Дмитрий Карпин – Мир, где нас не ждали (страница 24)

Конечно, теперь ты знаешь, что ограбление броневика и похищение картины спланировала я. Игорька и Кики тоже свела вместе я. Найти их оказалось сложно, убедить помогать мне еще сложнее, но мне это удалось. Игорек этого мира человек опасный и неуправляемый, им руководит лишь его внутренняя боль и жажда мести. Именно благодаря последнему я и смогла в какой-то мере управлять им. Но, буду откровенна, не до конца. Убийство охранников броневика ярый тому пример, я не хотела лишних смертей, но он решил иначе. Хотя это ничуть меня не оправдывает и не уменьшает моей вины. Поэтому с ним все сложно. И я не знаю до конца, что случится, окажись мы вновь с ним в одной комнате, особенно после того, как я стреляла в него.

С Кики все по-другому. Ты знаешь, что я старалась никогда не рассказывать тебе о своем родном мире, но так случилось, что это прошлое во многом помогло мне. И я сейчас не о банальной фашисткой жестокости или немецкой рассудительности, как ты мог подумать. Я о слепом случае, о нелепом фатализме, который возможно является судьбой. ̶П̶у̶с̶т̶ь̶ ̶я̶ ̶и̶ ̶н̶е̶ ̶в̶е̶р̶ю̶ ̶в̶о̶ ̶в̶с̶ю̶ ̶э̶т̶у̶ ̶ч̶у̶ш̶ь̶,̶ ̶н̶о̶ ̶и̶н̶о̶г̶д̶а̶. (Опять зачеркнуто, но уже не столь старательно). В общем, в моем родном мире, уже когда я была с советскими партизанами, я познакомилась с Хироки Ямомото — ронином, живущим по своему особому кодексу чести. Не буду вдаваться в лишние подробности, скажу лишь, что этот благородный человек сражался на стороне русских и был отличным партизаном. Как ты, наверное, уже догадался, это был дед Кики. И благодаря тому, что я хорошо его знала, мне и удалось расположить девчонку к себе. Хироки достойно воспитал внучку, пусть она немного нелюдима и ненавидит советскую власть, но у нее на то есть свои причины.

Думаю, что в этот момент у тебя, наверное, уже назрел вопрос: а какого черта я тебе все это рассказываю?..»

— Именно, — пробормотал Денис.

«…Все это, чтобы ты понимал, кому теперь тебе можно доверять и на кого стоит положиться! Конечно же, на Анастасию, это ты и сам знаешь. Но и на Кики тоже. Знаю, ты считаешь ее опасной и непредсказуемой, но, поверь мне, это не совсем так. Конечно, она без сомнения опасна, но если она будет на твоей стороне, то опасна она будет лишь для твоих врагов. И зря ты называешь ее кицунэ, поскольку девочка отнюдь не обладает качествами коварной лисицы оборотня, напротив, она верна, честна и прямолинейна, как клинок японской катаны. Поэтому прислушайся ко мне, не смотря на свои предубеждения, и найди ее. Если решишься, то это легко. Ее nickname в «товарищах» Кики Иванова (да, меня это тоже улыбнуло). Кодовое слово «БАНЗАЙ».

И еще раз, Денис, прости меня, пожалуйста! Если бы всего этого можно было избежать, я бы, конечно, поступила иначе. Конечно, теперь ты в полном праве меня ненавидеть, и, без сомнения, это заслуженно. Но мир, черт его дери, спасать все же нужно! По моим подсчетам ему остались считанные месяцы. Поэтому, прошу тебя, даже умоляю, не ради меня и даже не ради того, что между нами было, а ради всего человечества не теряй времени и действуй согласно плану (его я прилагаю на следующем листе, ознакомься с ним позже, когда сможешь мыслить рассудительно и отбросишь эмоции).

И помни, МЫ — СТРАЖИ ВРЕМЕНИ, и теперь мы стоим на защите всего человечества!

Поэтому, до встречи на Марсе!

Твоя ̶ ̶Ю̶л̶я̶ (перечеркнуто) Ёжик.»

Последняя строчка добила. Юля, которая терпеть не могла, когда ее называли ёжиком, подписалась именно этим прозвищем. Конечно, это мог быть ее очередной хитрый ход, чтобы заставить Дениса действовать согласно ее плану. Но… но почему-то Денис чувствовал, что это не так, и это письмо, возможно, самое искреннее, что она когда либо говорила.

— Глупый ты мой ёжик, — пробормотал Денис. — На что же ты себя обрекла ради всего этого мира?!

Глаза вдруг предательски защипало, но он все же сдержался. И даже не потому, что за спиной стояла Анастасия, которая, без сомнения, выглядывая из-за плеча, тоже успела прочесть письмо. Просто сейчас не было времени на грусть и печаль, нужно было отбросить эмоции и действовать. Нужно спасать мир! И впереди только Марс.

Уже знакомая комната для допросов в главном управлении КГБ по Ленинграду и области, что на Литейном проспекте. Белые стены, яркая лампа накаливания под потолком, стальные стулья. К такому стулу, расположенному в центре комнаты, и была пристегнута Юля. Спина прямая, руки строго лежат на подлокотниках и даже при всем желании убрать их оттуда нельзя — запястья перетянуты стальными хомутами. К вискам девушки прилеплены проводки на присосках, на груди тоже несколько таких же проводов, они тянутся к полиграфу, водруженному на стальной стол. В комнате помимо допрашиваемой еще несколько человек: один, наблюдающий за графиком тревожности на детекторе лжи, второй, играющий незабвенную роль хорошего копа, сам Кир Бахчисараев — он и ведет допрос.

— Ну и что еще вам рассказать? Может быть о том, как в школе я прогуливала уроки по истории коммунизма, что, без сомнения, тоже является злостным преступлением. Или, может быть, о том, как я вертела мальчиками в гимназии, строила им глазки, давала надежды, а сама заставляла таскать свой ранец и лазить на деревья за яблоками?! Хотя нет, есть кое-что посерьезней! Однажды я перешла улицу не по пешеходному переходу. Ой, как я раскаиваюсь. Была бы моя воля, вот ничего бы менять в своей жизни не стала, а улицу бы верно перешла. Видите, я раскаялась. Кир, не накидывайте мне за это пару лишних лет.

— Вы все изгаляетесь, Гончарова? — покачал головой старший майор госбезопасности.

— Ну, а что мне еще остается? — мило улыбнулась ёжик. — Вы у меня все отобрали: свободу, будущее, любовника. Но вот, что вам точно у меня не отобрать, так это мое неповторимое чувство юмора. — И она нагло рассмеялась.

Бахчисараев цокнул языком и покачал головой.

— Вы сама, товарищ Гончарова, все у себя отобрали. Соблазнили и запудрили мозги майору Громову, тем самым подтолкнув этого человека на преступление. Спланировали ограбление, из-за которого погибли хорошие советские граждане. Поэтому, благодаря своей наглой и самовлюбленной хамоватой натуре, вы сами у себя все отобрали.

— Ну, пусть так, Кир. Только вот лекции мне, пожалуйста, опять читать не начинайте, — фыркнула Юля. — Они для меня хуже любой пытки. И вообще, почему я опять здесь, что вы еще хотите от меня услышать, чекист вы недобитый. Я ведь уже во всем созналась, все подписала. Поэтому пожизненный Марс мне обеспечен. Что вы еще хотите от меня услышать? Или, может быть, у вас висяки какие-то есть, ну так давайте, рассказывайте, я могу еще пару-тройку преступлений на себя взять. Хуже мне все равно не будет. Если хотите, я даже в убийстве Кеннеди могу признаться?

— В убийстве кого? — удивился Бахчисараев, а затем вздохнул. — Впрочем, не важно. Товарищ Назаров, покиньте, пожалуйста, помещение, нам с товарищем Гончаровой нужно поговорить по душам.

— Но, как же, Кир Игоревич, — удивился КГБешник за полиграфом. — А кто показания прибора интерпретировать будет?

— Никто, — покачал головой Бахчисараев. — Мы и так уже получили достаточно подтверждений тому, что товарищ Гончарова способна легко обманывать вашу машину.

— Но?..

— Вон, я сказал! — вдруг рявкнул старший майор госбезопасности на подчиненного.

Тот сглотнул, мгновенно поднялся с места и, пролепетав:

— Слушаюсь. — И поспешил ретироваться.

Юля с интересом и с легким нахальством взглянула на Бахчисараева.

— Кир, если вы хотели остаться со мной наедине, нужно было позаботиться о другом более приемлемом помещении. Или вам доставляют наслаждения именно женщины, прикованные к стулу?

— Боюсь, Гончарова, наш предстоящий разговор не доставит удовольствия ни мне, ни вам, — вдруг строго произнес Бахчисараев, и его глаза блеснули холодным огнем.

На столе помимо полиграфа стоял стакан воды, рядом лежал небольшой кипятильник — видимо КГБешники любили заварить чайку во время допроса. Старший майор госбезопасности оказался не исключением, он опустил кипятильник в стакан с водой, а затем вставил штекер в розетку. Потом, дожидаясь, пока вода закипит, Кир полез в нагрудный карман пиджака и достал оттуда коробок спичек. В следующую секунду спички оказались рассыпаны по столу, после чего Бахчисараев вновь полез уже в боковой карман и извлек оттуда перочинный нож. Освободив лезвие, он вдруг медленно и демонстративно начал затачивать одну из спичек, с противоположной стороны от головки. Юля с интересом за всем этим наблюдала.

— Что, чекист, решил в плохого копа поиграть? — усмехнулась ёжик.

Бахчисараев отложил первую заточенную спичку в сторону, медленно взял вторую, несколько раз скользнул по ней лезвием ножа, после чего, наконец, удостоил Юлю ответом:

— Плохой коп, хороший коп, знаешь, советские граждане так не выражаются.

— Что поделать, — пожала плечами ёжик. — Детективы иностранные люблю читать, вот и нахваталась.

— Очередное вранье, как и вся ваша биография. — Его глаза вновь недобро блеснули. — Вот об этом мы сейчас и поговорим, а конкретно о том, кто вы и откуда.

— Я родилась в Троицке в 70 году от начал октябрьской революции или в 1988 по традиционному стилю. Кстати, а вы не думали сменить летоисчисление? А то традиционный календарь от рождества Христова выглядит довольно глупо в новом социалистическом мире, отрицающем наличие бога. А так новая эпоха, новый мир, новое летоисчисление. И почему это ваши лидеры об этом еще не позаботились. Или вообще начать летоисчисление от рождения Троцкого, как вашего нового миссии…