Дмитрий Карпин – Тайна Черной пирамиды (страница 16)

— Какое счастье, что он меня спас, — усмехнулся Владимир и направился к выходу. — Кстати, а твоя серьга довольно мила.

— Правда?

— Нет, я опять пошутил.

— Гнусный мальчишка!..

Не прошло и часу, как их экипаж прибыл к парадной поместья Ларионовых. В дверях гостей встречали слуги, которые, любезно кланяясь, забирали у вновь пришедших верхнюю одежду и показывали, куда следовать дальше. Владимир отдал им плащ и цилиндр, Мартин тоже скинул плащ-накидку и уже собирался снять шляпу, как вдруг один из слуг произнес:

— И шпагу, господин.

— Что? — возмутился испанец. — Ты хочешь, чтобы я отдал тебе свою шпагу?! А может мне еще и кальсоны снять и пойти на прием к твоей госпоже с голым задом?!

— Нет, господин, — пролепетал напуганный слуга. — Я прошу у вас только шпагу.

— Мартин, не паясничай, — произнес Владимир. — Просто отдай ему свою шпагу, здесь так не принято.

— Почему же тогда они не просят твою трость?

— Потому-что это всего лишь трость! — с нажимом на последнее слово, сказал Волков.

— Всего лишь трость! — передразнил испанец.

— Ах, кто это у нас тут возмущается? — раздался неожиданно чей-то голос, и Владимир тут же признал его, отметив про себя, что у мадам Ларионовой должно быть дар, всегда появляться не к месту. Впрочем, его негодование быстро сменилось улыбкой, а глаза просияли, когда он увидел, что вслед за маман спешит и дочка.

— Bonjour, Елизавета Федоровна, bonjour, Анечка, — любезно улыбнулся Волков.

— А, Владимир, я отчего-то так и подумала, что это именно вы, — сказала мадам Ларионова, наводя на испанца лорнет. — Ах, кто это с вами?

— Это мой старый друг и наставник…

— Мартин де Вилья, к вашим услугам, сударыни, — снимая перед дамами шляпу, отчеканил испанец. Затем он нежно обхватил ручку Елизаветы Федоровны и, поцеловав ее, произнес: — Владимир сказал мне, что мы едем на день рождение к одной юной даме, но он и словом не обмолвился, что у нее такая красивая старшая сестра.

Мадам Ларионова покраснела, как должно быть не краснела уже много лет, и в смятении отдернув руку, произнесла:

— Вы мне бессовестно льстите!

— Отчего же, мадам? — разыграл истинное удивление Мартин. — Вы так похожи на эту юную даму, — испанец кивнул в сторону Ани, скрывающей улыбку за нежно голубым бархатным веером, и добавил, — кем вы еще можете ей приходиться, как не сестрой?

Владимир тоже в этот момент еле сдерживал усмешку, опасаясь, что Елизавета Федоровна рассердится, но обаяние Мартина оказалось на высоте, и мадам Ларионова поддалась ему. Она игриво рассмеялась и, махнув на льстеца рукой, произнесла:

— Ох уж мне эти испанцы, они все такие галантные, не то, что наши ухажеры! — Затем она перевела взгляд на Волкова и произнесла: — Владимир, вы поступили верно, пригласив друга. Думаю, он всем придется по нраву.

— Я в этом не сомневаюсь, мадам, — кивнул Владимир.

— А теперь проходите и не задерживайте гостей, — сказала Елизавета Федоровна. — Поднимайтесь наверх, там уже почти все собрались.

— Я провожу их, маман, — робко произнесла Аня.

— Нет, нет, — отвергла это предложение мадам Ларионова. — Ты останешься со мной, доченька, и будешь встречать гостей, как и подобает приличной барышне.

— Хорошо, маман, — кивнула Аня.

— Не волнуйтесь, — подмигнул девушке Владимир. — Мы никуда не убежим и будем с нетерпением вас ожидать. К тому же я еще не вручил вам подарок!

— Да, и что же это? — с нетерпением спросила Аня.

— Надеюсь не очередной дикий зверь?! — сказала мадам Ларионова. — Ваш вчерашний подарок загадил нам все ковры в доме!

— О нет, мадам, — улыбнулся Владимир. — Мой нынешний подарок куда более безобиден. Он лишь влияет на человеческие умы, хотя многие могут найти это куда опаснее, чем загаженные ковры.

И Волков протянул Ане книгу, скрытую под подарочной бумагой.

— Помниться вы говорили мне, что любите читать, но у вас не всегда это получается из-за недостатка книг, поэтому я решил подарить вам свою любимую. Надеюсь, она вам понравится. С днем рождения, Аня!

— Спасибо, Владимир, — сказала Аня и, улыбнувшись, поцеловала молодого дворянина в щеку, на что Елизавета Федоровна всплеснула руками, а затем принялась объяснять дочке, как должны вести себя приличные дамы.

Аня покраснела и покорно принялась слушать нотации матери, зато в ее глазах Владимир разглядел радость этому легкому бунту. В этом состоянии Волков и его наставник оставили дам и пошли наверх к остальным гостям.

— А ты приглянулся мадам Ларионовой, — произнес Владимир.

Мартин лишь фыркнул.

— А мне кажется, вы бы подошли друг другу, — продолжил Волков. — Она вдова, к тому же владеет неплохим состоянием…

— Меня не привлекают старушки, — отрезал Мартин.

— Ну, в старушках тоже есть свои плюсы: они опытны в любовных делах и самое главное их век короток.

— Ха, — усмехнулся испанец. — С моим-то образом жизни, боюсь, что она проживет дольше. К тому же меня не привлекает перспектива окончить свои дни в России.

— А где же? На родине?

— Конечно! Мужчина, если ему не посчастливилось умереть на поле боя, забрав с собой как можно больше врагов, должен умирать на той земле, которая его и породила: пьяный, довольный и под звуки музыки. Вот вернусь домой, женюсь на какой-нибудь молодой и горячей испанке и заживу спокойно у себя на фазенде, разводя быков для корриды.

— Ты заживешь спокойно?! — удивился Владимир. — И будешь разводить быков?! Прости, но я не могу в это поверить — спокойная жизнь не для тебя!

— Ошибаешься, волчонок! В старости даже самым отчаянным сорвиголовам хочется мира и покоя, — тут Мартин усмехнулся и добавил, — и нежных женских объятий, чтобы скрасить последние дни существования!

— Ты не меняешься, старый лис! — рассмеялся Владимир и похлопал наставника по плечу.

Меж тем, длинная лестница, ведущая на второй этаж особняка Ларионовых, кончилась, и перед приятелями открылся большой, заполненный людьми зал. Дамы и господа в вечерних платьях и туалетах, разбившись по группам, мило беседовали. Завидев вновь пришедших, многие одарили их взглядами, большая часть которых оказалась направленна к испанцу и его необычному несвойственному российской публике виду.

— А ты здесь самая пестрая птица, мой друг, — произнес Волков и, ударив кончиком трости по паркетному полу, гордо пошел вперед.

— Владимир! — тут же раздался чей-то окрик.

Молодой дворянин обернулся и увидел, спешащего к нему через весь зал, Юсупова.

— Рад тебя видеть, Павел, — пожав руку друга, произнес Волков.

— А я то, как рад, дружище! — не удовлетворившись пожиманием руки и приобняв друга, воскликнул Павел. — Без тебя здесь так скучно: Анечка вместе с маменькой встречает гостей внизу, Орлов уже в который раз пересказывает свои кавказские истории, а я вынужден слушать их и скучать. Бог ты мой, кто это с тобой?! — только тут сияющие голубые глаза Юсупова разглядели испанца стоящего рядом, — Неужели это и есть легендарный Мартин?!

— Да, это именно я — Мартин де Вилья! — кивнул испанец.

— Несказанно рад встрече! — пожав руку новому знакомому, произнес Павел. — Я столько о вас слышал!

— Обрадован, что моя слава меня опережает, — растянув губы в улыбке, сказал Мартин.

— Так чего же мы ждем? — произнес Павел. — Пойдемте быстрей к остальным и представим им твоего друга. Мне кажется, что кое-кто будет удивлен, увидев его. — И Юсупов подмигнул другу.

— На это я и рассчитываю, — усмехнулся Владимир.

Но двинуться дальше им не удалось, так как к господам неожиданно подошла Аня, небрежно помахивая веером и мило улыбаясь.

— О, моя красавица, вы здесь?! — проворковал Павел.

— Неужели маменька вас отпустила? — спросил Владимир.

— Да, — кивнула Аня. — Все гости уже прибыли и маменька сейчас отдает последние распоряжения слугам, а те накрывают на стол.

— Отличная новость, — сказал Мартин. — Я так голоден, что съел бы лошадь!

— Ну, господин де Вилья, лошади я вам не обещаю, — произнесла Аня. — Но искренне надеюсь, что наш праздничный ужин придется вам по вкусу, там будут и рябчики и кролики…

— Надеюсь, что мой заяц не окажется в числе блюд, — пошутил Волков.

— Конечно же, нет, Владимир, как вы могли обо мне такое подумать?! Маменька, конечно, хотела отдать его на кухню, но я уговорила ее этого не делать.