Дмитрий Гришанин – Тернии Тегваара (страница 19)
Артем с Викой, заинтригованные его суетливыми действиями, тоже сунули было свои носы в план. Увидели там тщательно вычерченные черным фломастером контуры кладбища, избушку сторожа, изображенную в виде черного же кружка около главного входа, многочисленные разветвленные дорожки, схематически изображенные красным фломастером, разделяющие кладбищенский массив на множество примерно одинаковых участков. Эти участки были раскрашены цветными карандашами в разные цвета и тщательно разлинованы остро заточенным простым карандашом на гораздо боле мелкие пронумерованные ячейки. Еще в разных частях участков уже синей гелиевой ручкой столбиками были прописаны вереницы каких-то непонятных, разделенных дробями кодов из букв и цифр.
Непосвященному разобраться в этом нагромождении символов было совершенно невозможно, и Артем с Викой, зависнув над картинкой на пару минут, один фиг не поняли там ни шиша. С частью, разгадывание головоломки затянулось не на долго. От бестолкового созерцания местной карты их избавил Игорь, которому кладбищенская тайнопись была хорошо знакома.
— Все понятно, — объявил сторож, захлопывая тетрадку и возвращая ее на стопку договоров. — Интересующие вас могилы находятся на двадцать девятом участке. И очень на то похоже, что все они расположены по соседству друг с другом на дорогих, престижных местах вдоль дороги… С одной стороны, это нам на руку: в том смысле, что заметно облегчит их поиск. Но, с другой стороны, копать придется возле дороги. А это конкретное палево.
— Да забей, — перебила Вика. — Сейчас ведь ночь на дворе — на кладбище нет ни души. Копай, где хочешь: близко от дороги, далеко — все одно никто не увидит.
— Да я об этом и не парюсь, — отмахнулся Игорь, убирая обратно в шкаф папку с годичной давности договорами. — Меня другое беспокоит. Перекопанная возле самой дороги могила завтра днем по любому кому-нибудь бросится в глаза. Из-за чего потом у меня могут возникнуть проблемы с начальством.
— Не ссы, мы все устроим в лучшем виде — комар носу не подточит, — заверил Артем, поднимаясь со стула и направляясь к выходу на волю. — Лопатами утрамбуем, песочком посыплем — будет такой же, как и была… Ты нам с Викой лучше лопаты по росту подходящие из кучи своей подбери. Землекопы, конечно, из нас не ахти какой, но дело-то, вроде, не хитрое…
— Перекопанную землю скрыть не так просто, — покачал головой сторож, послушно вытаскивая из кучи лопат в углу пару штыковых и одну совковую. — Вот если бы дождь ближе к утру вдруг пошел — это другое дело. Он все следы на раз бы смыл. Но я сомневаюсь, что утром будет дождь. Вон небо какое чистое, все звезды, как на ладони, — продолжая говорить, Игорь вышел следом за Артемом из домика и, задрав голову вверх, с угрюмым видом стал осматривать безоблачный небосвод.
— А ты не сомневайся. Лучше верь. Вера, она для здоровья гораздо полезней будет, — по привычке пригрозила Вика, на всякий пожарный теперь неотступно следовавшая за сторожем по пятам и, хлопнув ладонью подопечного по спине, прерывала его изучение бескрайних звездных просторов. — И вообще, хорош болтать. Лопаты выбрал?.. Молодец. Запирай дверь, и пошли могилы искать.
Интерлюдия 7
Интерлюдия 7
Своих умерших страшной, мучительной смертью друзей и подруг после той роковой ночи на квартире Степана Борового вновь Лена Алябина увидела лишь на церковном отпевании. Из-за разговоров о жутком состоянии тел покойников (будто бы разодранных маньяком на части) девушка опасалась, что хоронить шестерых ребят будут в закрытых гробах. Но ее переживания оказались беспочвенными, друзья и подружки в свой последний путь на погост отправились в открытых гробах. На восковых лицах покойников не осталось и тени пережитого в момент гибели ужаса. Все шестеро будто даже чему-то мечтательно улыбались «во сне». Парни лежали в элегантных черных костюмах женихов, девушки — в роскошных белых платьях невест. Стараниями гримеров-оформителей из похоронного салона на открытых лицах и руках жертв насилия не было заметно следов ссадин, порезов или ушибов. Естественный для покойников мертвенно-серый оттенок кожи был настолько искусно замаскирован розовой пудрой, что лежащие в гробах молодые люди выглядели, как живые…
Похороны шести несчастных жертв спятившего маньяка-убийцы, как водится, начались по отдельности, по месту жительства каждой жертвы. Сперва узкий круг домашних и родственников, наедине со своим горем, интимно, без посторонних глаз, прощался с усопшим. Затем следовал торжественный вынос тела во двор родного дома, для прощания соседей и знакомых. А потом тихо и без лишней помпы на неприметных автобусах похоронной службы родственники сопровождали гроб с покойником в церковь. Где в заранее оговоренный час должно было состояться общее отпевание всех шести невинно убиенных. И все, дальше отдельные скромные частные похороны объединялись в общее помпезное многолюдное траурное мероприятие.
Уже на подходе к церкви выбирающиеся из автобусов процессии родственников встречала внушительная толпа зевак, собравшихся поглазеть на жертв нашумевшего в городе кровавого злодейства. Волею гоняющихся за сенсацией борзописцев-газетчиков, в красках раструбивших о кровавом убийстве на весь город и призвавших горожан проводить в последний путь шестерых мучеников, после церковного отпевания тихие похороны грозили перерасти в многотысячное шествие от церкви до самого кладбища.
Проведенный накануне в прямом эфире вечерних городских новостей интернет-опрос горожан показал, что, несмотря на будний день, лично проститься с жертвами маньяка изъявило желание более тысячи человек. После чего городские власти были вынуждены взять организацию похорон под свой контроль и раскошелиться на оплату услуг специалистов, придавших умершим презентабельный вид, на покупку представительского класса гробов из дорогих пород дерева и на аренду роскошных катафалков-лимузинов, на которых привлекшие внимание общественности покойники проделают последний путь от церкви до погоста. Разумеется, власть имущие позаботились о мерах безопасности в церкви и на кладбище; привлекли достаточное количество работников правопорядка для контроля и сопровождения толпы провожающих до кладбища; организовали прощальный митинг на кладбище; и, наконец, устроили пышные почести умершим с оружейным залпом, при опускании гробов в могилы…
Но торжественной пешей процессии к кладбищу, с последующим преданием тел земле, еще только предстояло свершиться. Пока же убитые горем родственники невинно убиенных только-только свезли объединенных общей смертью жертв маньяка-убийцы в церковь для отпевания.
В небольшом церковном зале набилось тьма-тьмущая скорбящих родственников, а вокруг церкви уже раскинулось настоящее людское море, и народ продолжал пребывать и вливаться в него неиссякаемым потоком. Пробиться к стоящим в ряд под церковным сводом гробам постороннему человеку с улицы было совершенно невозможно. Полицейский кордон у входа в церковь внутрь пропускал лишь сопровождающих пребывающие гробы родственников — проверяя каждого входящего по составленным накануне спискам.
Припозднившейся к началу обряда отпевания Лене пробиться внутрь церкви помог ее маленький бородатый спутник. Гномье колдовство позволило им сперва, не замедляя шага, идти сквозь плотное людское кольцо (горожане по непонятной им самим причине расступались перед хрупкой девушкой в сопровождении бородатого карлика), а затем, когда добрались до полицейского кордона, бдительные стражи входа в храм вдруг все разом от них отвернулись, и никем не остановленная девушка беспрепятственно нырнула следом за низкорослым спутником в предупредительно приоткрытую последним дверь.
Внутри снова преградившая было им путь плотная толпа родственников, по мановению руки маленького бородача, безропотно раздалась в стороны, и Лена легко прошмыгнула в открывшийся проход…
И вот, она стояла и смотрела на такие живые улыбающиеся кукольные маски-лица своих мертвых друзей и подруг. В руках у нее медленно плавилась тоненькая парафиновая свечка (уже горящей безо всякого колдовства позаимствованная у кого-то из родственников ушлым гномом по дороге к месту в центральном круге), насаженная на неказистый клочок газеты, оберегающий руки от расплавленных капель парафина. Четкая картинка перед глазами девушки вскоре размывается и плывет, из-за хлынувших непрерывным потоком слез, губы начинают содрогаться в беззвучном рыдании, а изо рта невольно вырываются отчаянные всхлипывания… И чуть позже сквозь размеренный монотонный бас читающего молитвы попа и благозвучное пение вступающего в нужные моменты хора певчих, в затуманенное болью безвозвратной потери близких людей сознание Лены неведомо каким чудом просачивается едва слышный шепоток гнома Стумли:
— Возьми себя в руки. Своей истерикой, ты слишком привлекаешь внимание. Не забывай, мы здесь инкогнито. А в твою сторону уже многие начинают коситься. Пока что мне удается отводить глаза самым любопытным, но их становится все больше. У меня уже голова раскалывается от отката. Если немедленно не возьмешь себя в руки, нам придется отсюда уйти.