Дмитрий Хмелевских – Бизнес-киллер (страница 68)

– Выбрал организацию для пробы. Отправил письмо с коммерческим предложением, попросил связать с тем, кто лучше всех знает процессы. Собрал на него досье: круг общения, привычки, увлечения. Познакомился с коллегами, выяснил слухи, кто кого ненавидит.

– Чтобы шантажировать?

– Чтобы найти точки давления. Чем больше знаешь, тем точнее прогнозируешь последствия, – тяжело вздохнул. – В итоге спровоцировал скандал, который привёл к увольнениям.

– Пиздец, – прошептала Катя. – Продолжай.

– Потом выбрал компанию покрупнее и предложил помощь её мелким конкурентам. В стеснённых обстоятельствах люди сговорчивее. Не все, но некоторые согласились. Я получил авансы, а когда они отвоевали часть рынка, согласились на регулярные платежи.

Нахмурилась:

– Подожди. Ты… всё делаешь один? Изучаешь всех этих людей? Их же сотни!

– Двадцать процентов сотрудников делают восемьдесят процентов работы. Достаточно найти ключевых, вывести из строя – и система даёт сбой. Иногда мне помогают с разовыми задачами, но только я знаю всё.

Катя провела ладонью по лицу, как будто пытаясь стереть эту информацию.

– И ты так и живёшь? Тебя это устраивает? Ты понимаешь, что разрушаешь жизни? Людей из-за тебя выкидывают на улицу! А если у них дети, кредиты, больные родители?!

– Это выживание. Лучше так, чем выбивать долги или быть настоящим киллером. Я часто думаю об этом, потому что вижу их лица, знаю их истории. Хотя некоторые заслуживают худшего, – посмотрел на Катю. – Теперь ты знаешь, какая у меня работа.

Горько усмехнулась:

– Работа. Хренова у тебя работа.

– Я всё осознаю. И понимаю, что не захочешь меня видеть.

Медленно подняла стул. Села и откинулась на спинку, скрестив руки на груди. Тяжёлая тишина.

– А в полицию? Не думал?

– Бесполезно.

Молчат.

– Блять… Я в шоке, – поднялась.

– Уходишь?

– Хочу пить, – открыла шкаф.

– Стаканы справа.

Открыла соседнюю дверцу, достала стакан и набрала воду. Во рту сухо, но осилила лишь пару глотков. Вернулась за стол:

– Ты и сейчас над чем-то работаешь? В ресторане… я слышала, официантки обсуждали твои встречи. Что ты уже успел?

– Тебе не понравится.

– Да мне уже дохуя что не нравится! Не нравится, что не рассказал раньшё, что врал мне, что мне подмешали ёбанные наркотики и теперь я возможно, зависимая! Я теперь вообще не уверена, что ты не грохнул тех троих!

– Двоих.

– Блять, да хоть одного! – выкрикнула и сжалась.

Смотрят друг на друга. Два острова в океане лжи и боли. Катя отвела взгляд, подтянула ноги и спрятала ладони в рукава. Артём сжимает пальцы.

– Хочу знать всё. Что уже сделал, когда мы встретились? Или… мы больше не друзья.

Скулы резко выступили. Смотрит перед собой:

– Устроил свидание главному программисту с подставной эскортницей. Через заражённый ноутбук получил доступ к корпоративной системе. Через подставное лицо слил в рабочий чат фото сотрудника, где он в баре по пьяни на спор поцеловал приятеля. Настроил третьего против начальства. Переспал с исполнительным директором и отправил интимное видео её мужу. Соблазнил её дочь, которая была на закрытой вечеринке в роли публичной рабыни. Видео с дочерью мать получила от проблемного сотрудника, который теперь её шантажирует. Конкурент получил базу клиентов, бизнес-планы и ценного специалиста, которого в старой команде начали травить. Из-за семейных проблем директор не может сосредоточиться на работе и скоро сорвётся, потому что параллельно я…

– Хватит! – Катя резко подняла руку, словно отгораживаясь. Тяжело дышит. – Хватит.

Молчат.

– Я противен?

Качнула головой:

– Нет. Но меня тошнит, – не смотрит на него. – Не верю, что это ты. Ты был другим.

– Я тот же.

– Нет. Прежний Артём не стал бы так жить. Теперь я тебя не знаю. Я не знаю, общаешься ли ты со мной ради какой-то цели, не знаю, что ещё может случиться. Может, завтра меня арестуют или эта дебильная Маша пришлёт кого-то меня убить. Она меня уже чуть не отравила! Она ёбнутая! Блять, на работе я теперь буду вздрагивать, как дверь откроется. Я даже не знаю, могу ли из этого вылезти или меня сразу грохнут как свидетеля. Я вообще не знаю, что мне те…

Он резко потянул её к себе и прижал губы к её губам. Внезапно. Жестоко. Катя оцепенела. Её ладонь упёрлась в его грудь и чувствует бешенный стук сердца.

Если бы это было вчера, Катя считала бы себя самой счастливой во Вселенной, но сейчас поцелуй Артёма – поцелуй чудовища. Жестокого, расчётливого и коварного. Она чувствует себя жертвой. Разум кричит, что надо спасаться, но Катю словно парализовало. Слишком неожиданно. Слишком нереально. Закрыла глаза.

Её губы начали отвечать, сами по себе, предательски. Язык скользнул в рот. Они поднялись. Катя почувствовала, как её бёдра прижимаются к нему, и с ужасом осознала, насколько возбуждена.

По её щеке скатилась слеза. Солёный привкус смешался со вкусом поцелуя. Артём отстранился. Катя, зажмурившись, смахнула влагу с ресниц, и её прорвало – рыдания вырвались наружу, сбивая дыхание.

– Почему… мне так… не везёт? – всхлипывает, разрываясь между отвращением и жалостью.

Артём прижал её голову к плечу и держит, пока её тело не перестало сотрясаться. Через боль в рёбрах.

– Я тоже тебя люблю. Захочешь уйти – я всё устрою. Тебя не тронут.

«Любит?» – мелькнуло в голове. Шмыгнула носом, отстранилась, вытирая лицо рукавом. Или это ещё одна уловка? Чтобы привязать?

– Ты единственное хорошее, что со мной было за эти годы, – прошептал он.

– Врёшь, – хрипло выдавила.

– Нет.

– Не верю.

– Я молчал, потому что боялся тебя потерять. Теперь понимаю, что так и будет. Но мог бы и дальше врать.

– Мог бы, – смотрит на него заплаканными глазами. – Слишком много всего. Не могу переварить.

– Пойдём, – взял за руку и повёл за собой.

– Куда?

Включил свет в спальне. Катя увидела постель, посмотрела на Артёма.

– Поможешь снять рубашку?

Катя расстёгивает пуговицы, избегая его взгляда. Стянула с плеч.

Артём поднимает её худи и бросает к рубашке, потянул за край футболки. Катя расстегнула его ремень, пуговицу на брюках. Молния расстегнулась с тягучим звуком. Его штаны упали на пол. Он мягко подвёл её к кровати. Катя легла на спину. Он наклонился, чтобы лечь сверху, но лицо его исказила гримаса боли.

Катя встрепенулась и поднялась на локтях:

– Больно?

– Пустяки.

– Давай я… – потянулась к джинсам.

– Нет, – остановил её руку.

Потянул джинсы. Катя приподняла бёдра. Артём поморщился.