Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 66)
— Зачем это? — выпучил глаза Кузьмич.
Но Мартин лишь махнул рукой:
— Не мешай, так надо!
Затем испанец разомкнул стенки надреза и снова полил его ромом. Владимир зашевелился, корчась от боли, но так и не пришел в себя. Мартин, меж тем снял крышку с порохового рожка и посыпал надрез серо-серебристым порошком.
— А теперь держите его, что есть силы! — приказал испанец и, схватившись за факел, медленно поднес его к ране.
Порох вспыхнул. Волков открыл глаза и закричал во всю мощь легких, пытаясь вырваться, но хватка кузнеца оказалась крепкой, и он прижал молодого дворянина к крышке саркофага. Зато майору досталось, дернув ногой, Владимир ударил его сапогом в челюсть. Бестужев упал на пятую точку и громко заохал. А Волков же вновь закрыл глаза и провалился в беспамятство.
Кузьмич разжал хватку и с сочувствием поглядел на Владимира. Мартин сделал глоток рома из фляжки, а затем оторвал чистый кусок от разодранной рубахи и, смочив его, положил на голову дворянину.
— Я сделал все, что в моих силах, — сообщил испанец. — Я обеззаразил рану и проделал все для быстрого заживления. Крови он больше не потеряет, рана, затянется, но вот поможет ли это ему? — я не знаю… Будем молиться Santa Marii, чтобы жар спал.
И Мартин еще раз сделал большой глоток рома, допивая все содержимое фляги майора и глядя на то, как кровь с мокрой рубахи Владимира расползается по крышке саркофага, а затем, попадает в углубления и просачивается куда-то внутрь…
Глава 13. Из огня, да в полымя
Владимир спал и видел удивительный сон. Он был во тьме, в кромешной тьме, что царила вокруг. Он не знал, стоит он или лежит, сидит или куда-то идет, он не чувствовал ничего, лишь одно сознание бесплотными глазами взирало во тьму. И вдруг впереди открылись сияющие очи. Белые, как девственный снег, глаза уставились на него из тьмы. Но глаза эти не могли принадлежать ни одному живому существу на земле. В сияющих очах не оказалось зрачков, они взирали на Волкова потоком белого света, и он понимал, что их обладателю ведомо все о нем.
— Волк! — раздался в сознании удивительно прекрасный женский голос. — Волк, я знаю тебя, ты один из моих детей! Ты пробудил меня, ты вернул мне сознание, ты возвратил мой дух, но не мою плоть. Верни мне плоть, Волк! Пробуди меня окончательно!
Владимир испугался, сил на то, чтобы сказать хоть что-то у него не оказалось, и тогда голос продолжил:
— Мне нужно больше крови, еще больше крови. Мне нужна жизнь! Отдай мне жизнь одного из твоих спутников. У тебя их трое, жизнь одного из них не значит ничего. Они и так скоро умрут, погибнут в моей гробнице. А если ты отдашь мне жизнь одного, я спасу остальных. Жизнь одного не значит ничего по сравнению с жизнью всех. К тому же, вы всего лишь простые смертные. Я же одна из ваших матерей, я ждала тысячи лет, чтобы хоть кто-то пробудил меня, и вот ты явился, мой Волк!
— Кто ты? — наконец вырвалось у Владимира.
— Я есмь одна из создавших вас! Когда-то вы называли нас Богами!
— Я не верю тебе! — прошептал Владимир.
— А ты поверь, поверь! — снова раздался удивительный, чарующий голос, что шел из ниоткуда и отовсюду одновременно. — Вера — она сильна, не так ли всегда говорит твой испанский приятель?! Его жизнь дорога для тебя, и я готова спасти и его! А вот двое других: один из них глуп и необразован, разум его подобен разуму ребенка, хотя и он имеет для тебя определенную ценность, но вот другой, другой — он алчен и грешен, он думает только о наживе и услаждении своего брюха! Отдай мне его, он тучен, в нем много крови, много жизненной силы! Принеси его в жертву на моем алтаре, выпусти его кровь, и я обрету плоть! И спасу остальных!
— Но я не могу! — взмолился Владимир. — Не могу!
— Можешь! Ты должен! — словно порыв ветра, властно взревел голос. — Ты должен, если хочешь жить! Ты мое дитя, ты должен повиноваться, ты мой Волк! А теперь проснись! Проснись!
И Волков открыл глаза.
Владимир пришел в себя. Голова еще немного кружилась, но, тем не менее, ему было значительно лучше. Молодой дворянин открыл глаза и не сразу понял где находится. А с пониманием пришли и воспоминания пугающего сна. Тут он вздрогнул и подскочил на месте.
К Волкову сразу же приблизились друзья.
— Волчонок, ты очнулся?! Как же я рад! — возликовал Мартин и, словно заботливая мамаша, потрогал Владимиру лоб.
— Удивительно! — произнес испанец. — Жар спал?! Как ты себя чувствуешь?
— Вполне нормально, — ответил Владимир и попытался слезть с саркофага.
— Я бы на твоем месте не торопился подниматься и делать резкие движения, — сказал Кузьмич, глядя на усилия дворянина.
Но Владимир лишь отмахнулся:
— Со мной все в порядке! — И действительно, силы его возвращались сами собой, будто по волшебству.
Несмотря на протесты друзей, Волков соскочил с саркофага и с подозрением посмотрел на надгробие, где была изображенная женская фигура, в чьих очах отсутствовали зрачки.
— Нам надо, как можно скорее, покинуть это место!
— Почему такая спешка? — удивился Мартин.
— Не знаю… возможно, это всего лишь сон, а возможно… — дворянин замялся. — В общем, не важно… но нам нужно убираться отсюда!
Владимир быстро натянул полушубок. Испуганно вращая глазами, он увидел саблю и, схватив ее, произнес:
— Где Бестужев?
— Наверняка копается в сокровищах и ищет, что подороже, — усмехнулся Мартин.
— Бестужев! — заорал Владимир.
Через минуту, пыхтя и что-то недовольно бурча под нос, показался плац-майор с тяжелой нагруженной золотом сумкой за плечами.
— Рад видеть тебя в добром здравии, — наигранно улыбнулся майор.
Владимир лишь махнул рукой и сказал:
— Нам нужно убираться отсюда!
— А вот боюсь, что с этим у нас могут возникнуть кое-какие проблемы, — вдруг сообщил Мартин.
— Почему?
— Видишь ли, — продолжил испанец. — Пока ты был без сознания, мы с Кузьмичом излазили всю эту комнату вдоль и поперек, но никакого выхода из нее не обнаружили. Только лишь странный барельеф в конце зала. Так что боюсь, нам только одна дорога — назад, прямиком в пасть этих тварей.
— Не может быть?! — выдохнул Владимир. — Я просто уверен, что здесь должен оказаться и другой выход. Возможно, он просто скрыт так же, как и вход!
— Ну… — протянул испанец. — На поиск неведомой потайной двери у нас могут уйти годы.
— Все равно мы должны попытаться, — ничуть не смутился Волков. — Нам нужно обшарить все стены и пол, будем искать что-то необычное…
— Да тут все необычное! — хмыкнул кузнец.
— Я говорю о странных кладках и углублениях, — произнес Владимир. — Ищите не замазанные швы и стыки на стенах и полу. Не думаю, что те, кто построил эту пирамиду, запрятали их так, чтобы мы не смогли этого заметить.
— Как скажешь, — кивнул Мартин. — Но я бы все-таки вернулся назад, возможно, эти бестии уже ушли, а если и нет, то нам стоит дать им последний бой, пока у нас еще есть на это силы!
— Умереть, сражаясь, мы всегда успеем! — парировал Владимир. — А пока лучше покажи мне тот необычный барельеф.
Испанец кивнул и махнул Волкову рукой, и вместе они направились в конец зала, минуя саркофаги, золотые статуэтки и разбросанные по полу драгоценные камни. Кузьмич и Бестужев в этот момент занялись изучением пола. Впрочем, плац-майор оказался больше озабочен поиском более крупных брильянтов, которые он поднимал с пола, и если они его устраивали, то прятал за пазуху.
Мартин подвел Владимира к противоположной стене, где располагался величественный барельеф, и осветил его. На высеченной в тверди камня картине оказалась изображена эта самая комната, три саркофага и фигуры, столпившиеся подле них. На людей эти существа походили лишь отдаленно, поскольку их головы были удивительно большими и вытянутыми. Эти создания проводили какой-то ритуал, видимо погребая своих богов или царей и отдавая им последние почести.
— Это жрецы! — неожиданно сказал Мартин, указуя на странных существ с вытянутыми черепами. — Они такие же люди, как и мы!
— Откуда ты знаешь? — удивился Владимир.
— Я сталкивался с подобными им в дебрях амазонских джунглей, когда покинул дом твоего отца, а ты отправился на Кавказ, — будто бы это являлось чем-то обыденным, произнес испанец. — При рождении таким детям стягивали черепа плотной бечевкой, и от этого они приобретали подобную форму, а с ней и необычные способности, неподвластные простому смертному. Потом дети вырастали и становились жрецами своих загадочных древних богов и властвовали над более примитивными собратьями.
Владимир с удивлением посмотрел на Мартина. Наставник вдруг открылся для былого ученика совершенно с другой стороны, а его теория о забытом величии древних, рассказанная еще в пещере, ставшей последним местом упокоения тамплиера Анри Санчеса Лонки, неожиданно стала обрастать удивительными подробностями.
Опережая вопрос Владимира, Мартин произнес:
— Не спрашивай меня сейчас ни о чем, волчонок. Это долгая история, история, которую мне искренне хотелось забыть, история коварных жрецов и их кровожадного пернатого бога, который пал от моей шпаги, и который очень напоминал этих наших новых ползающих знакомых… Если мы выберемся отсюда живыми, то я обещаю, что поведаю ее тебе, а если нет, то извини, но она умрет вместе со мной. Возможно, мне стоило рассказать ее тебе раньше, но все как-то не было подходящего момента, к тому же, я думал, что ты можешь счесть меня perro acostado[49], ведь поверить в то, что со мной приключилось, далеко не просто.