Дмитрий Иванцов – Красный луч (страница 27)

Что делать дальше? Доверить свою судьбу спецкомитету или заниматься ей самому? Не поведётся ли кто-то из сотрудников на премию за информацию о нём? А если Березяк увеличит премию? И если не полагаться на спецкомитет, то как самому обеспечить свою безопасность?

Пока Ник размышлял над этим он услышал, что во двор дома тихо заехала повозка. Из неё также тихо вышло несколько человек и направились в подъезд, где находилась конспиративная квартира. Ну мало ли, подумал Ник, может соседи с гулянки поздно вернулись. Но тут в окнах конспиративной квартиры зажёгся свет и через две минуты кто-то вышел на балкон. Была конечно вероятность, что это из управления за ним приехали перевезти в другое место, но Ник был уверен, что это приехали совершенно другие люди и совсем не его спасать.

Он схватил рюкзак и пошёл подальше от дома, стараясь не шуметь. По пути он услышал, как из подъезда дома вышли люди и стали ходить по двору. Ник быстрым шагом направился в сторону пассажирской станции. Двигался он дворами и старался не выходить на улицу. Через час над домами показался шпиль станции и Ник замедлил скорость ходьбы. Он дошел до последнего дома и стал наблюдать за станцией и перронами. Людей для ночного времени там было достаточно много, на одном из перронов стоял пассажирский дилижанс и в него шла посадка. На входе стоял контролёр и проверял билеты. Так, а что это за человек рядом с ним? Неприметная личность в ветровке, капюшон поднят, внимательно смотрит на входящих в дилижанс пассажиров. Ещё двое похожих на него идут в направлении другого перрона, на который въезжает второй дилижанс. К двери подходит контролёр в форме и эти двое становятся рядом. Тут один из них показал рукой второму, и они быстрым шагом пошли в конец перрона, на который с улицы к дилижансу шёл парень с армейским рюкзаком. Двое схватили его за руки, оттащили к столбу и стали что-то с ним обсуждать. Через некоторое время парень залез за пазуху, вытащил похоже, что паспорт и показал двоим. Они внимательно его пролистали, потому вернули парню и тот пошёл на посадку в дилижанс.

Точно засада! Что делать? Как выбираться из города? Как-как, пёхом – дал сам себе рекомендацию Ник и опять дворами двинулся к восточному выезду из города. По пути ему приходилось несколько раз перебегать улицы, и он перед этим внимательно смотрел, чтобы в этот момент по ним не ехали кареты. Но постепенно ночь заканчивалась, становилось светлее и на улицах оживлённее. Появились прохожие и карета двигались одна за другой. И всё-таки Ник дошёл до восточного выезда, только нужно было убедиться, что там нет ещё одной засады. Он зашёл во двор последнего дома города, сел на скамейку и принялся наблюдать за выездом. Вроде спокойно, Ник только привстал и хотел идти через выезд, как заметил, что за городской стелой стоит карета. Она, конечно, может просто стоит по своим делам, а может и по поводу Ника. Нужно подождать и разобраться. Ждать пришлось не долго, по тротуару в сторону выезда шёл мужчина с детской коляской. Когда он поравнялся со стелой, из кареты вышли два парня и остановили мужчину. Один из парней приподнял антимоскитную сетку коляски и заглянул внутрь. Мужчина что-то стал громко ему выговаривать. Парни молча развернулись и залезли обратно в карету. Так, засада номер два. Сколько их ещё по городу? Ради кучи денег можно с неделю к людям и поцепляться. По дорогам из города теперь не выбраться, придётся двигать полями.

Ник вернулся в город и пошёл в сторону от восточного выезда. Идти пришлось какими-то закоулками, канавами и развалинами. Несколько раз пришлось перелазить заборы и один раз бежать от собак на территории какого-то предприятия. И вот наконец-то за каким-то сараем показалось чистое поле – город закончился. За полем через двести метров начинался лес, но на этих метрах Ника будет видно со всех сторон. Он посмотрел направо и увидел дорогу, по которой ехало несколько карет. Эта дорога выходила из восточного выезда. Слева была подобная дорога, и она выходила с юго-восточного выезда. С обоих дорог поле хорошо просматривалось и Ник будет как на ладони. Но если эти двести метров проползти, то луговая трава его скроет. Ползти или бежать? Бежать проще, но его могут увидеть из засады и жизнь прощай. Ползти сложнее, но безопаснее. Ник вспомнил армейскую жизнь и пополз по полю, волоча за собой рюкзак.

Поле он прополз за десять минут, среди деревьев приподнялся и посмотрел в сторону одного выезда, потом другого. Вроде спокойно, никто к нему не бежит. Понаблюдав ещё несколько минут, Ник пошёл по лесу на восток. На этом служба в спецкомитете для него закончилась.

Глава 11. Тана

– Мама-мама, вставай! – ревела Тана и тормошила мать, которая лежала в грязи и была придавлена повозкой. Сегодня у Таны был день рождения, и он мог стать днём её смерти, счёт этому шёл уже на минуты.

Жила Тана с матерью в деревне в стране Казар, которая граничила с Социалистическими Республиками. Значительная часть страны раньше входила в Расмийскую империю, но потом её преемник СР подарил эти территории Казару в обмен на лояльность и поддержку в революции. Но подаркам обычно радуются недолго и расплачиваются за них чёрной неблагодарностью. Год назад Западный союз серьёзно взялся за СР и первым делом начал опускать его имидж в лояльных странах. Как-то одномоментно в стране появились странные люди, которые начали говорить о том, что если бы не расмане, то казарцы бы жили в сто раз лучше. Что всё из-за расманян, которые захватили часть территории Казара и мешают местным жителям. То же самое стали писать в газетах и говорить чиновники на собраниях. В стране начались националистические выступления и погромы.

А сутки назад националистический лидер призвал изгнать расманян из страны или всех убить. Из столицы по окраинам стали массово разъезжать повозки, набитые вооружёнными националистами. Вчера вечером они сожгли несколько расманских деревень вместе с населением и об этом тут же узнали в деревне Таны. На сходе было принято решение бросить всё и уехать в СР, потому как жизнь дороже стен и диванов. За час все собрались, загрузили в повозки что могли, и колонна двинулась к границе СР.

Сегодня они подошли к границе, которая пролегала по каньону, через который можно было переехать через мост. Казарские пограничники свой пост бросили, пока их не растоптали беженцы и не прибили националисты. А пограничники СР подготовили мост к взрыву, чтобы нацики не вторглись в их страну. Колонна из деревни подошла к мосту утром, но в этот же момент с двух других дорог подъехали две другие колонны с других мест. На перекрёстке возникла мешанина и повозка, на которой ехала Тана с матерью, слетела с обрыва с высоты десяти метров. Мать выбросило в лужу и придавило повозкой, Тана упала рядом невредимая. Обрыв был отвесный и спуститься с него можно было только возле моста. Несколько мужчин из деревни попытались это сделать, но им не дали пограничники, так как нужно было срочно переезжать через мост и освобождать дорогу для повозок других беженцев. В итоге к Тане так никто из соседей и не спустился, а проезжающие и идущие в сторону моста другие беженцы только смотрели на них с жалостью и ничем не могли помочь. Потому что им самим нужно было как можно быстрее перейти границу.

В один момент пограничники увидели лежащую под обрывом повозку и стали спускаться возле моста, чтобы помочь. Но тут один из солдат что-то закричал и показал вглубь страны. Все повернулись и увидели на горизонте клубы пыли – это к границе приближались нацики на лошадях. Беженцы закричали и стали подгонять своих лошадей, везущих повозки, а пешие побежали через мост. Пограничники, которые хотели помочь Тане и матери, бросились на дорогу подталкивать повозки и помогать беженцам.

– Всё Тана, вот и пришла наша смерть, прямо в твой день рождения. – сказала мать и заплакала.

На мост заходили последние беженцы и заезжали последние повозки, но и нацики уже были близко. Было видно, что пограничники смотрели в сторону Таны и решали, что делать. Но потом приняли решение, что спасти их не успеют и что пора взрывать мост. И они повернулись и пошли через мост к пограничному пункту.

На мост же заезжали два самых последних фургона. Сзади них на двух конях ехали два мужчины. Когда они проезжали мимо повозки Таны один из мужчин увидел их с матерью. Он что-то сказал другому мужчине, они дернули поводья и помчались к мосту. Там они спустились с обрыва по тропинке и подъехали к повозке. Оба спрыгнули с коней, приподняли повозку и вытащили мать из-под неё. Тут же посадили мать на одного коня, Тану на другого, залезли на коней сами и помчались к мосту. Параллельно с ними с отставанием в пятьдесят метров по дороге на лошадях мчалась группа нациков, которые что-то громко кричали.

Возле моста лошади с Таной и её матерью начали подниматься на дорогу, расстояние до нациков сократилось до десяти метров. Мужчины погнали коней через мост, рядом засвистели стрелы – нацики стали по ним стрелять из арбалетов. Одна из стрел попала в ногу мужчине, который вёз мать. Он вскрикнул и ещё сильнее дёрнул за поводья. Но тут они доскакали до конца моста и въехали на территорию СР.