Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 51)

— Вот и дай мне еще поспать эти самые несколько часов, — отмахнулся молодой дворянин, вновь с головой накрываясь теплой медвежьей шкурой и погружаясь в сон.

Но провалиться в этот самый сон Владимиру так и не удалось, поскольку уже в следующую минуту испанец сдернул с него шкуру, оставив Волкова лишь в одной верхней одежде наедине с холодным сибирским утром.

— Ну… — замычал Владимир, принимая сидячую позу и спросонья протирая глаза, — что тебе от меня понадобилось, настырный испанец?

Вместо ответа Мартин одним резким движением вогнал в снег перед Владимиром саблю.

— Я наконец-то получил возможность заняться твоими навыками, дерзкий cachorro[46], - напыщенно произнес испанец. — Так что соизволь оторвать задницу от теплой шкуры и давай вспомним: чему я там тебя учил в добрые-старые годы.

Нехотя, Волков поднялся и соскочил на снег, поглядывая на мирный лагерь, на тихо стоящие упряжки, с еще дрыхнувшими на них каторжниками и солдатами, и на собак, мирно свернувшихся комочками и жавшихся друг к другу возле все еще тлеющих углей ночного костра.

— Я в очередной раз удивлен тобой, Мартин, — хватаясь за эфес сабли, и делая ей несколько движений из стороны в сторону для того, чтобы привыкнуть к клинку, произнес Владимир. — Интересно, каких лестных слов ты удостоил нашего горячо любимого майора, что он разрешил мне заиметь саблю?!.

— Да, в общем-то, это было не так уж и сложно, — усмехнулся испанец, подкручивая правый ус. — Я просто разбудил его чуть раньше, чем тебя, и поэтому он был просто вынужден на все согласиться, чтобы наконец-то вновь погрузиться в сон. Похоже, что наш кабанчик поспать любит не меньше, чем набить себе брюхо. И даже скажи я ему, что мы с тобой уходим, он бы это позволил, дай я ему поспать еще лишний час.

— Везучий же ты, старый лис, — улыбнулся Владимир. — Фортуна, как всегда, на твоей стороне…

— Ты мне это брось тут, про Фортуну, — неожиданно фыркнул Мартин. — Опять зубы заговорить хочешь, подлый мальчишка, будто я тебя не знаю, а ну живо вперед! Пошел, пошел!

Ничего другого не оставалось, и Владимир, что-то недовольно бурча под нос, поплелся в центр добротно вытоптанной за вечер полянки. Мартин двинулся следом, гордо размахивая шпагой из стороны в сторону.

Дойдя до места, которое показалось самым удобным, Владимир остановился и, скинув полушубок на свежий снег, вдруг резко развернулся. Мороз делал свое дело: последние мановения сна, будто ветром унесло. Адреналин хлынул в кровь и, вскинув саблю Волков воскликнул:

— Защищайся, Profesor[47] (этим словом Владимир одновременно хотел, и польстить Мартину, тем самым задобрить его, и усыпить бдительность).

Но испанец лишь усмехнулся. Он сорвал с себя шапку и отбросил в сторону; голову его покрывал красный платок, из-под которого развевались черные непослушные волосы. На лице, несмотря на многодневную щетину, все же четко проступала привычная бородка под нижней губой и длинные приплюснутые на кончиках усы. Причем один ус нагло подпрыгивал вверх в хитрой усмешке. Да, старый лис был не так прост, он медленно поднял шпагу и произнес:

— Ну что ж, приступим!

В следующую секунду Владимир кинулся на испанца, атакуя привычной солдатской саблей, как и положено сверху. Хитрый испанец явно ожидал подобного удара, что Волков понял уж слишком поздно. Мартин отсек клинок молодого дворянина в сторону, и просто и играючи возложил кончик шпаги на беззащитную шею неразумного противника.

— Ты атакуешь, как мальчишка, слишком предсказуемо.

— С другими срабатывает! — отведя шпагу испанца от шеи и отступая на шаг, произнес Владимир.

— С другими! — подняв палец к небесам и будто призывая их в свидетели, заметил Мартин. — Но ты разве забыл, кто перед тобой?!

Владимир состроил рожу, предчувствуя очередную длинную и напыщенную речь испанца, как бывало в детстве, о том, что фехтование это одна из сложнейших, притом точных, наук, что научиться ее азам может любой, но вот пойти дальше и стать действительным Profesor фехтования — на это способны лишь истинные единицы, упорные и целеустремленные, что ни дня не проводят без практики.

Но вместо этого Мартин обвел шпагой вокруг себя и сказал:

— Надеюсь, ты помнишь, что это пространство твоя территория, которая разделена на сектора. Фехтование подобно математике, и защиту каждого сектора возможно просчитать…

— Мартин, прошу тебя! — взмолился Владимир. — Я знаю все азы фехтования, ты вдалбливал мне их с детства пряжкой своего ремня, заставляя учить все это, будто теоремы. Так что избавь меня от необходимости все повторять заново, давай просто скрестим наши клинки, и я докажу тебе, что ничего не забыл.

Испанец усмехнулся, пригладил усы и, подняв шпагу, кивнул. В следующее мгновение Волков кинулся в атаку, но теперь он разил не бездумно, а просчитывая каждый удар. Клинки учителя и ученика схлестнулись, а затем разошлись, но лишь для того, чтобы через секунду столкнуться вновь.

На этот раз Мартину оказалось не так-то просто обнаружить брешь в почти идеальной обороне Владимира. Долгие минуты они сражались друг с другом, и никто не мог одержать верх. Звон клинков разбудил многих спящих, которые с удивлением стали поднимать сонные лица. Некоторые поспешили к поляне, чтобы посмотреть, что же там все-таки происходит. Еще через несколько минут образовалась целая толпа зрителей, среди которых вскоре появились и Бестужев с Малининым. Большинство с интересом и восхищением наблюдали за этим необычным поединком. Такой поворот событий чрезвычайно обрадовал молодого дворянина, вселяя в него уверенность, а еще через мгновение Волков заметил, как по виску испанца скатилась капля пота, что еще больше уверило Владимира в себе. Наконец он решился на отчаянную атаку и, завертев саблю перед собой так, что Мартину даже пришлось отступить, сделал обманный выпад, а потом вдруг резко развернулся, надеясь оказаться за спиной испанца, но… Но на том месте, где Волков надеялся застать де Вилью, испанца уже не было. Владимир повернул голову и вдруг ощутил, как тонкое и холодное лезвие упирается ему в грудь. Мартин улыбался, тыча в ученика шпагой, как и всегда — он снова одержал победу.

— Ха! — вдруг гаркнул Малинин. — Я так и думал, что щенок ни на что не годен!

Владимир впился в унтер-офицера уничтожающим взглядом и покрепче сжал эфес сабли.

— Ты ошибаешься, — сказал Мартин. — Он мой лучший ученик, и он один стоит любой пятерки из твоих солдат!

— Ты так считаешь? — вызывающе скрестив на груди руки, усмехнулся Малинин. — Это ведь очень легко проверить!

— В любое удобное для тебя время! — напыщенно произнес испанец.

Унтер-офицер хитро улыбнулся, причем улыбка его не предвещала ничего хорошего, а больше напоминала оскал зверя.

— Артемка, Ванька, Егорка, Федька и, пожалуй, Рустам! — выкрикнул имена солдат Малинин, а затем, взглянув на удивленного Бестужева, добавил, — Конечно же, с вашего позволения, ваше благородие?!

Плац-майор хмыкнул и сказал:

— Признаться честно, мне самому было бы интересно посмотреть на такое зрелище. Только ни в коем случае не убейте этого мальчишку, его жизнь пока еще имеет ценность, и не наносите ему сильно глубоких ран, поскольку доктора мы оставили в остроге.

— Вы все слышали, ребята, — закричал унтер-офицер, обращаясь к солдатам. — Покажите этому изнеженному дворянскому выхухолю, на что способны простые служивые! И не нападайте на него все сразу, хотя бы по двое. — И Малинин зло расхохотался.

А к Владимиру, улыбаясь, двинулась первая пара солдат.

— Ну, спасибо тебе, Мартин! — сквозь зубы прорычал дворянин.

— Да не волнуйся ты так, волчонок, — усмехнулся испанец, — ты с ними справишься, ты ведь учился у меня. И брось эту свою кривую железяку, для такого боя тебе понадобится настоящее оружие. Вот, возьми шпагу. — С этими словами Мартин протянул Волкову свой клинок.

Владимир, все еще что-то недовольно бурча под нос, вогнал саблю в снег и взял у испанца шпагу. Теплая, удобная, обтянутая кожей рукоять клинка легла в ладонь, как влитая, а блестящие переплетенные меж собой металлические дуги, тянущиеся от крестовины, надежно обхватили кулак, защищая его.

— Ну что, ты готов? — спросил один из солдат, что сейчас стоял против Владимира.

Волков кивнул, и солдат тут же кинулся в атаку. Владимир с легкостью отвел его удар в сторону и уже собирался нанести свой, как вдруг и второй из противников бросился на него. Молодому дворянину ничего не оставалось, как повернуть клинок и встретить новую атаку, которую, к слову, ему тоже удалось отразить довольно легко. Острожные солдаты наверняка никогда не участвовали в настоящих сражениях и вынимали сабли из ножен лишь для того, чтобы похвастаться ими перед девками и на смотрах у начальства. Но все же на их стороне было численное преимущество, и об этом не следовало забывать.

— Помни о круге! — выкрикнул Мартин. — И о том, что твои противники мешают сами себе!

Услышав это, Малинин лишь презрительно фыркнул. Зато Волков очень хорошо понял учителя. Теперь он старался не просто отбивать удары противников, а отсекать их так, чтобы вражеский клинок отходил в сторону второго соперника и пусть на мгновение, но все же тормозил его атаку. Это оказалось вполне действенно: солдаты путались, осторожничали, что давало Владимиру дополнительные секунды для атаки, и, наконец, острие шпаги нащупало брешь в обороне противников и, обманув одного, оказалось возле шеи другого.