Дмитрий Хромов – Ваше благородие (страница 7)

– Тамара Анатольевна! – ответил Кондрашёв, растроганный словами женщины. – Я ничем не смогу вам помочь! Простите меня, но я никогда не слышал ни о вашей фамилии, ни тем более о вашем сыне. Я просто ничего не помню.

Сейчас рассказывать всю правду было явно преждевременно, да и бесполезно. Женщина желала слышать только о своём пропавшем сыне. А сказать ей Сергею было нечего. Ему очень хотелось поделиться своей бедой, но он понимал, что начни он нести чепуху о своём путешествии во времени, то в лучшем случае он вылетит из кареты, в худшем ‒ попадёт опять в ласковые руки Георгия Максимовича. Стоило обождать, как будут развиваться события, выждать более удобный момент. Тем более что Сергей справедливо считал, что с профессором будет легче найти общий язык. Мужчинам всегда легче понять друг друга. Женщина же может отреагировать на его слова непредсказуемо. А сейчас он был голоден, одет в какие-то лохмотья и очень нуждался в отдыхе. В глубине души Кондрашёв очень рассчитывал найти хотя бы временный приют, и возможность найти его в семье этой дамы была не самым плохим вариантом.

Внезапно дама, глядя прямо в глаза Сергею, негромко сказала:

– Серёжа пропал почти четыре месяца назад. За две недели до этого у нас с ним был серьёзный разговор, мы даже поругались. Знаете, я застала его за чтением запрещённой литературы. Я понимаю, нас всех, особенно в молодые годы, манят запретные плоды. Поэтому я ничего не сказала своему мужу, просто подумала, что Серёжа ознакомится ради любопытства и образумится. Ведь его ждёт такая карьера, он у нас первый студент курса. Круглый отличник. Но, когда мы стали ругаться, он бросил на стол множество брошюр, книг и этих листовок, прокламаций, я не разбираюсь в них. Тогда-то я и подумала, что он попал под дурное влияние и очень сильно интересуется политикой. А потом он ушёл в университет, а вечером не вернулся. Я обыскала весь дом, но свою литературу он, видимо, забрал с собой. И сегодня я подумала, что вы тоже можете иметь какое-то отношение к этим течениям, особенно популярным в студенческой среде. Поэтому и ссылались на потерю памяти. Но, если вы всё же больны, мой супруг обязательно вам поможет. И вы можете не сомневаться, всё он сделает инкогнито. Не отвечайте ничего, подумайте. И ещё, я вас очень прошу сохранить этот разговор в тайне. И, ради бога, ни слова моему мужу. У него слабое сердце. Оно может не выдержать, если Александр Маркович узнает, что его сын замешан в чём-то противозаконном, тем более политическом.

– Я вам обещаю, что сказанное останется исключительно между нами, – заверил Кондрашёв даму. – Но не подскажете ли мне, что вы намерены решить относительно моей судьбы?

– Пока поживёте у нас. А там, может быть, всё образуется. Вам же надо найти своих родных. А если вы окажете существенную помощь в поисках Серёжи, я очень щедро вас вознагражу.

На такое щедрое предложение, тем более в его положении, невозможно ответить отказом. Сергей откинулся на спинку сиденья и принялся смотреть в окно. Как он сможет помочь этой несчастной женщине, он не представлял. Наверняка стоит как можно больше узнать, а уж потом применять навыки диванного сыщика. Кстати, здесь, в Петербурге, где-то живут и Серёгины предки. А вот возможность найти своих далёких предков представлялась задачей совсем уж нереальной. Правда, было бы очень здорово глянуть хоть краешком глаза на тех Кондрашёвых, которые жили в то далёкое время. В голове сразу завертелись временные парадоксы про невозможность встречи со своими предками. И чем больше Сергей думал об этом, тем больше запутывался. Между тем карета остановилась напротив богатого дома, у подъезда с красивым кованым козырьком. Вышедший из парадной бородатый мужичок в чёрной жилетке, надетой поверх полосатой рубахи, открыл двери кареты и помог выйти спутнице Сергея. Кондрашёв вышел сам и огляделся. Улица показалась ему до боли знакомой. Она мало изменилась со временем. И это неудивительно, в Петербурге множество похожих улиц, особенно в старом городе. Покрутив головой, Сергей признал в ней улицу Кирочную, по которой он гулял неоднократно, добираясь из кинотеатра «Ленинград» до метро «Чернышевская». Совсем недалеко от Таврического сада. Пока он крутил головой и вспоминал место, дама дошла до парадной и остановилась у распахнутых дверей, дожидаясь его. «Обязательно стоит здесь прогуляться», – подумал Кондрашёв, подбегая к ней. Сам подъезд был великолепен. Лепнина на стенах, статуи, держащие в руках светильники, большая печь с зеркалом, длинная ковровая дорожка на мраморных ступенях. В своё время он любил заглядывать в парадные, расположенные в старых домах, но тогда, в будущем, всё это великолепие, вся эта наполированная бронза и натёртые до блеска перила были скрыты под ужасной масляной краской различных мрачных оттенков от коричневого до грязно-зелёного цвета. Да, не всё меняется в этом мире от плохого к хорошему, частенько всё происходит наоборот.

Высокую деревянную дверь на втором этаже им открыла симпатичная молодая девушка в белом переднике, надетом на строгое чёрное платье с длинными рукавами. На её голове красовалась белоснежная заколка.

– Зина, приготовьте Сергею Сергеевичу искупаться и через час извольте подавать ужин, – распорядилась Тамара Анатольевна. – Анатолий Маркович уже дома?

– Да. Он пришёл за полчаса до вас, – ответила служанка и, приняв из рук барыни сумочку и зонтик, одарила Кондрашёва оценивающим взглядом.

Тем временем в просторный коридор вышел хозяин квартиры. Это был уже немолодой мужчина с животиком, классической бородкой клинышком и в очках с тонкой оправой. Его густая шевелюра была уже наполовину седая.

– Сергей! Ты нашла Серёжу! – Хозяин сделал шаг вперёд, но, столкнувшись взглядом с Сергеем, отступил и, близоруко сощурившись, растерянно спросил:

– Кто это, Тамара? Потрудись мне объяснить, кто этот человек и что он здесь делает?

– Сергей, не стесняйтесь! Вам Зинаида всё покажет. Дорогой, пройдём в твой кабинет, я сейчас тебе всё расскажу.

Немного потоптавшись в коридоре, Сергей с наслаждением снял неудобные туфли и в ожидании Зинаиды стал оглядывать часть квартиры, видную из коридора. Но долго любопытствовать ему не пришлось, так как появилась Зинаида и отвела его в ванную комнату. Привыкший к современным ему мелкогабаритным помещениям, Кондрашёв был неожиданно удивлён внушительными размерами ванной комнаты, которую можно было сравнить с большой кухней. Ванная была отделана белым кафелем, с отдельной печью и огромной ванной, в которую мог бы уместиться Кондрашёв целиком. Но вместо горячей ванны его ждали деревянные кадушки с горячей и холодной водой, белое полотенце и небольшой кусочек жёлтого мыла с сильным цветочным ароматом. На табуретке в углу лежали аккуратно сложенные чистые вещи. С наслаждением вымывшись, Кондрашёв несколько запутался в вещах, пытаясь одеться соответственно той эпохе, но некоторые предметы не стал надевать, памятуя о жаркой погоде. Завершил он свой туалет мягкими кожаными тапочками. Наконец, уложив пятернёй влажные волосы, он осторожно вышел из ванной. За дверями его ждала Зиночка.

– Прошу следовать за мной, – сказала она и провела свежего Сергея через боковую комнату прямо в гостиную.

Большой стол был сервирован, как посчитал Сергей, с излишними изысками. Среди тарелок с подтарельниками и разложенными в ряд приборами были расставлены всякого рода фарфоровые фигурки. Обезьянки держали в лапках солонки и перечницы, смешные мопсы караулили блюдца, а прелестные пастушки и пастушки томились среди высоких бокалов. Два графинчика, с красным вином и прозрачный с водкой, заметно оживляли этот стол. За столом сидела Тамара Анатольевна и нервно мяла в руках краешек белой салфетки. Её муж стоял у большого приоткрытого окна и курил папиросу, выпуская дым на улицу. Но лёгкий сквознячок затягивал немного дыма в комнату. Сергей почувствовал приятный запах табака, и желание курить разгорелось в нём с новой силой.

– Хочу вас представить. Мой муж ‒ Красовский Александр Маркович, – сказала Тамара Анатольевна глухим голосом. – Александр, хочу вам представить нашего гостя ‒ Кондрашёв Сергей Сергеевич.

– Очень приятно, – ответил Сергей и, подойдя к хозяину квартиры, протянул ему руку для рукопожатия. Переложив папиросу в левую руку, господин Красовский вяло ответил на рукопожатие и, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу, вежливо предложил:

– Вы курите? Угощайтесь. – И протянул Сергею открытый портсигар.

Тот, взяв папиросу, смял гильзу и блаженно прикурил от предложенной спички. Приятная нега растеклась по телу. Кто был лишён пагубной привычки курения, вряд ли поймёт блаженство первой затяжки после длительного перерыва. Табак был ароматен, лёгок и приятно согревал горло.

– Хочу вам признаться, что я не испытываю тех надежд, которые лелеет моя супруга, – сказал профессор. – Более того, я весьма скептически отношусь к этой затее. Но постараюсь приложить все доступные мне силы. Я считаю, что усилий нашей полиции вполне достаточно для поиска нашего сына.

– Я вас понимаю, – ответил Сергей, затягиваясь.

– Что вы намерены предпринять в первую очередь?

– Я думаю так, – начал Кондрашёв. – Пользуясь тем, что мы с вашим сыном очень похожи, я буду посещать те места, где мог появляться Сергей Александрович. Я встречусь с его знакомыми, друзьями и попытаюсь что-нибудь узнать. Вы мне, конечно, расскажете, что вам известно?