Дмитрий Карпин – Мы – попаданцы, спасаем мир (страница 25)
– В убийстве кого? – удивился Бахчисараев, а затем вздохнул. – Впрочем, не важно. Товарищ Назаров, покиньте, пожалуйста, помещение, нам с товарищем Гончаровой нужно поговорить по душам.
– Но как же, Кир Игоревич? – удивился сотрудник за полиграфом. – А кто показания прибора интерпретировать будет?
– Никто, – покачал головой Бахчисараев. – Мы и так уже получили достаточно подтверждений тому, что товарищ Гончарова способна легко обманывать вашу машину.
– Но?..
– Вон, я сказал! – вдруг рявкнул старший майор госбезопасности на подчиненного.
Тот сглотнул, мгновенно поднялся с места и пролепетал:
– Слушаюсь.
Юля с интересом и с легким нахальством взглянула на Бахчисараева.
– Кир, если вы хотели остаться со мной наедине, нужно было позаботиться о другом, более приемлемом помещении. Или вам доставляют наслаждение именно женщины, прикованные к стулу?
– Боюсь, Гончарова, наш предстоящий разговор не доставит удовольствия ни мне, ни вам, – вдруг строго произнес Бахчисараев, и его глаза блеснули холодным пламенем.
На столе помимо полиграфа стоял стакан воды, рядом лежал небольшой кипятильник – видимо сотрудники КГБ любили заваривать чаек во время допроса. Старший майор госбезопасности оказался не исключением, он опустил кипятильник в стакан с водой, а затем вставил штепсель в розетку. Потом, дожидаясь, пока вода закипит, Кир полез в нагрудный карман пиджака и достал оттуда коробок спичек. В следующую секунду спички оказались рассыпаны по столу, после чего Бахчисараев вновь полез уже в боковой карман и извлек оттуда перочинный нож. Освободив лезвие, он вдруг медленно и демонстративно начал затачивать одну из спичек, с противоположной стороны от головки. Юля с интересом за всем этим наблюдала.
– Что, чекист, решил в плохого копа поиграть? – усмехнулась девушка.
Бахчисараев отложил первую заточенную спичку в сторону, медленно взял вторую, несколько раз скользнул по ней лезвием ножа, после чего, наконец, удостоил ее ответом:
– Плохой коп, хороший коп, знаешь, советские граждане так не выражаются.
– Что поделать, – пожала плечами Юля. – Детективы иностранные люблю читать, вот и нахваталась.
– Очередное вранье, как и вся ваша биография. – Его глаза вновь недобро блеснули. – Вот об этом мы сейчас и поговорим, а конкретно о том, кто вы и откуда.
– Я родилась в Троицке на семидесятом году от начал Октябрьской революции, или в 1988-м по традиционному стилю. Кстати, а вы не думали сменить летосчисление? А то традиционный календарь от Рождества Христова выглядит довольно глупо в новом социалистическом мире, отрицающем наличие Бога. А так новая эпоха, новый мир, новое летосчисление. И почему это ваши лидеры об этом еще не позаботились? Или вообще начать от рождения Троцкого, вашего нового мессии…
Бац! Бахчисараев треснул ладонью по стальной столешнице.
– Заткнись. Хорош комедию ломать.
Он встал и подошел к Юле.
– Сейчас ты мне все расскажешь, кто ты и откуда!
В следующую секунду он схватил Юлю за левую руку и сжал пальцы, а затем принялся медленно загонять под ноготь девушки заточенную спичку.
От пронзительной вспышки боли в мозгу Юля стиснула зубы, но комитетчик вновь надавил на спичку, загоняя глубже, и ее рот сам собой предательски раскрылся:
– А-а-а, ублюдок! – во все горло закричала девушка. – Гребаный чекист! А-а-а!!!
– Поверьте, товарищ Гончарова, этот процесс нисколько не доставляет мне удовольствия, – покачал головой Бахчисараев и помахал перед Юлиным носиком второй спичкой. – Более того, он самому мне противен. И, если быть откровенным до конца, даже я противен себе в этот момент. – Его холодные глаза с легким сочувствием взглянули в карие, наполненные ненавистью зрачки жертвы. – Но иногда иначе нельзя. За моей спиной родина и весь социалистический мир, поэтому желания и интересы одного не имеют никакого значения по сравнению с безопасностью миллионов. Посему продолжим.
– Нет, нет, нет! – замотала головой Юля. – Я все расскажу!
– Конечно же расскажешь, – кивнул палач-комитетчик, – но не сейчас. Ты еще не готова.
Он вновь схватил дрожащие, пытающиеся высвободиться Юлины пальцы и принялся загонять под ноготь вторую спичку.
Девушка стиснула зубы, несколько секунд боролась с предательскими позывами слабой плоти, но плоть вновь взяла верх.
– А-а!.. – пронесся по допросной душераздирающий крик.
К этому моменту вода в стакане закипела, но старший майор госбезопасности уже и не думал ни о каком чаепитии.
– А вот теперь рассказывай, –велел Бахчисараев, когда Юля прекратила кричать, и помахал перед ее носом третьей спичкой. – Или мы вновь продолжим.
Девушка тяжело дышала. С ненавистью она взглянула на совершенно спокойного садиста и все же позволила себе легкую усмешку.
– Ну, слушай, ублюдок, – прорычала она. – Я агент Штази. Мое настоящее имя Джулия Крюгер, и я была направлена к вам с целью подрывной деятельности, чтобы на перевыборах генерального секретаря Компартии к власти пришел не ваш, а наш человек.
– Любопытно, – хмыкнул Бахчисараев и опустил спичку вниз.
Юля вздохнула с легким облегчением.
– Только вот это очередное ваше вранье, товарищ Гончарова! – с этими слова комитетчик схватил стакан с бурлящим кипятком и выплеснул его на Юлину руку.
– Miststück![4] – закричала Юля. – А-а-а!
Адская боль захлестнула мозг. Крик, собственный крик девушка даже не услышала. А когда сознание вновь смогло воспринимать происходящее, она поняла, что экзекутор держит ее за волосы и смотрит прямо в глаза.
– Мы еще долго можем играть в эту игру. Поверь, времени у меня предостаточно, и то, что было до этого, тебе еще цветочками покажется по сравнению с тем, что я могу сделать. Но я уже говорил тебе, что все это не доставляет мне удовольствия. Поэтому я дам тебе подсказку, может, она подтолкнет тебя к правде.
– Слушаю, – пискнула жертва. Ей хотелось, чтобы это прозвучало гордо и надменно, но вышло тихо и дрожащим голосом.
– Я знаю правду! – словно серпом по сердцу рубанул он. – Знаю то, откуда ты! Но пока ты сама не сознаешься в этом, допрос будет продолжаться… Ну что, начнем все сначала?
Комитетчик потянулся за новой спичкой.
– Постой! – выдохнула Юля. – Я из другого времени! Это ты хотел услышать?!
Бахчисараев остановился, так и не взяв спичку. Развернулся к Юле. Глаза его улыбались, но не от комичности услышанного, а, напротив, с торжеством.
– А вот с этого момента поподробнее, товарищ Гончарова.
Глава 11
Под парусом в космос
Тилинь-тилинь, тилинь-тилинь, тилинь-тилинь… Раздались электронные звуки будильника и тут же заиграл знакомый с детства гимн Советского Союза. Музыка за авторством Александрова, текст Михалкова и Эль-Регистана в исполнении государственного и народного хора имени Льва Давидовича Троцкого.
– Будильник, отключись к чертовой бабушке! – прорычал Денис.
Вот уже почти второй месяц, как каждое утро Громова-младшего начиналось с подобного патриотического пробуждения. Наверняка, по задумке писавшего эту программу советский гимн должен был бодрить, внушать гордость за родину и заставлять проснувшегося ощущать себя частичкой чего-то большого и могущественного, отчего весь последующий день индивидуума должен быть посвящен служению некой высшей цели. Но почти за два месяца подобного пробуждения ровно в 7:00 от любимой с детства мелодии, простите великодушно, но мягко выражаясь, начинало уже тошнить.
Очень захотелось накрыться с головой одеялом и продрыхнуть еще часок-другой. Но в 7:30 завтрак, и пропустить его означало остаться голодным до 12:30, а на такие жертвы Денис идти не хотел.
Он открыл глаза. Вокруг стальные стены серого, мышиного цвета небольшой комнаты-каюты два на полтора метра. На потолке по всему периметру голубоватая ночная подсветка.
– Открыть жалюзи, – позевывая, приказал Денис.
Стальная ставня по центру стены напротив кровати отъехала в сторону. За толстым стеклом, как и всегда, царил бескрайний космос – темное, холодное, пугающее бесконечностью пространство и миллионы голубых огоньков – далекие и непознанные звезды. Первые дни Денис видел медленно уменьшающуюся Землю, словно начертанную на черном полотне-космосе величайшим художником – непостижимым Создателем. Величественную, голубую, припорошенную белоснежной воздушной гуашью облаков Землю. Родная планета из космоса воистину выглядела завораживающе, чарующе и успокаивающе. Глядя на нее, казалось, что ты прикоснулся к чему-то по-настоящему мистическому и вечному, по сравнению с чем все склоки и деяния человечества лишь одинокая снежинка, растаявшая в полете, как бы сказала Кики, пытаясь сочинить очередную хокку. Но по мере того, как голубой шарик становился все меньше и меньше, а бесконечность космоса все обширнее и обширнее, приходилось все чаще и чаще вспоминать об истинной цели пребывания на межорбитальном космическом паруснике.
Ну а цель была поистине масштабной – спасти мир! «На меньшее не размениваемся», – усмехнулся Громов-младший. Но для начала нужно вызволить Юлю, отца, ну и, наверное, Игорька заодно из марсианского ГУЛага. «Трудно», – вздохнул Денис. Но ёжик все досконально проработала, обо всем заранее позаботилась и составила детальный план. На бумаге вся эта поэтапная схема выглядела, конечно, здорово, умно и красиво. Возможно, ей бы позавидовал даже сам легендарный Сунь-цзы. В плане учитывались некоторые расхождения или корректировки событий, вплоть до самых ужасных: