Дмитрий Грунюшкин – Правда и Небыль (страница 4)

— Ошиба-а-а-ешься, дорогой. Это только так кажется, что деньги одинаковые. Вот зарплату платят одними деньгами. А взятки дают — другими. С виду бумажки те же, а на самом деле они разные. От одних людям польза и радость, а от других горе и тюрьма. В деньгах и душа имеется. Кого-то они любят и слушаются, к кому-то сами идут, а других ведут за собой, как серены в пучину, и губят. Да и размер тоже имеет значение. Ещё валюта. Одно дело — ярд деревянненьких, другое дело — штучка зелёных. Миллиард хранить надо одним способом, тысчёнку баксиков — другим. Ну как тебе лучше объяснить? Вот огурцы лучше в банку закатывать, а капусту в кадке квасить. Ферштейн?

Банкир по-дружески слегка троллил своего гостя. Однако не получал от своего занятия привычного удовольствия. Что-то мешало. И вот. ОНО. Юрьев почти физически ощутил укол в сердце. Замер. Обратился в чувства. Нет, наверное, не сердце. Оно так не должно. Что-то ещё. С утра. Всё утро банкира донимала безотчётная тревога. Причин для неё вроде бы не было. Но ощущение возможных неприятностей сверлило душу руководителя, как сверло дрели проникает в деревяшку. Щемящее чувство оказалось настолько острым, что Юрьев решил сегодня же позвонить в клинику, договориться насчёт комплексной проверки здоровья и внеплановой сдачи всех анализов. Банкир был человеком мнительным.

— Ну а какая разница? — подумав, спросил сибиряк. — Допустим, у меня есть полста тыщ баксиков, и я хочу их заначить — так, на случай… войны, допустим, — с ходу придумал он. — Или у меня есть лимон рубчиков, и я хочу их сохранить от бэмца. Когда банки посыпятся и экономика медным тазом навернётся. В чём разница-то?

Юрьев попытался улыбнуться. Задачка была смешная и могла отвлечь от неприятных эмоций.

— Раскинем мыслью. Полста тыщ баксов — сумма в твоих масштабах. Но если будет война серьёзная, то валюту, скорее всего, запретят. Могут и сдать заставить по смешному курсу. Было уже такое. Так что баксами твоими, если ты их налом хранить будешь, только печку топить останется. А если на счёт положишь, то тоже больше не увидишь.

— Соль, спички, валенки? — разочарованно протянул сибиряк.

— Крупа, мука, макароны, картошка, горючка, патроны, водка, махорка. Плюс камуфляж. Это и будут твои новые деньги. Их хоть на что-то менять можно будет. Деньги в военное время — это ведь не только ценный мех, но и вкусное мясо. И всё равно даже с этими запасами не факт, что выживешь. Бомба ядрёная прилетит и — ага. Мобилизуют тебя — и пиши пропало. А в бега дезертиром кинешься — найдут рано или поздно. И к стенке. Для войны денежки не треба. У савана карманов нету. Так что лучше в бизнес баксы свои вкладывай. Целее будут. Лес, он всегда лес.

Сибиряк почесал бровь.

— Н-да, — задумчиво крякнул он. — Похоже на правду. Если война, то всем писец. Ну хорошо, а с лимоном деревянненьких что делать, если войны не будет, а всё валиться начнёт, как в девяносто восьмом. Я тогда всё потерял. Вот и спрашиваю.

— Лимон — тоже деньги, хотя не Бог весть какие, если трясти начнёт. Купи тех же победоносцев золотых, зарой на огороде, как Буратино на поле чудес в стране дураков, и спи спокойно. Лет через сто внуки, может, найдут. Спасибо деду скажут. Если золото тогда не запретят.

— А могут? — с сомнением поинтересовался гость.

— У нас всё могут. И не такое бывало. Впрочем, у них — тоже.

— Значит, золото? — переспросил сибиряк.

— Ну, типа того. Если внукам что-то оставить хочешь. Кстати, извини за нескромный вопрос, а у тебя дети есть?

— Пока нет. — Сибиряк грустно вздохнул. — Но я планирую… Вот женюсь только.

— Ты давай не тяни с этим. Если до тридцати пяти не женился, то потом уже рано. Серьёзно, вкладывай деньги в детей. Самая лучшая инвестиция. Только никогда не женись на женщине, с которой можно жить. Женись на той, без которой жить нельзя. И лучше сразу рожайте. А то в браке без детей вместо них жена тебя воспитывать будет. Не рекомендую. При правильном воспитании дети в старости должны вернуть все затраты сторицей. И не только в материальном плане.

Банкир встал, достал из шкафа бутылку «Хеннеси» и два пузатых бокала. К алкоголю он был равнодушен, но пользу выпивки для общения признавал.

— По маленькой? — предложил он.

Сибиряк на секунду задумался, как бы вычисляя, не рано ли по сибирскому-то времени. Впрочем, Юрьев был уверен, что никакими вычислениями гость не занимается, а просто выдерживает паузу для приличия.

— Можно, — наконец изрёк он таким тоном, будто решалась судьба серьёзного дела. В каком-то смысле так оно и было: по его сибирским представлениям, совместное распитие предполагало что-то вроде взаимного признания друг друга настоящими мужиками.

— Видишь ли, дорогой мой человек, — сказал Юрьев, плеснув себе слегка, на донышко, а посетителю наливая побольше. — Каждый должен заниматься своим делом. За двумя зайцами погонишься — ни одного не поймаешь. Больному не рекомендуют самолечением заниматься, так и я бы не советовал самому свои денежки пристраивать. Если есть лишнее — отдай банку и не греши. Проценты по депозитам получать будешь. Они, конечно, инфляцию не перебьют, но хотя бы частично рост цен скомпенсируют. Если банк, разумеется, надёжный. Так что лучше пили деревья и старайся заработать больше, чем у тебя отгрызают цены, кризисы и прочие такие вещи. Ну а если что уж и случится, придётся всё потерять, то будешь не первым. И не последним. Люди, вон, теряли такие состояния, что нам и не снились. В революцию, например. В общем, делай, что должен, — и будь, что будет, — заключил он тем тоном, которым говорят тосты.

Гость всё понял правильно. Выпили.

— Так, значит, у советов нет ответов, — сказал сибиряк, не очень тщательно скрывая разочарование. — Деньги, по-твоему, сохранить нельзя. Или нужно столько всего до хрена знать, что дороже денег обойдётся… А деньги, значит, вам, банкирам, надо все сдать. Ловко придумано.

— Пойми, мы работаем с деньгами, как ты с лесом. Торгуем ими. — Юрьев сделал крохотный глоток из своего бокала. — У нас профессия такая. У одних берём дешевле, другим продаём дороже. Деньги Петрова даём Сидорову. На разницу и живём. Ну и много других услуг ещё оказываем. Тоже не бесплатно, разумеется. Раз пользуются нашим сервисом, значит, мы пока ещё нужны. А советы давать — дело неблагодарное. Порекомендуешь что-то, дальше дело пойдёт не так, на тебя обидятся. Потом, что русскому хорошо, то немцу смерть. Каждому своё нужно. Что для меня нормально, тебе может не пригодиться. Ну и так далее.

— А Петров Сидорову денег сам не может дать? Чтобы без посредников?

— Может. Но им ещё надо найти друг друга. А тут сразу ясно, куда идти. Видишь надпись «Банк» — значит, тут и дают, и берут. Правда, сейчас в Сети тоже можно кого угодно найти, но непонятно, можно доверить свои деньги человеку или конторе какой или нельзя. Одолжишь товарищу, а он не вернёт. Поссоритесь. Банкиры лучше знают, кому можно дать, кому — нет, какую сумму, на какой срок, на каких условиях, под какой залог. Это наш хлеб, и тут мы пока сто очков вперёд кому угодно дадим. Наша главная компетенция — управление рисками. Ты знаешь лес. Мы знаем клиентов. Как облупленных всех чувствуем. Человек ещё порог не переступил, а мы уже в курсе, можно давать ему денег или нет. Банкиры столько опыта накопили, что мама не горюй. Базы данных собрали. Но главное — знают, что спросить и где какие сведения взять. И умеют из данных, информации знания выжимать. Как масло из подсолнечника. На решения выходить. Да или нет. Тут нам равных пока нет. Короче, каждый должен заниматься своим делом, — повторил Юрьев.

— Моня не даёт взаймы, банк не торгует семечками, — вспомнил старый анекдот сибиряк.

— Ну типа того.

— Так сейчас социальные сети тоже всё про всех знают, — вспомнил гость.

Алексей Михайлович сдержал улыбку: он представил себе сибиряка перед экраном, размещающим где-то в Сети фотографию любимого кота. Сибирского, разумеется.

— Знают, — сказал он. — Сети и вправду уже начинают конкурировать с банками. Кто в конце концов выживет — неясно. Может, даже сращивание произойдёт, но нам это пока неведомо.

— Ну хорошо, допустим, — не отставал собеседник. — Тогда у меня вопрос практический. В ближайшее время что-нибудь намечается? В смысле потрясений?

Юрьев задумался.

— Если в общем и целом… — начал он и замолчал: тревога опять остро кольнула под ребро.

— Ну вот именно, в общем и целом. Я тут статью в «Комсомолке» читал, так там пишут, что доллар вот-вот рухнет. Из-за финансовых махинаций. — Гость сделал скептическое лицо: дескать, он-то в такое не верит, но всё-таки немного беспокоится.

Хозяин кабинета презрительно махнул рукой:

— Они уже лет десять пишут. Для обывателей страшилки. Или, наоборот, надежды, смотря как посмотреть. В общем, так. Я думаю, что за ближайшие месяцы можно быть относительно спокойным. Ну, разве что метеорит упадёт. И то…

В этот момент в кармане банкира завибрировал мобильный телефон, переведённый в «тихий режим».

— Извини, — пробормотал он, поднося аппарат к уху.

Алексею Михайловичу понадобилось больше времени, чем обычно, чтобы осознать то, что он услышал. Вместе с пониманием тяжёлая волна адреналина тыркнула его в самое сердце и пошла разливаться по телу.