Дмитрий Иванов – Без права на остановку (страница 13)

— Крансекейке? — услышав знакомое слово, моя норвежская сладкоежка заволновалась. — Я их люблю! Её… то есть… Его, — поправилась она.

— Это она так «муравейник» называет, — перевожу я друзьям.

— Ну в самом деле, чего тут думать — давайте к нам! — приобнял меня Дусь. — Дом прямо у набережной, рукой подать.

Причин отказываться не вижу. КГБшник наш уже вернулся и маячит где-то за кустами — значит, мы под присмотром. Девчонки между собой нашли контакт. Марта, небось, ещё хочет малыша потискать и продегустировать этот самый «крансекейке». Ну, раз сказали, что он есть… Да и новостями хорошо бы обменяться — давно не виделись.

Идём в гости. Надо сказать, трудности начались сразу. У них очень необычный лифт в доме оказался. Старинный какой-то, хотя городу и тридцати лет нет. При этом ещё и громыхает как ненормальный. Но главное — он открытый! То есть просто клетка, которая ездила вверх-вниз, ну и вместо дверок — решётки.

Марта тормозит у входа, как тот осёл из «Кавказской пленницы» и дальше — ни в какую. Да и тесно в кабине лифта — впятером впритык надо стоять.

— Ты чего⁈ Не бойся! Я сначала тоже удивлялась, а теперь привыкла, — успокаивает её Огдо.

Совместными усилиями мы таки запихнули Марту внутрь, причем половина успеха была за мной — я незаметно ущипнул подругу за задницу. Принцесса взвизгнула, метнула в меня возмущенный взгляд, но из ступора вышла.

Доехали до седьмого этажа. Саня почему-то не стал открывать ключом дверь своей квартиры, а тыкнул мощной ручищей в кнопку звонка.

— Забыл сказать… у нас гостья. Да ты её знаешь! Жанна из Норильска.

Епть! А вот зря «забыл»! Так бы не видать Марточке «крансекейке». Потому как с Жанкой у нас было… ну, короче, было. А ну как ляпнет чего при Марте? Нет, тогда мы с принцессой даже знакомы не были, и я предполагать не мог, что познакомлюсь, но всё равно некомфортно. А ведь Жанна обязательно ляпнет! Она баба простая, и при этом мне многим обязана — я её в горком ВЛКСМ начальником отдела пристроил. Хотя с тех пор она, наверное, карьеру сделала? А может, и не сделала, а наоборот — покатилась вниз. От неё всего можно ожидать.

— Толя-я-я! — радостно заорала Жанна, одетая в неприлично короткий топик и короткую же юбку.

Ещё и на шею мне бросилась! Но скандала не случилось. Видать, Жанка поумнела. А ещё она вышла замуж и у Сашки Дуся гостит вместе со своим мужем — щуплым парнем лет тридцати.

По причине наличия в квартире двух советских и одной норвежской сладкоежки, тортика нам с Саньком не досталось. Поэтому довольствуемся чаем и беседами. Оказывается, Иван и Жанна поженились всего неделю назад, и, как я понял, парень связал себя узами брака из карьерных соображений. Дело в том, что Ваня работал у папы Жанны, пока тот был первым в Ленинском райкоме Красноярска, но сейчас папа — первый секретарь Дивногорского райкома. Вот такие дела! Поэтому и приехали сюда новобрачные проведать родителей да подружку Жанны — Огдо.

Интересно, сказала она ему, что детей у неё быть не может? И вроде как вообще не планировала замуж выходить? Впрочем, не моё это дело. Но все же подсознание не удержалось и ехидно прошептало: «Так себе вариант выбрала. Я — лучше».

Девушки щебечут на кухне, а мы мужские разговоры ведём на маленьком балкончике. Ваня курит одну сигарету за другой. Он ещё и курящий!

— Смотри какая ситуация: у меня сейчас четыре точки в Красноярске, и две здесь хочу открыть. Сам понимаешь — тесть следить за ними не станет, слишком высокого полёта он птица. Я предлагаю тебе взять их под контроль. Не бесплатно — по сотке в месяц за присмотр. Итого, двести рубликов как с куста! Плохо разве? У тебя вон второй скоро родится…

— Вторая, — проворчал Александр, — Дочку хочу!

— Кто будет, тот и будет, — мудро не стал спорить Иван.

— Так это… надо увольняться? — сомневается Дусь.

— Наоборот, тебя тут все знают! Работай как работал, в патрульных. Это даже лучше!

А речь шла о… видеосалонах! Интересно, но именно тогда, когда я сам собирался эту лавочку прикрыть, кто-то другой, вроде Вани, наоборот расширяется. Доходы с проката для меня сейчас — это так, мелочь на карманные расходы. Особенно если сравнивать с теми деньгами, что немцы обещали на следующей неделе.

Да ещё в стране стали прикручивать гайки, контролируя доходы кооператоров. А если платить налоги, то бизнес этот уже и не такой выгодный получается. К моим не лезут, но это — пока я что-то значу в городе. А не будь меня… Хотя у Вани и Жанны поддержка во власти тоже имеется.

— Репертуар — первое дело тут. Никто не пойдёт на старые, не раз виденные, фильмы. Только импорт! США, Франция… И никакой порнухи… хотя бы в первое время, — неожиданно для себя начинаю давать советы начинающему бизнесмену.

— Тихо ты! — испуганно вжал голову в плечи Александр, очевидно, боясь, что запретное слово услышит Огдо.

— Спокойно, — отмахнулся я, — если и услышит, скажем, что это название французской оперы. «Порнухетта». Автор — Монпарнас.

Сашка криво усмехнулся. А я уже вошёл во вкус:

— И от хулиганов нужна защита. Да просто ставь на продажу билетов крепких парней. Например, из афгана…

— Я думал вот как раз Саню привлечь. Он же боксёр и мент.

— В каждую точку нанимай своих ребят, парочки хватит. Утром пусть один сидит, а вечером — лучше двоих ставь. Саня само собой нужен!

— Я не решил ещё, — ворчит боксер-мент.

«Огдо будет решать», — хмыкнул я про себя.

Из кухни показалась Мартина головка.

— Толя, надо девочкам сделать выезд в Норвегию! — сказала она, а потом что-то защебетала на своём норвежском.

Ладно, я уже немного поднатаскался и понимаю через раз. Вроде слово «подарок» было… и «выезд» мелькнуло. А может «подарок проездом»?.. Ну ладно, что-то придумала, хочет удивить. Только вот чего язык-то у неё заплетается?

— Вы что там, пьёте? — ахнул Саня и решительно направился в кухню, спасать беременную жену.

— Вы что там, бухаете? — повторил его слова я.

— Вы что, без нас? — возмутился Иван и сразу из подкаблучника превратился в нормального парня.

Глава 10

Марта, судя по голосу и походке, уже приняла на грудь. Причём не символически, а так, по-взрослому — когда вставала из-за стола, заметно качнулась. Конечно, девушки закусывали — на столе: яблоки, сыр и нарезанная колбаска. Вру, ещё клубника была, но её схомячили первой. Прям всю большую корзинку, в которой, наверное, этой клубники литра два было.

— Что у вас тут, барышни, есть что бухнуть? — с показным радушием спросил я, хотя внутри закипал.

Так как увиденное на кухне мне откровенно не понравилось. Нет, беременная Огдо не бухала, слава Богу. Она с гордым видом пила кофе, которое сама себе и сварила. Но вот рядышком на столе красовались две бутылки, и одна из которых уже была пустая.

Что за пойло? А вот пока непонятно. Натурпродукт какой-то, а значит, могло быть всё, что угодно: от домашнего компота до убойной сивухи.

Я с деланой улыбкой беру пустую бутылку и нюхаю. В нос шибануло чем-то вишнёвым и откровенно алкогольным. Кручу башкой в поисках хозяйки этого зелья, и вижу, как забегали окосевшие глазки Жанны.

— Ваше? — спрашиваю у неё вежливо, даже интеллигентно, хотя на языке вертелось совсем другое, куда более резкое: «Твоё, что ли⁈» Но рядом законный супруг, так что сдерживаюсь.

— Ну… немного угостились, — протянула она под моим напором, не став отрицать факт спаивания иностранной гостьи. — Папа сам делает. Но настойка слабенькая. Совсем, как пиво.

— Да, Толь, некрепкая она, градусов двадцать всего. Или чуть больше, — тут же влез Иван, простодушно опровергнув враньё жены.

Двадцать⁈ Ни… ничего себе! Двадцать! Это полбутылки водяры на двоих! Даже больше, ибо из второй они тоже успели прилично отхлебнуть. Это, считай, в каждой красивой девочке, исключая Огдо, грамм так по сто пятьдесят, а то и двести, плескается продукта, крепостью, по шкале Менделеева, сорок градусов! Ещё и без нормальной закуси.

Отвлёкся, и всё — напоили мою Марту! В рамках культурной программы, так сказать. Ну как же в СССР без этой доброй традиции? Интернациональный обмен, блин!

— Как компотик, вкусная-я-я, — поддакнула пьяная принцесса своей новоиспеченной подружайке.

Смотрю с осуждением то на бывшую любовницу, то на нынешнею. Но если нынешняя вины за собой не чувствует и мордашка у неё безмятежно чебурашистая, только ластится, рукой ероша мой ежик на голове, и что-то щебечет про визы на своём, то вот Жанна, несмотря на опьянение, чует «чьё мясо кошка съела» и виновато отводит глаза.

— Попробуй, Толя, — ласковая ладошка Марты тянется к бутылке на столе, желая, наверное, всем налить. Но… промахивается.

Куда ей состязаться с олимпийским чемпионом по боксу⁈ Я шустро схватил недопитый пол-литровый пузырь из-под газировки «Тархун» и со словами «Ну-ка, дай заценю!» засосал всё, что там осталось.

А хороша, надо признать, настоечка. Сладенькая, мягкая… и коварная. Градус где-то рядом, но скраден — сразу и не поймёшь. Тем более, девочки ещё и разбавляли её яблочным соком: трёхлитровая банка стояла тут же на столе.

Всё, конец пьянке! Но как теперь ехать на машине назад? Может, парни отвезут? Хотя Сашка, вижу, успел хлебнуть остатки из первой!

— Отличная вещь да? — заглядывая в лицо и радуясь так, будто сам её настаивал, спросил Ваня и достал ещё одну бутылку этого самого псевдо -«Тархуна» откуда-то из сумки под столом!