Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 65)
Но Владимир в этот момент оказался всецело поглощен изучением пола. Он лишь ответил:
— Не сейчас, старый лис, дай мне еще секунду!
На что Мартин даже не сумел возмутиться, так как очередная нага оказалась на редкость проворной и, стиснув зубы, испанцу пришлось показать все, на что он способен.
Но наконец, Владимир нашел, что искал. На полу возле стены имелись какие-то углубления, два были абсолютно круглыми, а еще два чуть выше напоминали форму рук. Волков упал на колени, становясь ими в два первых углубления, а затем поставил ладони на те, что находились выше… И неожиданно стена загудела. Вековая пыль, что скопилась на ней, посыпалась вниз, и даже пол вдруг задрожал. Но невидимые врата не распахнули свои спасительные объятья заблудшим путникам, зато вместо этого с частью пола стена начала медленно поворачиваться.
Все опешили. Даже наги отскочили назад, с каким-то недоумением поглядывая на происходящее. А стена меж тем продолжила медленно поворачиваться по оси, открывая потайную комнату, скрытую за ней.
— Быстрее туда, это наш единственный шанс на спасение! — закричал Владимир и первым ворвался внутрь.
Следом за молодым дворянином рванул Бестужев. Мартин и Кузьмич, немного помедлив и прикрывая отступление, двинулись следом. Как раз в этот момент замешательство наг прошло. Сразу несколько змей сорвались со своих мест. Кузнец размахнулся молотом, откидывая одну из тварей назад, она отлетела и с перебитым хребтом задергалась в конвульсиях. Испанец парировал выпад второй гадины, которая с шипением ушла в сторону.
Каменная стена же в этот момент, повернувшись в пол-оборота, продолжила движение и теперь уже начала задвигаться.
— Быстрее! — вновь закричал Владимир, видя, что друзья могут остаться снаружи.
Подскочив, молодой дворянин чуть ли не за шиворот затащил Мартина внутрь. Кузьмича, впрочем, убеждать не пришлось, он шагнул следом, как раз в тот самый миг, когда стенка почти встала на прежнее место.
Очередная нага, решила попытать счастье и бросилась в закрывающуюся щель, но под конец скорость поворота стены заметно увеличилась, и злобную тварь зажало между двумя створками. Все отступили от нее. Несколько секунд змея продолжала нещадно шипеть, пока створки, дробя ее кости, со скрипом не встали на прежнее место. Нага обмякла, из ее тела ливнем вытекала темная кровь, но змея этого уже не чувствовала, она была мертва.
Все четверо спасшихся с облегчением вздохнули, а затем развернулись, освещая комнату, в которой очутились. И тут все разом ахнули…
Они оказались в большом зале. Свет факелов не мог объять ни высоты потолка, ни глубины этого помещения, но зато он освещал то, что сейчас находилось перед ними, а именно… золото, горы золота: здесь имелись и слитки, и статуэтки, и украшения, и непонятные предметы, о назначении которых нельзя было так сразу сказать. Помимо золота пол комнаты оказался усыпан драгоценными камнями: сияющими алмазами, кроваво красными рубинами, небесно-голубыми сапфирами и нежно-зелеными, как первая весенняя листва, изумрудами.
— Мы все же нашли сокровища! — возликовал Бестужев.
С радостными криками и невероятной прытью плац-майор побежал по комнате, а затем, упав на колени, принялся загребать ладонями драгоценные камни.
— Кто о чем, а кот о сметане, — поморщился Кузьмич.
Кузнецу явно не было никакого дела до всех этих богатств. Впрочем, как и Владимиру с Мартином, которых куда как больше в этот момент заботила их дальнейшая участь. Освещая путь, они двинулись вглубь сокровищницы. Хотя испанец все же с большим интересом поглядывал на богатства. Наклонившись, он подобрал с пола огромный темно-синий сапфир.
— Подумать только, — с восхищением произнес Мартин. — Никогда не видел ничего подобного. На один такой я бы смог обеспечить себя на всю жизнь!.. Жаль только, что им не купишь спасение от этих ползучих бестий. — И размахнувшись, испанец уже было занес руку, чтобы выкинуть камень, как вдруг остановился, хитро усмехнулся по своему обыкновению и, подкрутив ус, добавил: — Хотя кто знает, где я окажусь завтра! — С этими словами он спрятал сапфир в боковой карман полушубка.
Владимир, глядя на все это, лишь цокнул языком и сказал:
— А ты не меняешься, старый лис! И даже в эту секунду думаешь о наживе…
— А зачем мне меняться?! — усмехнулся испанец. — Мне уже поздно, меня теперь только могила исправит, да и она вряд ли на это способна. Даже на том свете я буду играть в карты с дьяволом, и при этом стараться обхитрить его! — И Мартин громко расхохотался.
— Я бы не стал говорить такого, — покачав косматой головой, сказал Кузьмич. — Дурно поминать лихо пока оно тихо! Так и смерть накликать недолго!
— Смерть?! Ха! — прыснул Мартин. — От смерти мы только что ушли, она осталась за стенкой!
Кузнец лишь вздохнул и снова покачал головой.
Тем временем Владимир увидел впереди какие-то странные каменные возвышения, напоминающие саркофаги, но довольно массивные. Если в них и хоронили кого-то, то это воистину были гиганты. Он подошел ближе, освещая их факелом и стараясь лучше рассмотреть. Всего каменных возвышений оказалось три: одно находилось в самом центре зала, а два других располагались по бокам.
— Что это? — спросил Кузьмич. — Похоже на огромные каменные ящики.
— Или гробы! — добавил Мартин.
— Думаю, что это саркофаги древних царей, что возвели эту пирамиду! А сама пирамида никакой не храм, а гробница! — сказал Волков, стирая пыль с крышки левого гроба и разглядывая его.
Вся крышка саркофага оказалась испещрена какими-то ямками, уходящими глубоко в камень, что выглядело весьма странно, ведь если эти углубления пронзали надгробие насквозь, то внутрь попадал воздух, а это сильно препятствовало сохранению мумии, насколько это понимал Владимир, и наоборот способствовало разложению. Помимо углублений на крышке саркофага имелись древние письмена, среди них молодой дворянин разобрал лишь полумесяц. А ниже была высечена высокая женская фигура с копьем. Волков попытался вглядеться в ее лицо, отметив про себя, что оно явно красиво: волосы древней царицы, собранные на затылке в длинный хвост, спадали до пояса. Но самым удивительным в ее лице оказались глаза — они не имели зрачков. Но что еще более поразило Владимира так это то, что к ногам этой древней царицы жался медведь! Причем медведь, стоя на четырех лапах, не доходил повелительнице даже до пояса.
И вдруг ноги подкосились, внезапно стало дурно, горло будто стиснула чья-то злая рука, и Владимир свалился без чувств.
К упавшему Волкову тут же подскочил Мартин. Испанец приподнял Владимира и потрогал его лоб.
— Santa Maria, он весь горит!
— Возможно та тварь, что его укусила, ядовита?! — предположил Кузьмич.
— Возможно, — кивнул испанец. — Но я так не думаю. В дневнике тамплиера, которому раньше принадлежал мой нынешний клинок, говорилось о том, что одна из бестий укусила и его. Но он выжил, и прожил еще не мало, ведь его труп мы нашли достаточно далеко отсюда. К тому же змеиный яд обычно убивает сразу, так что возможно слюна этой бестии не такая уж и опасная. Но все же мы должны обработать его рану… — Мартин на секунду замолк, так и не убрав ладонь со лба Владимира, а затем добавил: — Я не могу его потерять! Я обещал его отцу, что буду присматривать за парнем, к тому же он единственный, кто остался мне дорог… Помоги мне переложить его на этот дьявольский саркофаг.
Кузнец послушался, и вместе они перенесли Волкова на крышку каменного гроба. После чего Мартин снял с молодого дворянина полушубок, а затем разодрал мокрую от крови рубаху. Как оказалось, крови Владимир потерял достаточно.
— Бедный мой волчонок. Ты только держись… Наверное это все из-за потери крови?! — произнес испанец то ли действительно так считая, то ли пытаясь внушить это себе.
Рана выглядела не такой уж и страшной: два глубоких прокола от клыков наги, но из них, не прекращаясь, сочилась кровь.
— Нам нужно обработать рану, — повторил Мартин.
— Но чем? — опешил Кузьмич.
Вместо ответа испанец заорал во всю глотку:
— Бейстужев! Infierno тебя забери, где ты?
Спустя минуту показался запыхавшийся плац-майор. В руках он тащил внушительную золотую статуэтку какого-то пузатого божка, очень на себя похожего, а карманы начальника острога разве что не лопались, поскольку доверху были набиты драгоценными камнями. Да и сам Бестужев стал отчего-то толще. «Наверное, еще и за пазуху себе золотишка нагреб», — мелькнула у Мартина мысль. Но вместо того, чтобы выразить ее вслух испанец подскочил к плац-майору и сорвал с его пояса фляжку.
— Эй! — хватая руками воздух, возмутился Бестужев. — Она моя! Я в нее мелких алмазов хотел насыпать.
Мартин снова не удостоил его ответом, а просто откупорил крышку и понюхал.
— Ром! — заключил испанец. — То, что нужно!
— Ой, а что это с ним? — только сейчас плац-майор разглядел лежащего без чувств на крышке саркофага Владимира.
— А ты что слепой?! — прыснул Мартин и, потянувшись к сапогу, извлек из-за голенища нож. — И пороховой рожок сюда!
Бестужев безропотно повиновался. Мартин взял рожок и, положив рядом, добавил:
— А теперь держите его, сейчас будет операция.
Плац-майор схватил Волкова за ноги, Кузьмич за плечи, а Мартин, глотнув рома, выплюнул его на нож, а затем полил на рану. Лицо Владимира исказилось гримасой, но в чувство молодой дворянин так и не пришел. Испанец приложил нож к одному из проколов от клыка наги и, опустив в него лезвие, разрезая плоть, провел тонкую линию до другого углубления. Кровь побежала еще сильнее.