Дмитрий Иванцов – Агрессия. Зелёный луч (страница 1)
Дмитрий Иванцов
Агрессия. Зелёный луч
Глава 1. Выбор
В тот день я и не подозревал, что до точки коренного изменения моей жизни оставалось всего полтора года. И что я сам скоро начну в корне менять жизнь восьми миллиардам человек, чтобы сохранить жизни ещё пятнадцать миллиардам. А кто может оказать влияние на жизни миллиардов и ему за это ничего не будет? Только политик, и вот мне, профессиональному историку пришлось им и стать. Впрочем, до этого ещё нужно дожить. А пока…
– И в конце новостей последняя информация об астероиде Оген. Его прибытие в нашу систему ожидается через семьдесят семь лет. По последним вычислениям астрономов вероятность столкновения астероида с нашей планетой составляет восемьдесят три процента. Пять лет назад учёные оценивали эту вероятность в шестьдесят четыре процента. Уточнить траекторию движения астероида и более точно рассчитать вероятность столкновения с Сантагой позволит новый автоматический зонд, который будет запущен в конце этого года.
Приятный голос ведущей программы новостей действовал расслабляюще и навевал сон. Хотя озвученная ей информация наоборот должна была мобилизовать. Тем более, что параллельно с речью ведущей на телестене показывался видеоряд смоделированного столкновения астероида с планетой. И в результате этого удара астероид разваливался на части, впрочем, так же, как и планета. Осколки в разные стороны, вспышка, дым и всё, нет планеты, нет разумной расы с двадцатитысячной историей современной цивилизации. Ещё час назад на планете жили люди, что-то создавали, радовались жизни, а сейчас их нет.
Хотя может быть, когда автозонд сядет на астероид и полетает на нём с годик, то учёные более точно просчитают его траекторию и определят, что угрозы нет. А может и наоборот, скажут, что столкновение неизбежно. За пять лет вон вероятность этого повысилась на целых девятнадцать процентов. А если ещё через пять лет добавится тоже столько же процентов, то их станет уже сто два.
– Эй, сосед. Если к восьмидесяти трём процентам прибавить девятнадцать, то столкновение с астероидом состоится точно и этого коррекционного центра уже не будет.
– А-а-а, народ, Вуанол сказал, что нашего коррекционного центра больше не будет! – с криком подхватился сосед, отчего все жильцы блока повскакивали с кроватей и уставились на нас.
Ну вот же умственно неумственный сосед, совсем без мозгов, всегда улавливает только кусок фразы.
– Чего вы тут разгалделись? – в открытую дверь заглянул коридорный. – Выключились тут у меня, иначе дверь на ключ и будете весь день без развлечений сидеть. Так, Вуанол, на тесты.
Я нехотя встал с кровати, вышел из блока и пошёл за коридорным. Идти было нужно не далеко, в конце коридора автоматически открылась дверь, предварительно сканировав моего сопровождающего. А после того, как мы прошли через проём, она также неслышно за нами закрылась. Ну а дальше длинный коридор, поворот направо и пятая дверь наша. Вот и табличка на ней соответствующая – «Тестировочная». Сопровождающий постучал и открыл дверь. Внутри всё как обычно, современный стол, оборудование и врачиха. Захожу в кабинет, сажусь на стул, коридорный встаёт в углу комнаты. Он там всегда стоит, когда приводит задержанцев на тестирование. Ведь тут все постояльцы с повышенным уровнем агрессивности, вдруг оборудование бить начнут, а то даже и на врача набросятся.
– Здравствуйте, доктор.
– Здравствуй, Вуанол. Надевай шлем и расслабься.
– Расслабляться я предпочитаю…
– … знаю, надевай шлем и сиди молча пять минут.
Спорить смысла нет, шлем надеваю и молча сижу, пока врач пялится в монитор. Интересно было бы заглянуть на экран, что там про меня показывают. А можно и не тратить на это время, всё равно врач сейчас мне сам об этом расскажет. И точно:
– Ну что я тебе скажу. – выдала доктор стандартную фразу. – Ты у нас уже семнадцатый раз и перерывы у тебя между попаданиями каждый раз всё короче и короче. Между первым и вторым циклом ты был на свободе полгода, между десятым и одиннадцатым три месяца, а перед семнадцатым уже месяц. Уровень твоей агрессивности неуклонно растёт, хотя мы и проводим коррекцию.
Да, мы ведь в коррекционном центре. Сеть таких центров была построена на острове в ходе нейрореформы и попадают в них люди, которые проявляют агрессию по отношению к другим. И таких постояльцев в центрах два вида, первые агрессивны на словах и проводят в корректирующем центре месяц. Их называют крикунами. Вторые распускают руки и проявляют физическое насилие. Их называют физунами и держат в центрах уже годами в зависимости от величины вреда, который они нанесли другим людям. Я вхожу в первую категорию, но в центр попадаю часто, что нетипично. Таких, как я, на планете считанные единицы. Обычно агрессию проявляют один-два, редко три раза. Затем посидят в центре столько же раз по месяцу и успокаиваются. Ну и тут разные корректирующие процедуры, надевают на голову шлем и что-то там в мозге подправляют, чтобы человек больше на других не орал. На всех эта процедура действует, а на меня нет. Сколько бы я коррекцию ни проходил, так всегда после неё мой уровень агрессивности пусть и ненамного, но повышается вместо того, чтобы ослабиться. Хотя несколько раз процедуру коррекции на мне не применяли, а уровень всё равно повысился. И какие только медицинские и психологические светила меня не изучали. Что только они со мной не делали, но всё остаётся по-старому. Поэтому периодически я срываюсь, ору на кого-нибудь и меня после этого отправляют в коррекционный центр на месяц. Всё бы ничего, но таких как я, после первого срыва сразу же заносят в реестр насилия.
А после такого жизнь резко усложняется. Приходишь устраиваться на работу, показываешь диплом, тебе кадровик улыбается, а потом проверяет тебя по реестру, и улыбка сползает с лица. «Мы с вами свяжемся», и на этом всё. Ну и правильно, а кому нужен работник с высоким уровнем агрессии? Также и с девчонками, только начинаешь с ними серьёзно мутить, а они тебя по реестру прогоняют и тут же перестают контактировать. Тоже правильно, а кому нужен муж, который будет орать на тебя целыми днями? Конечно, в масштабах планеты, этот реестр очень даже эффективен. Уровень агрессии среди цивилизованного человечества стал после его внедрения постепенно понижаться. Все стали культурными и вежливыми. Раньше на неадеквата было наткнуться очень даже легко, то наорут, а то даже и бить начнут. Домашнее насилие вон процветало, в каждой десятой семье было замечено. Но после начала нейрореформы это всё пошло на убыль. А на семидесятую её годовщину случаев насилия и агрессии стало наперечёт. Раньше об убийствах-то сообщали, если жертвами стало не менее трёх человек, а теперь неделю обсуждают, как кто-то на кого-то накричал в парке. Это, кстати, было за здравие, а теперь за упокой. В некоторых людях генетическая программа агрессии проявлялась очень сильно и её нельзя было ослабить методами нейрореформы. Мне эта программа досталась от матери, а ей от её матери. Моя мать срывалась по любому поводу и без него, и моя бабушка тоже. А отец и дед были суперспокойными. Но это спокойствие мне по наследству не досталось, иначе бы я жил себе безбедно и комфортно, как большинство жителей планеты. Преступность почти нулевая, военных конфликтов на планете уже тридцать лет ни одного. Военных расходов на оборону нет, на полицию и коррекционную систему они минимальные. Уровень жизни на планете высокий, рабочий день пять часов, рабочая неделя четыре дня, отпуск четыре месяца в году. Живи – не хочу. Вот эта фраза относится как раз ко мне.
Первый раз я сорвался в турпоходе и наорал на одну девушку, которая перепутала меня со своим парнем и облила меня холодной водой. Через полчаса приехала полиция и меня увезли в коррекционный центр. Там койка в блоке, тестирование, корректирующие процедуры, часовая прогулка во дворе, телестена и книги. Плюс в качестве бонуса сообщение о моём увольнении. Через месяц меня выпустили, кое-как устроился на приличную работу, но через полгода сорвался на соседа по кабинету и опять в центр на ту же койку. Через месяц опять выпустили, но на приличную работу после двух случаев уже не брали. Пришлось перебиваться работой неприличной, то есть той, которая мне не нравилась. А на такой работе уровень агрессии с чего будет понижаться? Вот срывы мои и начали повторяться всё чаще.
– Такими темпами тебе осталось до физуна всего десять циклов. – продолжала оглашать мне мои перспективы врач. Это она о том, что через десять периодов попадания в корректирующий центр мой уровень агрессии настолько повысится, что я дойду до рукоприкладства. После чего цикл в центре будет длиться уже не месяц, а от года до пяти за «причинение легкого вреда здоровью», от пяти до десяти за тяжёлый вред и пожизненное за убийство.
Какой год, какие десять, какое пожизненное? Я не могу долго находиться в четырёх стенах, мне нужна смена впечатлений и динамика. Что? Как я переношу месяц в корректирующем центре? Плохо переношу, на пределе. Ещё с неделю нахождения в блоке, и я начну на всех бросаться.
– Доктор, ну и какие у меня перспективы? – задал я стандартный, повторяющийся от цикла к циклу вопрос, и получил на него такой же ответ.