успокоились, и один из них – Матвеев – даже задремал, уронив голову на плечо «ДДД».
Сергей рассматривал подозреваемых в зеркало заднего вида и пытался составить их психологический портрет.
Его мозг варил в своей черепушке «психологическую кашу», он уже распределял мысленно роли, кого им начать опрашивать первым, кто из жуликов окажется слабым звеном в этом криминальном дуэте, на кого проще надавить, кого выгоднее развести на разговор и вытащить тот плод признаний, так необходимый всем его коллегам по отделу, чтобы прекратить эту серию краж.
У него даже не было сомнений, что это именно те жулики, которые на протяжении полутора лет «бомбили» своими руками, как немецкие бомбардировщики фугасами, мирные чердаки домов его сограждан.
Оперская чуйка уже настоящего «щуки» просто вопила и, как пресс, давила на подсознание.
Он уже предвкушал вкус настоящей победы.
Ему на ум, почти из ниоткуда, из какого-то далёкого загашника его школьной памяти, из далёкого школьного детства, вдруг пришли слова Максима Горького из «Песни о Буревестнике»:
– Буря! Скоро грянет буря!
Это смелый Буревестник гордо реет между молний над ревущим гневно морем; то кричит пророк победы:
– Пусть сильнее грянет буря!..
~ ~ ~ ~ ~ ~
На следующее утро, как обычно, не позднее 7:30, «СВД» прибыл в отдел. Зайдя в дежурную часть, он поинтересовался сводкой происшествий за прошедшую ночь, пролистал журналы учёта сообщений о преступлениях и учёта информации, заглянул в камеры для задержанных.
В двух разных камерах, прямо на полу, измождённо спали двое жуликов с одинаковыми именами. Они не подняли головы даже от лязга засовов. Их только полчаса назад спустили опера из кабинета №317, позволив отдохнуть.
– Это кто? – спросил у дежурного Суховей.
– Это подозреваемые по кражам интернет-оборудования, их «мушкетёры» всю ночь «кололи». Сейчас обещали занести на регистрацию явки с повинной. Подробностей пока не знаю.
«СВД» поднялся в 317 кабинет.
Косенко спал на неудобном, коротком но мягком диванчике, приобретённом операми в магазине «ИКЕЯ». Он уже двое суток был на ногах, поэтому после двадцатой явки с повинной, написанной одним из «сладкой парочки» – Андреем Матвеевым, – просто вырубился. Его храп раздавался на весь кабинет, что не мешало двум другим операм до оформлять необходимые документы.
– Докладывайте, – коротко приказал полковник.
Белых поднялся из-за стола.
– Двое местных жителей с улицы Громова, ранее не судимы. Один из них бывший работник компании «Электронный пояс». Сознались во всех наших эпизодах, всего 63 явки с повинной. По городу тоже большую часть краж на себя берут. Мы с городским УВД уже связались. Их город к себе забрать хочет, но позже отдадим, сначала сами все доделаем. Похищенное оборудование накапливали и продавали оптом в аналогичную компанию в город Омск, там такая цифровизация только начинает набирать обороты. Рассказали, кому сдавали похищенное, когда и сколько раз. Готовы показать все эпизоды при проверке показаний на месте. Вкратце всё.
– Пойдёт… Молодцы.
Если мой читатель «в теме», то поймёт меня с полуслова, для тех читателей, которые открыли моё произведение из любопытства, чем это занимались «Кировские» опера на своей обслуживаемой территории в 2011 году, я поясню. Раскрыть 63 старых, ранее заявленных, зарегистрированных преступления, по которым уже возбуждены уголовные дела и приостановлены за неустановлением лиц, совершивших преступление, – это очень хорошие показатели в оперативно-служебной деятельности для ведомственной статистики. Даже если разделить эти 63 преступления на троих. Далеко не каждый опер за всю свою карьеру сможет раскрыть столько преступлений, сколько подняли эти три опера за одни сутки их обыденной службы.
По итогам раскрытия серии краж на территории города Новосибирска все они были удостоены награды. Каждому вручили по грамоте – простой, разноцветной, картонной бумажке со словами благодарности от руководства отдела. И это была норма их жизни, их службы, их внутреннего состояния души.
Ну и три армянских «старших лейтенанта» поздравили оперов с этой маленькой, но такой нужной всему городу победой.
Глава 5. Рогатик
Полуостров Чукотка есть не только на карте России. «Чукотка», а точнее Чукотский квартал, есть и в Новосибирске. Это пара сотен частных домов на левом берегу города в самом сердце Кировского района.
Именно там в далёком 1983 году родился милый малыш Ваня Дорохов.
Ваня рос тихим мальчиком. Его круглые, добрые глаза всегда смотрели снизу вверх на собеседника, так как он постоянно, как бы нечаянно или от стеснения, опускал подбородок при разговоре. Голос его был тихим, спокойным. Ваня очень любил улыбаться и всегда оставлял о себе очень хорошее впечатление.
Его простая и спокойная улыбка была похожа как будто на перевёрнутую радугу.
При общении с ним складывалось впечатление, что он ребёнок не от мира сего. Никогда не кричавший, не плакавший взахлёб или капризничавший, а если и пускающий слёзы от какой-либо обиды или от боли, то всегда тихо, незаметно, как бы в кулачок.
Его любили все: и родные, и соседи, и учителя. Даже грозные соседские собаки, сидящие на длинных, железных цепях на него не лаяли, он непонятным образом находил общий язык и с ними.
Иван откликался взаимным чувством ко всему окружающему его миру.
Родись такой мальчик в православной семье, он наверняка бы стал добрым и хорошим священником.