Дмитрий Грунюшкин – Под откос (страница 18)

От пафосных речей высокого начальства у Трофимова свело скулы.

– И это при том, что об учениях было известно заранее! Ваши люди находились в состоянии повышенной готовности и бдительности. И все равно – просрали вчистую! И с МЧС у вас никакого взаимодействия не было! Ни малейшего!

– Зато у вас взаимодействие с «соседями» налажено отлично, – огрызнулся Трофимов.

– А что вас в этом удивляет? – хмыкнул «шеф».

– Да все! Это были учения ФСБ! А вы на область натравили «террористов» из ГРУ! Из них половина еще школу советского «Вымпела» прошла! Этих «мамонтов» не то что областная ФСБ не удержит – с ними и ЦРУ с ФБР не справились бы! Это разные весовые категории!

– А вы думали, мы к вам выпускников Суворовского училища пришлем? – рявкнул Храмцов, но без приличествующей моменту агрессии. Он сам понимал, что сыграл не совсем по правилам. Но он выиграл, и сознание победы придавало ему снисходительности.

– Мы работали своими силами. Не привлекали ни ментов, ни армейцев!

– И чья это проблема? Вы сами так решили, никто вас в средствах не ограничивал.

Трофимов промолчал, похрустывая костяшками пальцев. Разумеется, никто не ограничивал. Только если подтягивать милицию по полной – сам же Храмцов первый и обвинит в утечке информации и превращении учений в фарс вроде «Зарницы». А если попытаться пользовать ментов втемную – с областным главментом Прудниковым мороки не оберешься. Вот уж у кого бдительности выше крыши. Любое телодвижение в радиусе километра он воспринимает как попытку «обрушить» его. А к воякам соваться вообще бесполезно, им на каждый чих и пук нужно десять согласований подписать.

– Ну ладно, – неожиданно решил пойти на мир Храмцов. – Что я на вас, как на мальчишку кричу… Прекрасно вы все понимаете. Может быть, даже получше, чем я. Мне издали да свысока общая картина, конечно, лучше видна. А вот детали мне отсюда разглядеть трудновато.

– Могу чем-то вам помочь? – все еще упрямо поинтересовался генерал-майор.

– Даже не знаю, – вздохнул Храмцов.

Это было что-то новенькое. Трофимов подобрался.

– Нехорошее что-то в округе творится, – продолжил «зам-сама». – У вас-то, на самом деле, ерунда. Учения – есть учения. На серьезном уровне у вас проблем нет. Чего о соседях не скажешь.

– А что у соседей? – насторожился Геннадий Михайлович.

– Да всяко, – ушел от прямого ответа Валерий Дмитриевич. – У всех по-разному. Может, потому и накричал на вас, что сглазить боюсь.

Храмцов замолчал, но Трофимов тоже не подавал голоса. Ему показалось, что замдир был чем-то крайне обеспокоен, но не решается сказать вслух.

– Да, вот я и говорю, – после паузы продолжил Храмцов, поняв, что упрямый «регионал» не собирается ему подыгрывать. – Ошибки в учениях – это не беда. Это лечится. Хуже, когда выясняется, что стратегические материалы исчезают без следа…

– Вот как? – только и смог произнести Трофимов. От такой формулировки можно было ожидать чего угодно – от ста граммов золота до тонны оружейного плутония.

– Пусть это останется между нами, Геннадий Михайлович, хорошо? – неожиданно попросил Храмцов. – Бомбы ложатся все кучнее. Неладно что-то за Уралом. У ваших ближайших соседей из секретной лаборатории произошла утечка… ммм… очень редких материалов. Не кража, не пропажа. По их официальным отчетам все на месте, сходится грамм в грамм. Но мы же ведь с вами работаем не только с официальными бумагами, правда? Так вот есть мнение, что эти отчеты не совсем верны. И этого материала на деле было произведено немного больше. Но этого «немного» хватит для жуткого скандала мирового уровня. Такие вот дела.

– А почему вы мне это рассказываете? – поинтересовался Трофимов.

– Потому что вы – ближайшие соседи. Вашим проштрафившимся сыскарям надо свои носы прочистить, и поставить их по ветру. Вдруг где-то что-то кто-то… Об этом пока никто не знает. И не надо, чтобы знали. Просто нужно очень сильно увеличить бдительность.

– Вы сказали, что бомбы ложатся все кучнее, – напомнил Трофимов.

Даже в трубке было слышно, как нетерпеливо вздохнул Храмцов, досадуя на прямолинейность своего подчиненного.

– Да много там у вас проблем, – в голосе начальника слышалось раздражение. – И все вокруг вас. Слева владельца стратегически важного комбината какая-то шантрапа попыталась подвинуть. Внизу с китайцами проблемы. И все нам расхлебывать приходится, будто милиции уже и не существует. У вас, кстати, на территории несколько объектов со специальными изделиями есть. Ну, вы понимаете?

– Да, – не стал юлить генерал-майор.

– Усильте бдительность! Усильте! – повысил голос Храмцов. – Есть данные, что изделиями заинтересовались террористы. Захватить или повредить объекты – у них кишка тонка. Но нагадить могут так, что мы с вами вовек не отмоемся. У вояк вечно бардак неимоверный. У других ваших соседей у военных такой, блядь, учет! – всегда держащий себя в руках замдиректора неожиданно сорвался на матерщину. – При последней проверке выяснилось, что они даже точно не знают, сколько у них портативных изделий на балансе. Понять не могут, то ли двух не хватает, то ли три лишних!

– Дела… – протянул Трофимов. Портативные специальные изделия – это ведь не что иное, как пресловутые «ядерные чемоданчики», тактические ядерные заряды ранцевого типа. Давно морально и физически устаревшее оружие, но от того не сделавшееся менее разрушительным.

– Это точно. В общем, я вас прошу, Геннадий Михайлович! Вы самый опытный наш сотрудник во всем регионе. Если не считать этой промашки с последними учениями – ваша область лучшая. Вы там все в кулаке держите. Старая гвардия! Соберитесь с силами – надо это время на пределе поработать. Чтоб ни одна мышь, чтоб никакая сволочь! Ну, вы меня понимаете.

– Понимаю, Валерий Дмитриевич. Всего вам доброго. Мы не подведем.

– Удачи! – попрощался Храмцов.

Трофимов откинулся в кресле и закинул руки за голову. Замдиректора был встревожен не на шутку. Давненько он его не видел в таком состоянии. Если точнее – ни разу. Следовало бы и самому мобилизоваться.

Геннадий Михайлович подумал, не отдать ли распоряжения об усилении службы прямо сейчас. Бросил взгляд на часы. Близилась полночь. Пожалуй, лучше этим заняться с утра. А сейчас быстренько домой, успеть поспать хоть немного.

Наталья скучала в своем купе. Алексей ушел провожать Ольгу уже почти час назад. За это время поезд миновал короткую станцию, и снова отправился в путь. Наташа терялась в догадках, что там у них происходит. Почему-то ей казалось, что Алексей не мог остаться в купе Ольги. Не то чтобы она бы его не пустила, хотя и это тоже. Он сам не выглядел как человек, который готов так стремительно пробраться в постель к женщине, в которую, по всей видимости, отчаянно влюблен.

В купе было полутемно, горел только свет ночника над полкой. Колеса погромыхивали на жестких стыках, вагон раскачивало из стороны в сторону. От этого стаканы в подстаканниках плясали по столу в своем посудном хороводе. В одном из них дребезжала ложечка. Наташа специально оставила ее, чтобы не спутать чай с коньяком.

Она вздохнула, взяла стакан с коньяком, понюхала его, чуть пригубила и, скривив губы, поставила обратно. В одиночестве коньяк почему-то казался противным на вкус. За окном по темной полосе вырубки, отделявшей полотно железной дороги от леса, стремительно неслись желтые квадраты света. В соседних купе тоже не спали.

Наташа волновалась за Алексея. Она ждала его прихода, и боялась его. Она не строила никаких планов, ни на что не рассчитывала, и даже самой себе ни за что бы в этом не призналась. В конце концов, что бы ни говорили про журналистов, она была достаточно верной женой.

Но сердечко отчего-то вздрагивало, когда в коридоре раздавались чьи-то шаги. Это было нечестно по отношению к мужу, но трудно было не признать, что тертый жизнью, основательный и надежный Алексей сильно выигрывал рядом с веселым, неистощимым на выдумку и ребячливым Михаилом. Хотя именно за это легкое отношение к жизни Наталья и полюбила будущего мужа.

Она окончательно запуталась в своих мыслях, и это рассердило ее. Просто она, наверное, стала старше. А Мишка как был балбесом, так и остался. И именно в этом его прелесть.

В «каюте» Макара и Водяного было скучно. Оба уже привели свои пистолеты в идеальное состояние, и теперь молча сидели на своих полках. Макар читал детектив в мягкой обложке, просто так, чтобы чем-то занять голову, а Водяной безуспешно пытался справиться со сканвордом в газете.

– Черт, кто эту хрень составляет?! Поймать бы, да рожу набить. Для академиков что ли пишут? – с досадой бросил он газету на стол.

Макар хмыкнул, не отрываясь от книжки, и ничего не ответил.

– Может все-таки накатим по стопарику, а? – жалобно заныл Водяной. – Че мы как монахи, мать их!

– Я тебе накачу сейчас, – равнодушно ответил старший. – Нужно быть полностью и в любой момент быть готовыми. Ждем момента. Он в любую секунду может настать. Сделали свое дело – и тут же соскочили. А тут ты со своей пьяной рожей?

– Я спать хочу, – мрачно буркнул Водяной.

– Спи, – позволил Макар. – Не раздевайся, ствол держи под рукой.

Напарник чертыхнулся, со злостью взбил маленькую ватную подушку, вымещая на ней свою досаду, и лег, закинув руки за голову. Он с яростью посмотрел на стенку купе, за которой был человек, из-за которого он сейчас парился в проклятом поезде с этим сумасшедшим киллером. В этот миг Водяной ненавидел весь мир.