Дмитрий Хван – Хозяин Амура (страница 66)
— Ты же знаешь, что случилось вчера? Сегодня, значит, будет заварушка… — сказал Павел, поморщившись.
— Я о том и толкую! — воскликнул капитан. — Хорошо бы знать, зацепит нас или нет? А то, может, скоро придется и химические гранаты да противогазы со склада поднимать.
— Ну, это ты хватанул через край! — воскликнул Грауль.
— Позволь, все же я обстановку разведаю! — энергично проговорил Василий, оправляя широкий пояс.
— Не стоит, — покачал головой Грауль. — На тебе охрана периметра и твои молодцы. Я схожу, своих ребят возьму, самых толковых, что Оксеншерну брали. — Янотовский хотел уж было отдать приказ готовить коней, но Павел остановил его: — Так пойдем, лишнее внимание мне ни к чему.
— Ты лицом своим его привлекаешь, — усмехнулся начальник арсенала, поглаживая аккуратно постриженную бороду. — Вылитый иноземец!
— Ну вот за купца немецкого и сойду! — улыбнулся в ответ Павел. — Ты бы, конечно, на меня и ферязь дорогущую одел, и шапку горлатную…
До торговых рядов прошли без проблем, всегда оживленная в этот час Варварка была пуста до самой площади. Павлу даже стало немного не по себе от созерцания этой пустоты. Близ Английского подворья ангарцы увидели пару недвижных тел, лежавших на окровавленном снегу. По всей видимости, это были те, кто пытался направить гнев разгоряченной алкоголем толпы против Никиты Романова. Далее стояла церковь Святой Варвары, давшая этой улице укрепившееся за ней имя. Пройдя мимо церковной ограды, Павел оказался перед Красной площадью, заставленной в несколько рядов торговыми лавками. Сейчас торговые ряды на площади были почти пусты, немногие запоздалые торговцы с передних линий спешно увозили свой товар, опасаясь дальнейших волнений, а то и грабежа. Ведь некоторые лавки уже были нещадно обчищены. Кое-где еще были слышны вскрики, шум драки. Однако же никакой толпы на площади не было.
— Пошли обратно, — сказал Грауль, отступая назад. — Черт-те что творится…
Однако, не успев пройти и пары шагов, ангарцы были остановлены резким окриком:
— Эй ты, немчин!
Павел оглянулся. Окликнувшим его оказался плотный мужичина весьма свирепого вида. Взгляд ангарца задержался на дубинке с железным навершием, коей поигрывал этот лиходей, как шепотом окрестил его Есений.
— Кто таков? Какого ляда тут делаешь? — неспешно задавал он вопросы ангарцам, а за его спиной появилось еще семеро таких же мужичин, вооруженных саблями, за поясами у них торчали пистоли. — Иль ты купчина?
Грауль кожей почувствовал, как его хлопцы потянули руки к револьверам, и хрипло рыкнул, повернув голову:
— Отставить оружие!
— Ну! — напрягся мужичина.
— А ты кто такой, чтобы меня о сем спрашивать? — отвечал ему Павел, положив одну руку на кобуру, а другой делая своим ребятам знак попятиться.
— Складно говоришь, немчин, — кивнул лиходей. — Лицо твое незнакомо мне, да и холопья, вижу, боевые, ишь, как боровы… Истинно, при купце токмо таковые и надобны, — растягивая слова, приторно говорил верзила. — Так откуда, говоришь, шел? — Огромный кулак мужика крепко сжал дубинку, а маленькие глазки под кустистыми бровями буравили Грауля насквозь.
Савва и Устин, лучшие из ребят Грауля, недовольно заворчали в ответ на слова незнакомца, явно желая устроить драку.
— С Варварки шли, узнать, что тут деется, — сказал Павел, сердито поглядывая на разминающих плечи молодцов. — Это не холопы, а товарищи мои…
— А мне один хрен, — усмехнулся мужик, становясь боком и выглядывая кого-то среди рядов. — Да ты, купчина, иди уж отсель подобру-поздорову, поспешай! Не ровен час, попадешь, как кур в ощип. — И добавил еле слышно: — Не твоего ума дела тутошние.
Ангарец счел за лучшее поскорее убираться с площади и, не сводя глаз с главаря и его дубинки, прошел мимо него, догоняя своих парней, спешащих уже к Варварке. Оборотившись на мгновение, Грауль не увидал уж никого на прежнем месте.
«Что за черт?! Верно, люди Морозова или Романова то были. Хорошо, без пальбы обошлось, — думал он, проходя мимо церковной ограды. — Еще не хватало оказаться внутри боярской схватки за власть и трон! Никакие револьверы тут отбиться не помогут, затопчут, не заметив!»
До двора оставалось совсем немного, когда в начале улицы показались верховые, числом более двух десятков, а за ними — небольшой возок. Пустая улица тут же наполнилась конским топотом по укатанному снегу, всхрапыванием и ржанием животных. Всадники закрутились близ ворот Английского подворья, выкликивая кого-то. Однако ответа им не было, ворота также не открывались, и тогда передние, стеганув коней, бросили их вверх по Варварке. Катил по насту и возок, окруженный всадниками.
— Ходу! — закричал Грауль, толкая в спину Савву, бывшего монастырского холопа, несколько лет назад выкупленного в Нижнем Новгороде из кабалы.
Нагнали их у самых ворот родного двора, причем Савва и Устин первыми достигли открытой уже калитки и теперь, вытащив оружие и взведя курки, ждали приказа своего начальника. Есений, неудачно поскользнувшись и стукнувшись плечом о тяжелую, обитую железом створку, успел-таки выхватить револьвер и вслед за парнями наставить его на приближающуюся с великим шумом кавалькаду. Грауль оценил этот поступок юноши.
Наверху, на башенке караульни, синхронно щелкнули взводимые курки — капитан был начеку, держа всадников на прицеле дюжины винтовок. Павла, собиравшегося скрыться за дверью, потянул за рукав Есений, кивая на переднего всадника:
— Гляди, Павел Лукич…
Запястье ерзавшего в седле воина облегала кожаная тесемка, на которой висела недавно виденная на Красной площади дубинка с железным шишаком. И она, похоже, совсем недавно была в деле — бурые сгустки крови, приставшие к шишаку, испачкали богатую ферязь всадника в месте, где она к ней прикасалась.
— Постой! — остановил Грауля крик дородного боярина, чья одежда была обагрена чужой кровью. — Ангарский сей двор? Кликни набольшего средь вас, да поторопись!
— А вы кто такие? — ответил за Грауля Янотовский.
— Скажи, от боярина Морозова… Глеба Ивановича пришли! Спеши! — Всадники то и дело оглядывались по сторонам с немалой опаскою, словно ждали погони.
— Я набольший здесь, — проговорил Павел, оглядывая всадников. — Барон Грауль, Павел Лукич, к вашим услугам! Что вы хотите от нас? Ничьей стороны не держим!
— Будь милостив, барон! — перекинув ногу, спрыгнул с коня молодой воин, чья кисть была перевязана окровавленной тряпицей. — Укрой на дворе невеликое число людей, а опосля заберем мы их, да не обидим с отдарками!
— Я не желаю влезать в чужую драку! — твердо и спокойно сказал Грауль, а взгляд его задержался на расписном крытом возке. Ему показалось, что сквозь малюсенькое оконце там мелькнуло девичье лицо.
— Да будьте же вы милосердны! — вскричал вдруг убеленный сединами старик, правивший лошадью, что тянула возок. — Ради Христа! Ради Господа нашего!
— Двор сей досмотрен не будет, — убеждающе говорил воин с перевязанной кистью, но миг спустя он переменился в лице и с тоской в голосе обратился к дородному боярину: — Ай, Глеб Иванович, нету времени у нас! А Китай-город, Бог даст, минуем! Поспешать надо!
Он уже схватился за луку седла, чтобы запрыгнуть на коня, как Павел сказал ему в спину:
— Коли вопрос жизни и смерти, ладно! Несколько человек укрою!
Из возка вышли две молодые женщины, чьи лица и одежды были скрыты плотной тканью накидки, так что видны были только глаза и руки, на пальчиках которых сверкали дорогие камешки в золотой оправе. Вслед за ними за ограду Ангарского двора прошмыгнули еще пять человек, по всей видимости их служек, а последними прошли трое молодых мужчин, в том числе и воин с пораненной ладонью, перемотанной кровавой тряпицей. Этих Грауль тут же определил как телохранителей. Кого именно они охраняли, догадаться было несложно.
Едва мужчины оказались внутри, кавалькада пришла в движение, всадники пронзительно засвистели, загикали. Лязгнул тяжелый засов ворот, а конники и пустой уже возок за ними, сорвавшись с места, спешили к Варварским воротам.
— Никодим Иванович! — Павел подозвал управляющего, стоявшего неподалеку в ожидании приказов. — Веди новых гостей в корпус к шведам, сели на второй этаж… Да выдай им одежу немецкого образца.
— Во-от ишшо! — с вызовом гаркнул молодой воин, на щеках его мигом вспыхнул румянец. — Я немецкое вовек не одену!
— Здесь я приказываю! — хищно оскалившись и сузив глаза, повернулся к нему Грауль. — Коли скажу, так и бороду соскоблишь! А иначе… — Перст ангарца указал на недавно закрывшуюся дверь, отчего пылкий молодец тут же сник, потупив взгляд. — Иначе выход там, — закончил Павел. — И более препирательств я не потерплю! — И снова обратился к Сомову: — Никодим, проводи гостей.
Десяток новых постояльцев двора, не проронив ни слова, прошли по очищенной от снега широкой тропинке вслед за белобородым управляющим и скрылись за белой оштукатуренной стеной одного из корпусов, отстоящих друг от друга на добрую дюжину метров.
— Ну, Василий Григорьевич, а теперь смотри в оба! — Грауль, тяжело вздохнув, по-дружески хлопнул Янотовского по плечу и добавил: — Если люди Никиты про это прознают, тяжко будет…
Внешне глава Ангарского двора выглядел спокойным, но Василий понимал, что на самом деле творилось в душе старшего товарища. Сколько раз ранее Грауль повторял о том, что ангарцам недопустимо влезать в разного рода разборки бояр и дворян, но теперь именно он втянул сибирцев в одну из самых опасных авантюр — борьбу за московский трон. Таковыми были мысли начальника охраны двора. Покачавши головой, Янотовский отправился к своим ребятам, чтобы поставить перед ними первоочередные задачи.