Дмитрий Харитонов – "Фантастика 2025-37". Компиляция. Книги 1-23 (страница 636)
— Держи меня за ноги! Сам падай и держи! — только успела крикнуть бегущему следом парню. И с громким стоном-кряхтением потащила перепуганного ребенка из воды.
Лед угрожающе трещал, но все же распределение тяжести уберегло нас от расширения пролома.
— Осторожней, Эммарковна! — крикнул Алексейка.
Я и без него видела трещину. Как же быть со вторым парнишкой, ухватившимся за противоположный край прямоугольной проруби? Прыгать в воду в одежде, раздеваться? Рискованно. Я и так уже намокла.
— Тпру! Стой!
Оглянулась. Молодец Еремей, соскочил с облучка, повел лошадок в поводу, остановил сани шагах в десяти, где кончался наезженный путь.
— Сюда с кнутом! Быстро!
Надеюсь, я кричала именно как госпожа-повелительница, а не голосила мокрой ку… мокрой барыней. Подействовало. Еремей подхватил кнут и двинулся ко мне, ускоряясь с каждым шагом. В глазах было удивление: кого тут сечь надо?
— Забрось ему конец кнута! — скомандовала я. — Погоди, ляг брюхом на лед — провалишься!
Законы физики потом объясню. Или не объясню. Сейчас надо спасать пареньков.
Наука повиноваться — великое дело. Ерема бросился пузом на лед и с третьей попытки приводнил кончик кнута рядом с лицом мальчишки. Руки того в очередной раз соскользнули с ледяной кромки, и он инстинктивно ухватил кончик кнута. А еще хватило соображалки намотать.
Я как раз отползла от полыньи, вытянув первого утопленника, и ухватила кучера за левую ногу, Алексейка — за правую. Ну, тянем-потянем!
Вытянули…
Кучер вскочил, взглянул на лошадей — все ли в порядке, обернулся к первому мальчишке, тихо дрожавшему, с перспективой стать декоративной ледяной скульптурой. Взмахнул кнутом:
— Пляши, раз тебя раки не съели!
Паренек начал неуверенно двигаться, его товарищ — тоже.
Тем временем вокруг появились зрители.
— Откуда вы, дурни? — спросила баба с корзиной белья.
— По-по… Из Почайки, — пролязгал зубами первый спасенный.
— До Ильиной улицы путь неблизкий, — вздохнула баба с коромыслом.
Где эта Ильинка, потом разберемся. Сейчас — к нам, благо пансион виден с реки.
— Все в сани, — скомандовала я. — Еремей, — уже без приказа, скорей попросила, — нам бы побыстрее. Постарайся! И тулуп твой… пожалуйста.
Еремей промолчал, зато на коней прикрикнул как надо, щелкнул кнутом, и мы понеслись к берегу. Один Еремеев тулуп на троих — я тоже намокла, спасибо, не насквозь.
С постояльцами мадам Обрящиной, видимо, случались и не такие приключения. Конечно, она расспрашивала с любопытством, но это не помешало ей отправить прислугу топить баню, а также выдать столько одеял и белья, сколько было необходимо. Распорядилась поставить самовар. А еще подала ценную идею.
— Ты чьим будешь? — спросила она одного из пареньков.
— Н-н-ны… Из Колесовых мы, — ответил мальчик. Второй промолчал, только зубы постукивали. Или так замерз, что думать не мог, или не хотел говорить — сейчас было без разницы.
— Известная фамилия, — заметила отельерша и, как мне показалось, с той минуты была чуть более вежлива к мокрым гостям. Велела горничной, чтобы та отправила своего сына на Ильинскую улицу к Колесовым.
Ну, если не позвонить, то хоть так. Я уже приготовила аптечку, собранную перед поездкой. Был в ней, конечно же, спирт для дезинфекции, чистые полосы ткани — эрзац-бинты, всякое прочее. И очень полезный медикамент, изготовленный по особому моему заказу, — барсучий жир. Немолодой представитель рода куньих, нагулявший осенний жирок, был добыт деревенским охотником, приобретен мною за пятак, и я получила больше трех кило не просто ценного — незаменимого природного лекарства от легочных болезней, раз уж нет антибиотиков.
Что же, приступим к лечению.
Для начала с пацанов, не слушая их писка и протестов, безжалостно содрали всю мокрую одежду и растерли докрасна суровыми полотенцами. Пока еще парная нагреется, пусть сидят, малиновый чай пьют, в тех же полотенцах укутанные. Шерстяные носки я достала из своих запасов, сухую горчицу добыли на кухне. Молоко согрели, мед нашли, вмешали туда ложку жира, и как ни плевались мальчишки, а я заставила их выпить это сладко-мерзко-вонючее пойло. И сама решила принять профилактические меры, сделав два больших глотка. Ну редкостная гадость. Сразу всем понятно, что такая дрянь просто обязана вылечить все хвори на свете, не только возможную простуду.
Спины и грудь Алексейка пацанам растер тем же жиром уже после того, как они в парной прогрелись до костей. И обоих после этого затолкали в устроенную на диванчике в моей гостиной постель под одеяло, велев лежать и спать как минимум до завтра. А с родителями, буде те прибегут, барыня сама договорится.
— Ну, сударыня, — Еремей, сам красный после бани, в которой он и парил детей, устало сел на лавку возле стола, — никак вы без утопленников не можете. Куда ни поедете, там из реки кого тащите! Словно нарочно ждут они вас. И все, как один, дурни!
Алексейка фыркнул в чашку с чаем. Танюшка, которая поехала с нами для горничных услуг барыне, тихо хихикнула и испуганно заморгала на меня длинными ресницами.
Я тоже отставила чай, оглядела всех строгим взглядом… и закатилась так, как не смеялась с момента попадания в этот мир и это время. Через секунду хохотали уже все. Включая хозяйку заведения, зашедшую нас проведать, и двух мальчишек под одним одеялом.
И вдруг услышала:
— Барыня, можно с вами поговорить?
Глава 47
— Барыня, благодарствую вам за вспоможение, но вот тут такое дело…
Мальчик говорил неуверенно, он явно редко общался с господами.
— В чем дело, Федюша? — спросила я.
— У меня-то дома тоже тревожиться начнут, как свечереет. Мне идтить надоть. Нагорит от тятеньки, но так все одно лучше.
Я вздохнула. Но за окном уже было темно, и вряд ли в эти времена детишки имели обыкновение ночевать у друзей.
Митька, мальчуган на два года младше Степки и Федьки, недавно вернувшийся от Колесовых, опять получил указание отправиться по нужному адресу. За лишнее беспокойство я дала ему три копейки.
Едва вернулась в комнату, как с лестницы донесся резкий, повелительный мужской голос:
— Сына своего видеть желаю, вот какое дело!
В дверь застучали, Алексейка открыл и был едва не сметен с порога.
— Где Степан?!
— Он здесь. Будьте любезны, не кричите.
Визитер, молодой мужчина в роскошной шубе, увидел меня и понизил тон.
— Иван Ефимович Колесов, управляющий торгового дома Никитиных.
Я представилась, предложила гостю снять шубу. Он повиновался, но тут углядел на диване сына и опять вернулся в режим разгневанного родителя.
— Степка, вот ты где, шельмец! Не стыдно, перед барыней — нагишом? Догулялся с уличными мальчишками! Ужо тебе будет! А ты никак отродье Ильи-портняжки?! Увижу тебя еще раз рядом со Степкой — в бараний рог согну!
Степка глядел на сердитого визитера с немой тоской, Федька — с ужасом. А я не то чтобы разгневалась, но решила спасти мальчишек еще раз.
— Иван Ефимович, — сказала как можно тверже, — прошу вас, выслушайте меня. Вы говорите неуместным тоном в присутствии дворянки, ругаетесь, да еще и угрожаете чужому ребенку. Давайте так: ни я, ни мои слуги, ни хозяйка гостиницы не слышали этих слов, а мы разберем происшествие без криков и неуместных выводов. Будьте любезны для начала сесть.
Каждый нормальный менеджер умеет остывать. Иван Ефимович кивнул и сел на стул, хотя явно без охоты.
— А теперь, — продолжила я, — Степа и Федя спокойно расскажут нам, что же произошло. И настоятельно прошу, выпейте чаю.
Управляющий успокоился и не отказался от чая с черничной отдушкой. Между тем ребята, сперва напуганно, затем смелее, начали рассказ о своих приключениях. О том, как Степка пошел на урок, к учителю, жившему на соседней улице, но встретил Федьку — друга-соперника. Федька расхвастался, что все дела домашние сделал и идет на Оку. Степка велел обождать, сбегал домой за коньками и тоже пошел кататься. Посоревноваться на скорость не удалось, вышел спор «на слабо», и стали гонять там, где недавно рубили лед для ледника. Первым провалился Степка. Федька пытался ему помочь, но и сам оказался в воде.
Пока мальчишки рассказывали, я смотрела на Ивана Ефимовича. Одет в жилет, из кармана свисает толстая золотая цепочка часов. Явно модничает — хорошо стрижен, борода ровно побрита. Действительно, современный менеджер.
А еще от гостя пахло табаком. Этот нюанс можно обратить в пользу.
Едва мальчишки замолчали, я заговорила первой.
— Иван Ефимович, предлагаю нам ненадолго выйти во двор, воздухом подышать. Да и поговорить.
И пожалуй, впервые использовала нечто вроде кокетства — улыбнулась. Вряд ли ему часто улыбаются дворянки.
Приказчик пристально взглянул на меня. Я будто услышала его мысль: стоит ли соглашаться, не лучше ли настоять на своем? Но кивнул:
— Да, сударыня, пойдемте на свежий воздух.
Когда мы вышли в открытую галерею, опоясывающую второй этаж пансиона, Иван Ефимович, как я и ожидала, достал не трубку, а модную сигару. Раскурил, отвернувшись от меня, затянулся, сказал: