Дмитрий Харитонов – Репортаж не для печати (страница 31)

«Горе земле, осеняющей крыльями по ту сторону рек

Эфиопских, Посылающих послов по морю, и в папировых судах по водам! Идите, быстрые послы, к народу крепкому и бодрому, К народу страшному от начала и доныне, К народу рослому и все попирающему, которого землю Разрезают реки».

Я внимательно выслушал цитату Леклера, в недрах памяти которого, как можно было убедиться, таились обширные познания, делавшие честь любому ученому. Не думаю, что мне удалось бы с такой легкостью оперировать всевозможными фактами, цитируя на память Библию.

Впрочем, одно место в ней я все-таки помнил наизусть «И создал Господь человека и воскорбел он об этом в сердце своем». Просто в моей профессии не всегда приходится сталкиваться с лучшими представителями человечества. Некоторые знакомства наводили меня именно на такие мрачные умозаключения.

Я невольно сморщил нос, что Леклер мог принять за мои намерения найти в его рассуждениях слабое место.

– Во-первых, Стив, – начал он голосом человека, оскорбленного в своих лучших чувствах, – вся Эфиопия действительно изрезана реками. Во-вторых, пророк описывает эту землю, как «осеняющую крыльями». Но такое описание можно толковать и как страну «жужжащих крыльев».

Я выжидающе смотрел на Леклера.

– Это скорее всего очень точное описание саранчи, обожающей поля Эфиопии и наполняющей воздух противным и тонким звуком жужжащих крыльев, – сказал он.

– Убедительно, – подумав, согласился я.

– И, наконец, в-третьих. Библия упоминает о стране Куш. В ранних греческих изданиях Библии название «Куш» переводилось как «Эфиопия» и употреблялось для определения всей долины Нила, включая Абиссинию.

Я притворно вскинул руки вверх, показывая, что сдаюсь под натиском аргументов моего друга. Затем жестом фокусника я извлек из внутреннего кармана пиджака листок с иероглифами, обнаруженный в бумажнике того человека, который чуть не отправил меня к праотцам в аэропорту Каира.

– Надеюсь, это не секретные планы Саддама Хуссейна о начале третьей мировой войны, – сказал я, протягивая испещренную арабской вязью бумагу Джону Леклеру.

Он аккуратно разгладил ладонями чуть примятый листок и пробежал его глазами.

– Увы, Маклин – воскликнул он. – Ты прав. Это всего лишь переписанный от руки текст обычного папируса. Речь в нем идет об анархии и разрухе, царившей в Египте после падения Среднего царства.

– Но зачем тогда убийца носил при себе ничего не значащий клочок бумаги? С таким же успехом он мог положить в бумажник описание красавицы Нефертити, – поинтересовался я.

– Похоже, что в данной копии, снятой с папируса, говорится о периоде, предшествовавшем вторжению гиксосов. Вот послушай:

«Воистину страна повернулась, как на горничном круге ., Воистину богатые жалуются, бедные радуются. В каждом городе раздается: «Прогоните могущественных из своей среды» Воистину уже не узнаешь сына из знатного рода. Дитя супруги высокородного мужа находится не в лучшем положении, чем сын бывшей рабыни. Воистину высокородные госпожи стоят нынче на коленях, как служанки и дробят зерно мельничным камнем. Те, что прежде одевались в тонкое полотно, сегодня за каждый пустяк получают побои . Воистину судебные акты выброшены, тайные архивы открыты… Воистину служебные палаты открыты и списки украдены; поэтому рабы ныне могут стать господами. Воистину виновники перебиты и их списки разграблены. Воистину книги законов выброшены и люди топчут их на окраине города, и взбунтовавшаяся беднота разрывает их на улицах как тряпки. Воистину беднота возвысилась. Смотрите, произошли события, каких прежде, в древнейшие времена, не бывало: властитель свергнут простыми людьми! Смотрите, кто был погребен как властитель, выброшен из гроба! Смотрите, что было укрыто в пирамиде, ныне лежит под чистым небом … Смотрите, тайное средоточие страны, границы коей некогда тянулись до бесконечности, сегодня пусто: покои царя разрушены в одночасье…»

– Что означает этот текст? – спросил я Леклера.

Джон счел необходимым уточнить мой вопрос:

– Ты хочешь сказать, что означает наличие этого текста в кармане у Джамаля Таха?

– Именно.

– Только одно. Он тоже интересуется Ковчегом Завета. Меня прошиб пот.

– Что ты мне посоветуешь?

– Будь осторожнее. Я хмыкнул.

– Прекрасный совет. Непременно им воспользуюсь.

– Но ты ведь действительно ведешь себя, как мотылек, летящий в огонь. Ищешь неприятности на свою голову.

– Я очень дорожу своей головой, – немного нервно заметил я. – Не очень хотелось бы ее потерять. И выход может быть только один – сложить крылышки, забиться в темную сухую расщелину и сделать вид, что огонь тебя не завораживает и не интересует. Впрочем, есть и другой вариант.

– Закончить расследование? – поинтересовался Леклер.

– Ты, как всегда, очень догадлив.

– Но ведь так много уже удалось узнать. Будет обидно бросать все на полдороге.

Раздался телефонный звонок. Джон взял трубку и, послушав, протянул ее мне.

– Тебя, Стив.

Я вспомнил, что оставлял номер телефона Леклера моему коллеге по Си-Эн-Эн Стюарту Лори. Он должен был навести справки в ФБР о негодяе, пытавшемся отправить меня к праотцам.

Стюарт сказал мне всего лишь несколько фраз, но информация, которую он узнал, казалось столь фантастической, что у меня отвисла челюсть.

– Спасибо, Стюарт, – проговорил я ледяным голосом и, не мигая, уставился в одну точку на стене.

Леклер явно встревожился.

– Что случилось?

Услышав его вопрос, я встрепенулся.

– Даже не знаю, что сказать… Человека по имени Джамаль Таха не существует.

– То есть как не существует? – остолбенел Леклер

Я пожал плечами.

– Очень просто. Такой человек был. Но он умер десять лет назад и похоронен в Ираке.

Леклер прошептал какое-то неясное ругательство.

– Не может быть, – выдавил он из себя поражение

– Оказывается может. Меня пытался убить человек, который сам уже целое десятилетие, как считается мертвым.

Глава пятнадцатая. СОКРОВИЩА РЫЦАРЕЙ ХРАМА СОЛОМОНА

1

Лишь несколько дней спустя после возвращения из Египта я вспомнил, наконец, о таинственных крестах, обнаруженных мною на острове Филе, о которых я собирался расспросить еще доктора Хасана.

Я никогда не отличался способностью к рисованию. Пыхтя и что-то недовольно бурча себе под нос, я все-таки набросал приблизительную форму креста. Увидев мой примитивный чертеж, Леклер удивленно присвистнул'

– Символ рыцарей Христа и храма Соломона! Крест тамплиеров! Откуда он у тебя? Точнее сказать, в каком именно месте в Египте ты его видел? – поправился Джон.

Тамплиеры! Знаменитые рыцари, носившие камзол и белый плащ, украшенный с левой стороны красным крестом. Герои крестовых походов, воинствующие монахи, солдаты Христа!

Орден храма Соломона являлся одновременно военным и монашеским. Он был основан в Иерусалиме в тысяча сто восемнадцатом году рыцарем из Шампани Гуго де Пайеном двадцать лет спустя после того, как святой Иерусалим отбили у мусульман и наводнили европейскими войсками.

Гуго и восемь его товарищей-рыцарей прибыли на конфиденциальную встречу к Болдуину Г, королю Иерусалима.

Они предложили ему свои услуги в качестве постоянных защитников одиноких паломников от неверных и охраны Гроба Господня.

Планы бедных рыцарей, живших в такой беспросветной нищете, что даже на печати они изображены сидящими по двое на одной лошади, были такими благородными, что король согласился. Он отдал в их распоряжение целое крыло своего дворца, расположенное на месте развалин Иерусалимского храма, построенного царем Соломоном. Так орден и получил название – его стали называть орденом Храма.

Чрезвычайно любопытным показалось мне то обстоятельство, что в течение первых восьми лет существования ордена, его деятельность была окружена чуть ли не мистическими и таинственными вещами.

Нигде, ни в одной летописи нельзя обнаружить свидетельств о том, что рыцари в действительности защищали паломников. Да и каким образом они могли вдевятером охранять все дороги, ведущие к Иерусалиму, общей протяженностью более пятидесяти миль?

Девять, пусть и отважных и смелых людей против многочисленных бандитов, которыми кишели в то время дороги, ведущие к Святым местам!

Разве не логично допустить, что, если такая цель – защитить паломников – существовала на самом деле, естественным выходом из ситуации представлялся набор новых членов в орден Храма? Но ни одного рыцаря в течение девяти лет со дня основания своей организации, храмовники не приняли!

Ни одного!

Более того, члены более могущественной в военном отношении организации – рыцари Святого Иоанна – сделали для защиты пилигримов гораздо больше, чем тамплиеры, когда они появились. Только по истечении девяти первых лет Гуго де Пейн отправляется на Запад, где его принимали с королевскими почестями.

Согласно утвержденному уставу, рыцари Храма должны были быть подвержены бедности и целомудрию. Их отличительной и легко узнаваемой чертой в то время считалась, помимо белого плаща с красным крестом, и борода. Своим безукоризненным поведением в бою и отвагой рыцари быстро завоевали себе славу.

Попав в плен, тамплиер не мог просить пощады или выкупа. Ему разрешалось отступить только в случае, если ряды нападавших превышали число храмовников в три раза. Рыцари крайне редко бежали с поля боя, демонстрируя храбрость до безрассудства, смелость до отчаяния и непоколебимость своей веры, доходящей до фанатизма. Король Франции лично признавался в одном из писем, что если его поход против турок, из рук вон плохо организованный и проведенный, не обернулся полным крахом, то это благодаря тамплиерам и только им одним.