Дмитрий Хромов – Ваше благородие (страница 8)

– Безусловно. Но, мне кажется, что вас сразу раскроют. Ваше незнание его жизни выдаст вас с головой, – возразил профессор.

– Навряд ли, я сошлюсь, что мне отшибло память, меня избили, например, хулиганы, или в той же полиции.

– Опять потеря памяти, – заметил Александр Маркович с лёгкой язвительностью.

– Я что-нибудь придумаю по ходу, – смутился Сергей. – Но, мне кажется, это рабочий вариант. У вас же найдутся фотографии, где Сергей с друзьями? И вы знаете, где он бывал чаше всего? С кем дружил, что любил?

– Да, – тихо сказала Тамара Анатольевна. – Естественно, мы вам расскажем всё, что знаем.

Дверь в гостиную открылась, и Зинаида внесла ужин. Несколько лёгких закусок, немного салата, основное блюдо, масло, небольшие булочки.

– Прошу вас за стол, – пригласила хозяйка мужчин за стол.

Как ни хотелось Сергею есть, он внимательно наблюдал за действиями хозяев. И старался пользоваться приборами так, как это делали его визави. Он старательно изображал непринуждённость и был уверен, что его манеры приличны. Кушанья, подаваемые Зинаидой, были вкусны, но, по мнению Сергея, излишне солоны. Правда, солёность блюд легко компенсировалась небольшими глотками довольно неплохого сухого вина. Как ни хотелось отведать водки, но её Зина не наливала, поэтому пришлось ограничиться несколькими взглядами на графинчик. Весь ужин прошёл в полной тишине, чувствовалась некая напряжённость. Хозяева переглядывались, косились на Сергея, он же жевал с видом полного безразличия, разглядывая цветастые обои. Наконец ужин подошёл к концу и подали кофе с небольшим пирожным. Хозяин снова закурил, на этот раз, уже не спрашивая Сергея, положил перед ним портсигар и большой коробок со спичками.

– Ну что же, – прервал молчание хозяин квартиры. – За неимением лучшего я, пожалуй, приму ваш план. Возможно, мы сможем узнать что-нибудь новое, что поможет нам раскрыть тайну исчезновения нашего сына.

– Тогда я прямо завтра приступаю. Но вам придётся ответить на мои вопросы. Например, Сергей курил?

– Нет, он же будущий врач. Да и по возрасту ему не пристало этим заниматься, – категорически ответил профессор.

– Курил, – тихо сказала Тамара Анатольевна. – Я несколько раз заставала его за этим занятием.

– Интересно, есть ли ещё что-нибудь, о чём я не знаю? – спросил Александр Маркович.

– Возможно. Мы в последнее время так мало уделяли ему внимания, – вздохнула женщина.

– Возможно? Значит, есть ещё что-то, о чём я не знаю? Не хватало ещё узнать, что он связался с какой-нибудь падшей женщиной или, что ещё хуже, был замечен в какой-нибудь дурной компании, – возмутился профессор, давя недокуренную папиросу в пепельнице.

– Боюсь, что об этом мы узнаем самыми последними. – Тамара Анатольевна взяла уложенную на коленях салфетку и, аккуратно сложив её, положила на стол. Обращаясь к Сергею, добавила: – Что ещё вам будет интересно узнать?

– Он же учился? Значит, нужен адрес института. Если есть ‒ фотографии друзей с его курса, фамилии знакомых. И мне понадобится немного денег на первое время, и одежда, – осмелев от выпитого вина, сказал Кондрашёв. – Да, и есть ли у вас карта города?

– Карта? – переспросил профессор.

– Да, мне понадобится карта. – Сергей не сообразил, зачем ему карта, но посчитал, что лишней она не будет.

– Будет вам карта. – Сергей Маркович внимательно посмотрел на Кондрашёва. – Я пошлю Зинаиду купить вам карту.

– Дорогой, я обещала, что ты дашь заключение о здоровье Сергея Сергеевича. Об этом меня попросили в участке, – сказала Тамара Анатольевна и поднялась из-за стола.

– Ну что ж, заключение так заключение. Сергей Сергеевич, пройдёмте в смотровую комнату. – Хозяин квартиры поднялся и жестом пригласил Кондрашёва следовать за собой.

Пройдя коридор, они зашли в комнату, где профессор принимал пациентов. Александр Маркович надел белоснежный халат, занял своё место за письменным столом и включил настольную лампу.

– Проходите за ширму и раздевайтесь до пояса, – повелительно сказал он, указывая на лёгкую ширму, стоявшую в углу.

– Подождите, Александр Маркович, – остановил его Сергей и без приглашения уселся на стул. – Мне нужно с вами серьёзно поговорить. И я очень прошу отнестись к моим словам серьёзно.

Профессор внимательно посмотрел в глаза Кондрашёва.

– Я вас внимательно слушаю.

– Прошу вас поверить мне, как бы фантастически ни звучал мой рассказ, – Сергей набрал побольше воздуха в грудь. Его одолевали сомнения в правильности своего поступка. Он боялся начать свою исповедь, но понимал, что если он и впредь будет разыгрывать свою роль втёмную, то это может привести его к самым непредсказуемым последствиям. Но и откровение может быть встречено резким неприятием. И он снова окажется на улице, в чужом городе в чужое время. – Обещайте мне, что услышанное вами не выйдет за пределы этого кабинета.

– Подобного я не смогу вам обещать! Если ваши слова принесут неприятности моей семье, я буду вынужден обратиться в полицию. Но перед этим попрошу вас оставить мой дом.

– Нет, нет. Ничего из того, что я вам расскажу, не сможет причинить вред вашей семье.

– Тогда прошу вас, продолжайте. – Профессор положил перед собой лист бумаги и взял в руку перо.

– Только не перебивайте меня, пока я не закончу. – Последние сомнения остались позади, и Сергей решился. – Я родился в тысяча девятьсот семьдесят втором году в городе Ленинграде, его потом в девяностых переименуют в Санкт-Петербург. Я из будущего. И, как я попал сюда, я не знаю.

Кондрашёв несколько сбивчиво рассказал о своей жизни и о своём утреннем происшествии. Сергей окончил свой рассказ и посмотрел на собеседника, ожидая его реакции. Профессор на удивление спокойно его выслушал, не перебил ни разу. Только сделал несколько отметок на листе бумаги.

– Молодой человек, – наконец прервал тишину Александр Маркович, – вы ведь знакомы с творчеством господина Уэллса, Жюля Верна?

– Да, конечно, я много читал. Особенно в детстве. И мне нравятся их произведения. А что? – согласился Сергей, не ожидавший такого вопроса.

– И вы серьёзно считаете, что я поверю в ваши фантастические истории?

– Я не считаю, что вы должны мне сразу поверить. Я понимаю, что то, что я вам рассказал, выглядит весьма фантастично, однако это вполне реально. Увы, у меня нет никаких доказательств. Правда, я знаю несколько дат, событий, которые произойдут вскоре и сильно перевернут вашу жизнь.

– Например, какие же?

– Девятнадцатого июля одна тысяча девятьсот четырнадцатого года Германия объявит войну России, и начнётся Первая мировая война. В эту войну будут втянуты все европейские страны. Война принесёт многомиллионные жертвы, и по итогам этой войны падёт Российская империя, Британская, Германская, Турецкая империи. Царь будет свергнут, и в России начнётся гражданская война, – на одном дыхании выложил свой козырь Кондрашёв.

– Война с Германией? Падут величайшие империи? Да побойтесь бога! Чтобы милая Германия объявила войну? Да и кому? России? Кайзер и государь император братья! Нет, это, право, перебор. Я бы ещё поверил, что на востоке, или снова с Японией! Но с Германией ‒ никогда. Такое просто невозможно! – Профессор возмущённо снял очки и стал их протирать небольшой замшевой тряпочкой. – И позвольте, почему я должен выслушивать ваши пророчества? Я всё больше и больше убеждаюсь, что мы зря с вами связались. Пожалуйте за ширму, я вас осмотрю, и вы покинете этот дом навсегда, пообещав никогда, вы слышите, никогда не приближаться к моей семье! Иначе я вызываю полицию.

Горько сожалея о своих словах, Кондрашёв последовал в указанном направлении. И вправду, на что он рассчитывал, открываясь профессору? На то, что тот сразу поверит в его историю? Да, именно на это. Ведь в его ситуации попаданца было крайне важно найти сообщника или, по крайней мере, человека, который бы заинтересовался его историей. Ведь время должно было играть на руку Кондрашёву. Зайдя за ширму, Сергей обнажился по пояс и вышел к столу. Александр Маркович что-то быстро писал, покрывая лист бумаги мелким разборчивым почерком. Увидев, что пациент готов, он спрятал лист в стол и приступил к осмотру.

– Откуда у вас этот шрам?

– Аппендицит вырезали, – упавшим голосом ответил Кондрашёв. – Это ещё до армии.

– Где делали? Кто? – Александр Маркович поднял глаза и внимательно посмотрел в лицо Сергея.

– Кто ‒ не помню, поверьте, не помню! А операцию делали в больнице, в Купчино. Её построят ещё через много лет.

Профессор молча продолжил осмотр. Он щупал суставы, просил вращать кистями рук. Потом в ход пошёл молоточек. Эта процедура была известна Сергею, и он тихонько улыбнулся одними уголками губ. Наконец внешний осмотр был закончен, и, усадив Сергея на стул, профессор, надев на голову медицинское зеркальце, приступил к осмотру ротовой полости. При этом внимание доктора было сосредоточено исключительно на двух искусственных резцах. Александр Маркович настолько долго погрузился в изучение зубов, что Кондрашёву пришлось даже дёрнуться, чем он вернул внимательного доктора в действительность. Профессор снова уселся за стол и стал тщательно записывать результаты осмотра. Сергей сидел напротив и растирал затёкшие скулы руками.

– С физическим здоровьем у вас полный порядок. Я бы даже добавил, что настолько здорового человека я давно не видел. Только две вещи меня смущают: этот ваш шрам и ваши зубы. Подобного я ещё не только не видел, но и не слышал. Материал, из которого сделаны зубы, мне неизвестен, скорее всего, это какая-то керамика. И как они закреплены в десне? С ними мне стоит разобраться. Шов тоже выполнен весьма искусно. Это тоже интересно. – Сделав паузу, профессор немного задумался. – Я, пожалуй, позволю вам остаться в моём доме. Но только из любопытства. Прошу вас не строить иллюзий насчёт того, что я вам поверил. Вам придётся постараться, чтобы убедить меня в правдивости ваших слов. Мне, возможно, придётся пригласить моих коллег для консультаций. Естественно, для них я оставлю в тайне сказанное вами. И всё это при условии, что вы окажете нам существенную помощь в поисках нашего сына.