Дмитрий Хван – Хозяин Амура (страница 65)
В ответ швед молча помотал головой, а чуть позже проговорил:
— По правде говоря, я думал, вы оставите нас в Пернове, а не повезете в глубь Московии…
— Мы могли бы находиться под арестом и в Эстляндии, — вторил ему присутствовавший тут же Эрик Аксельссон, младший брат. — Вместе с отцом.
— Он приедет к вам позже, — сказал Павел. — А ареста не будет. Если от вас отказалась королева Кристина, то великий князь Сокол с радостию примет вас на честную службу. А у меня есть еще вопросы…
Грауль повернулся к Йохану.
— Я не успел поговорить с тобой в дороге, — начал разговор Павел. — Но теперь мне это нужно, дабы прояснить для себя некоторые детали…
Ангарец подождал, покуда Харальд переведет старшему Аксельссону его слова.
— Что вы хотите знать, господин барон? — не слишком любезно проговорил Йохан, убирая прилипшие к мокрому лбу волосы. — Неужели отец мало вам рассказал?
— Я хотел бы выслушать вас, — отвечал Грауль. — Почему вдруг вашу весьма уважаемую семью так запросто свергли, убрали со всех постов, лишили замков и поместий?
— Вы спрашивали отца об этом, — устало проговорил швед. — Что же, я повторю… Неудачи в войне нужно переложить на чьи-то плечи, так? Но королевский двор не может быть запятнан! Верно?
— Наверное, — пожал плечами Павел, с интересом посматривая на розовеющее лицо собеседника.
— Интриги тоже не вчера придумали, — продолжил Оксеншерна, посмеиваясь. — Не всем нравилось то, что наша семья прибрала к рукам лучшие посты в королевстве. Многие были бы не прочь занять эти места сами. Но в открытое противостояние с отцом… — хохотнул Йохан, расстегивая верхние пуговицы камзола — в комнате было жарко натоплено, — не дерзнул бы вступить никто! Покуда Кристина не дала к этому повода, устроив истерику после потопления армии Горна.
— Разве в этом виноват Аксель? — удивился Павел.
— Кто же еще! — хмыкнул Йохан нарочито громко. — Потому отца и отправили в Эстляндию, хотя должность наместника должна была вскоре стать моей, — кисло улыбнулся он, отирая лицо расшитым узорами платком. — Ну а потом мой отец неожиданно попадает в плен, происходит буча при дворе…
— Делагарди? — спросил ангарец.
— Они поначалу интриговали против отца, но потом оба отговаривали Кристину от излишнего проявления гнева, — махнул рукой швед, грустно усмехнувшись. — Потому обошлось только нами… Остальных, даже дядюшку Габриеля Бенгтссона, не тронули! Обошлось, зато… — задумался сын опального риксканцлера.
— Что ты имеешь в виду? — нетерпеливо спросил Грауль.
— Партия Кристины выиграла, война в Европе для Швеции закончена, — развел руки в стороны Йохан. — Она хотела покончить с войной, опасаясь Польши, но борьба с Польшей — это именно то, что ждет Швецию, если, конечно, наши солдаты не оставят восточную Померанию полякам.
Ночью чутко спавший Павел проснулся от непонятного шума, коим наполнился первый этаж. Вскоре по ступеням, ведущим наверх, в его комнаты, застучали сапоги. Ангарец достал из-под подушки револьвер, встал с кровати и принялся шарить по верху небольшого шкафчика в поисках спичек, чтобы зажечь лампу. В это время в дверь его спальни забарабанили самым бесцеремонным образом.
— Павел Лукич! — раздался вдруг донельзя взволнованный голос Есения. — Открывай! Государь преставился!
Ангарец бросился к двери, мгновенно отодвинув громко лязгнувший засов.
— Да ты что?! — взволнованно произнес Павел, опуская руку парня, держащую фонарь у самого его лица. — Когда?
— Сегодня, днем ишшо! — Есений неотрывно смотрел на ангарца широко открытыми глазами.
— Кто известил? — спросил Грауль, одеваясь. — Да посвети мне фонарем!
— Дьяк приходил, с приказа Большого дворца, тот самый, что бывал уж летом, — затараторил Есений. — Да сразу и ушел! Тебя, Павел Лукич, ждать не мочно ему уж было, бо страху он безмерно имал.
Начальник Ангарского двора, задумавшись, вдруг присел на стоявшую рядом низенькую лавочку, оставив в руках вязаный свитер. Прислонившись к стене, он лихорадочно обдумывал, чего ожидать с самого утра? И Никита Иванович не преминет воспользоваться шансом выкинуть из Кремля регента, да и Борис Морозов сделает все, чтобы удержаться у трона. Он, несомненно, будет ратовать за царствование вдовы государя. А значит, схватки за власть никак не избежать. Главное, как думал Павел, переждать эту бучу, оставшись в стороне. А уж наладить отношения с любым из конкурентов будет несложно.
— Есений, зови ко мне Никодима Ивановича, но прежде будите дворню. Пусть мужики будут наготове. Мало ли чего…
— Так ведь уже, — проговорил парень. — Дубинки да топорки выдали.
— Как бы арсенал не пришлось отмыкать, — махнул рукой ангарец. — Ступай за Никодимом!
После короткого разговора с Сомовым Грауль вышел на двор перед главными воротами. На улице было так тихо, что он слышал, как, падая, шуршали хлопья снега. Павел закрыл глаза и втянул носом морозный воздух, не спеша выдохнув ртом облачко пара. Он постоял так минуту или две. Спокойно стало на душе. Неслышно подошел Есений, удивленный тем, что Павел Лукич недвижно стоит посреди двора в полном одиночестве.
— Есений? — не поворачивая головы, спросил ангарец.
— Я, батюшка Павел Лукич, — негромко откликнулся юноша и, замявшись, проговорил: — Ишшо что прикажете?
— Думаю, тебе с ребятами сегодня надо потренироваться малость, попозже, — сказал Грауль.
— Глушаки накручивать?! — Лицо парня озарилось искренней радостью, ибо «потренироваться» — это он завсегда. Это два раза не предлагают. Потому как ничего лучше тренировки нету. Каждый раз, когда руки Есения чувствуют приятную тяжесть винтовки, а глаз выцеливает дальнюю мишень, он становится ангарцем, он ощущает себя им. Будто и он, сирота московская, пришел с берегов далекой Ангары…
— Накручивай, — кивнул Павел.
Ноги сами понесли Есения в караулку — так называлась одноэтажное приземистое здание, сложенное из кирпича, которое буквально вросло в землю справа от ворот, одной стороной выходя на Варварку. Там сейчас находились полтора десятка молодых мужчин, поднятых Никодимом после полученного из Кремля известия.
— Погоди! — остановил ангарец юношу. — Ты это… Марфуше подарок мой понравился?
— А то! — воскликнул Есений. — Благодарствует она безмерно! То-то и приданое будет, к ней же Петрушка-кузнец сватался! Так-то! Ну, побег я к ребятам?
— Да, беги… — махнул рукой Грауль, отвернувшись.
Новый день начинался как обычно. Еще затемно на улице появились приказчики, развозившие на возках разнообразный товар к торговым рядам. Покрикивали хрипло возницы, ругаясь на неловких прохожих, что лезли под самые копыта коней. Павел несколько минут еще смотрел на чистое звездное небо, после чего, отерев ладонями лицо от тающих снежинок, решительно направился в палаты — завтракать. Потом он проведет стрельбы, ну а дальше… Дальше по ситуации.
После обеда из караульного дома вышли семеро мужчин с винтовками на плечах и патронными сумками на боку. Обойдя двор, за оградой которого шумела Варварка, они направились к длинному деревянному амбару, в передней части которого находилась оглушительно звенящая кузница. А далее располагался тир — так называлось внутреннее помещение амбара, где тренировались допущенные к стрельбе те работники Ангарского двора, которые присягнули на верность великому князю и народу Сибирской Руси.
А за каменной оградой начинало происходить именно то, чего опасался Павел, — и москвичи, и люди приезжие, сбиваясь в нестройные толпы, то и дело проходили по улице, направляясь на Красную площадь, к торговым рядам, где они собирались в гомонящее сборище. То и дело слышались вопли и крики, перемежающиеся с проклятиями. Поначалу выкрикивали имя Никиты Романова, всячески его понося, но уже скоро эти голоса пропали, а кричавшие крепко побиты разгоряченными горожанами.
Грауль наблюдал за оными действами с небольшой башенки, что была на крыше караульни, вместе с ним были Никодим Сомов и Есений, а также несколько вооруженных парней.
— Никодим Иванович! — окликнул он управляющего — голос приходилось повышать оттого, что Варварка была полна гомонящего народа.
Ситуация неуклонно накалялась — ангарец услыхал, как по улице прокатилась весть о штурме проездных ворот Фроловской башни и драках со стрельцами. А скоро уже появились и первые раненые — нескольких мужиков с залитыми кровью лицами несли на руках вниз по улице.
— Да, Павел Лукич, тут я! — подошел к ангарцу Сомов.
— Собери перед арсеналом тех мужиков, кто стрелять допущен! — приказал Грауль. — Капитана Янотовского ко мне!
— Павел Лукич, а разве к нам на двор полезут?! — с опаской в голосе спросил Есений, когда ушел Сомов.
— Нет, — уверенно ответил ангарец. — Не полезут. Но опасаться оного следует.
Грауль, увидев во дворе Василия Янотовского, бывшего прапорщика подразделения охраны экспедиции Корнея Миронова, оставил парня в башенке и спустился вниз. Василий Григорьевич теперь был начальником арсенала Ангарского двора и занимался обучением новобранцев стрельбе и обращению с оружием, кроме того, в отсутствие Грауля именно он исполнял его обязанности. Посоветовавшись с Василием, Павел решил дополнительно вооружить два десятка мужчин.
Позже Янотовский еще раз подошел к своему начальнику и предложил провести осмотр ближних подступов ко двору, включая Красную площадь, — уж слишком резко стихла и обезлюдела шумящая с самого утра Варварка. Вот Василий и порывался проверить обстановку — быть может, ангарцам вскоре нужно будет занимать круговую оборону?