Дмитрий Грунюшкин – Под откос (страница 34)

Трофимов стиснул зубы, набрал в грудь воздуху побольше, и медленно распрямился, развернув плечи.

– Товарищ генерал! – отчеканил он ледяным тоном. – Вынужден напомнить вам, что в соответствии с Федеральным законом о противодействии терроризму и Указу президента номер 832-с, вся полнота власти на территории, подвергшейся террористической атаке или угрозе таковой принадлежит руководителю оперативного штаба. Так же вынужден напомнить вам, что вплоть до вашего прибытия сюда либо до момента сформирования Федерального оперативного штаба, этим лицом являюсь я. И изменить действующие правила вы не имеете полномочий.

В навалившейся на бункер тишине можно было плавать, как в вязком киселе. Несколько секунд молчания показались присутствующим вечностью.

– Исполняйте свои обязанности, товарищ генерал, – ровно произнес Храмцов, но от его тона превратился бы в лед даже спирт. – Но я настаиваю, чтобы обо всех изменениях обстановки мне докладывали в режиме реального времени. Конец связи.

Трофимов тяжело опустился в кресло, достал из кармана баночку с таблетками, и потер правый бок. Печенка ворочалась под ребрами, как живая, но болей пока вроде не было. Он подумал, и спрятал таблетки обратно. Сейчас нужна голова яснее ясного, не стоит ее туманить химией.

Он повернулся к Жердеву, подмигнул ему, и приказал:

– Организуй-ка мне связь с Мироновым. И где этот чертов железный дорожник?

13.

Все межвагонные двери террористы держали открытыми. Из-за этого даже в вагоне СВ донимал металлический лязг буферов и стук колес не убаюкивал, а бил по мозгам. Сквозняк трепал занавески в коридоре, как флаги.

В груди Вити Соколова было пусто и зябко, ладони стали мокрыми и липкими, и по спине под форменной рубашкой бежал противный ручеек холодного пота. Ему было страшно до изнеможения.

Впереди по проходу решительным шагом двигался главарь бандитов, Витя едва поспевал за ним на ватных ногах. Отставать было нельзя, следом шел с автоматом, направленным ему в спину, узкоглазый подручный, Бек, которого Витя боялся еще больше. Было в его раскосых глазах что-то безумно опасное. На губах играла постоянная улыбочка, и щурился он даже весело. Он играл, забавлялся и был совершенно расслаблен. И было очевидно, что в отличие от остальных боевиков, он прихлопнет любого так же легко и непринужденно, играючи.

Возле одного из купе стояли два охранника, которые посторонились, пропуская процессию. Витя бросил взгляд внутрь и еще больше испугался. Не понять, что находилось в чреве большого чемодана, было невозможно. Столько раз он видел такое сооружение в разных фильмах. Бомба! Все как положено – серебристый цилиндр, провода, тумблеры, лампочки, экранчик непонятного прибора.

Напротив бомбы сидел молодой парень в очках. Он не отрывал застывшего взгляда от смертоносной машины, сжимая в руке какую-то пластмассовую штуковину. Видимо, кнопку включения детонатора.

– Заходи, – широким жестом пригласил Руслан, остановившись у соседнего купе.

Витя замешкался, и Бек легким толчком впихнул его внутрь.

– Ну, не надо так грубо, – засмеялся Руслан. – Паренек, кажется, изъявил желание нам помогать. А к друзьям мы относимся хорошо. Ты ведь решил нам помогать?

Витя сглотнул ком в горле и глухо ответил:

– Нет, я решил помогать заложникам. Если вы ошибетесь и взорветесь, то и они взорвутся. Поэтому приходится помогать вам.

– Смелый, – удивился Бек, стоя в дверях.

– Он мне нравится, – хмыкнул Руслан. – Садись, в ногах правды нет. Так у вас говорят?

Витя молча опустился на полку. Руслан развалился напротив, небрежно положив автомат на стол. Нужно только протянуть руку! И что дальше? Пока он разберется, куда там нажимать, Руслан ему голыми руками шею свернет. А еще этот узкоглазый! А в соседнем купе маньяк с кнопкой – вон у него взгляд какой безумный. Нет, нечего даже и думать.

«Полупроводник» нехотя отвел взгляд от оружия, и принялся рассматривать носки ботинок.

– Правильно решил, не нужен тебе автомат, – хохотнул Дикаев, убирая опасную игрушку подальше. – Ну, приступим к делу? Что ты хочешь мне сказать?

Соколов потупился, собираясь с мыслями. Он не строил иллюзий. Его вытащили сюда из любопытства. И если он не докажет, что позарез им нужен, его разочарованно прихлопнут и вся недолга.

– Я могу быть вам полезен, – выдавил он из себя, уже понимая, как глупо выглядит.

– Правда? – сыронизировал Руслан. – Бек, как думаешь, он может быть нам полезен?

– Я думаю, это маленькое трепло просто хочет жить, и не вместе со всеми, а подальше от опасности, – отозвался телохранитель. – А еще я думаю, что нужно поступить благородно. Отпустить его. Вот прямо сейчас – выкинуть к дьяволу с поезда, пусть догоняет.

Уши Соколова налились огнем. Речи узкоглазого разозлили его. Он прищурился, и дерзко спросил:

– Если вы такие умные и так тщательно разработали свою операцию, то почему же не знаете простейших вещей? Что через станции нельзя пройти на скорости шестьдесят километров в час? Консультант ваш не слишком профессиональным оказался, правда?

– Смотри-ка, огрызается! – засмеялся Руслан. – Ладно, щенок, не увлекайся. Что ты там говорил про локомотив?

Витя перевел дух.

– Вы же собираетесь до Москвы доехать?

Руслан кивнул снисходительно, но Витя уже заметил в его карих глазах огонек интереса, и понял, что, кажется, выиграл.

– Запас хода локомотива вы не учли. Если вы посмотрели на вокзале, то видели – у нас в голове стоит даже не спарка тепловозов, а только одна «голова». При спокойной езде по ровному рельефу она потянет километров пятьсот. Учитывая, что у нас «коротыш», то есть короткий состав, можем еще сотню-полторы накинуть. Вот и считайте сами. Шестьсот километров, из них четыре сотни мы уже отмотали. Скоро станция, еще через сто кэмэ – узловая. Там наш локомотив должны были отцепить, и дать другой, уже спаренный, на тысячу с лишним километров. А после Урала вообще должны перевести на электротягу. Так что надо с этим что-то решать. Вам же нельзя останавливаться, а то взорветесь.

– Вам тоже нельзя останавливаться, – по-волчьи ухмыльнулся Бек. – Так что тоже напряги свои мозги. Иначе будет большой бум.

В дверях за его спиной появился один из бородатых абреков.

– Руслан, там в проводницкой рация разговаривает, достала уже! Начальника поезда вызывают из первого вагона. Может уже перегнать их ко всем остальным? А то мало ли что они там натворят!

Попасть в вагон оказалось непросто. Спуститься удалось без особых проблем, но дверь была заперта, а поднятая вертикально плита переходной площадки закрывала замок. Балансируя на автосцепке, Леха таки исхитрился добраться трехгранником до замка и открыл его. Подарок Максима оказался бесценным.

Алексей аккуратно, стараясь не хлопнуть, закрыл дверь, но запирать ее на всякий случай не стал. Но на этом его терпение кончилось. В сам вагон он влетел, совершенно забыв про осторожность.

В коридоре Леха присел, резко, будто ему подрубили ноги, и обхватил себя руками. Он так выстыл на крыше, что мышцы то и дело сводило судорогой.

Несколько минут он ничего не мог сделать, собственное тело ему просто не принадлежало, и жило своей жизнью. Наконец, Алексей смог взять себя в руки и оглядеться. Пустой вагон, несущийся по рельсам и покинутый своими обитателями, выглядел странно и даже жутковато, словно декорация из фильма ужасов.

Салон был полон звуков, он дышал и ворчал, что-то где-то постукивало и поскрипывало, звякали ложки в стаканах пустых купе, с дробным стуком каталась по полу упавшая бутылка и громко ударялась о стенки. Даже обычный мирный перестук колес звучал в этой пустоте зловеще. Брошенный вагон был похож на дом с привидениями. И это говорило о том, что случилось что-то страшное, лучше любого свидетеля и логических выкладок.

Леху передернуло. Но страхам предаваться было некогда. Первоочередных задач было, как ни странно, две. И обе главные. Надо было одеться и согреться. И лишь потом вооружиться и обдумать положение и дальнейшие действия.

На глаза попалась початая бутылка водки в окружении нехитрой закуси. Кого-то сдернули прямо из теплой компании. Леха нетвердым шагом подошел, и сел на полку, чувствуя, как его колотит. Водка качалась в бутылке, оставляя на стекле маслянистые потеки. Никифоров сглотнул, и потряс головой, отделываясь от наваждения. Его охватило непреодолимое желание засадить прямо из горлышка граммов двести, ощутить внутри себя огненный поток, который прольется по пищеводу, теплой кошкой опустится в желудок, и уже оттуда начнет выпускать горячие нити по всему телу, оживляя его и наполняя теплом и ленивой истомой.

Никифоров взял бутылку в руку, покачал, оценивая знакомую налитую тяжесть, и решительно плеснул себе на грудь, на плечи, на шею. Он растирал водку яростно, скребя и царапая кожу мозолистыми ладонями. Сначала она холодила тело, но вскоре появились первые покалывания, жжение. Почувствовав их, Леха схватил заранее присмотренный тонкий шерстяной джемпер-водолазку, натянул его. Щедро плеснул водку в горсть, растер ею закоченевшие и посиневшие ступни, и юркнул под байковое одеяло.

Ждать пришлось недолго. Уже через минуту он корчился от невыносимой боли, кожа исчезла, мясо и нервы торчали наружу, и поджаривались в адском пламени, предварительно смазанные горчицей. Мышцы и суставы выворачивало так, будто из него бесов изгоняли.