Дмитрий Гришанин – S-T-I-K-S. Рихтовщик-7. Дорога без начала (страница 41)
– А ты, значит, и есть Рихтовщик? – вдруг раздался совсем рядом злобный мальчишечий голос.
Пока я просматривал длинный перечень прилетевших системных поощрений, пацан тоже встал с дивана и подошел к нам.
– Это мой крестный! – не без гордости Галя похлопала меня по плечу. – И опекун! Так что тебе, с твоим папочкой, ничего больше здесь не светит!
– Вообще-то, я грамотный. И сам все уже прочитал, – пробурчал ей в ответ Квант и снова обратился ко мне: – Раз ты, Рихтовщик, смог стать опекуном. То папа, в знак уважения, велел передать тебе это…
Пацан вытащил руку из кармана и протянул на ладони черную жемчужину.
Надо же, в жизни бы не поверил, что Скальпель способен на столь щедрый жест примирения. Хотя, с другой стороны, официально получив статус Галина опекуна, я стал выше его по положению в стабе, и теперь задобрить меня жемчугом с его стороны…
– Рихтовщик! Нет! Он же еще не…
Увы, предупреждение Галины прозвучало слишком поздно. Задумавшись, я машинально протянул руку, забирая с ладони пацана ценный трофей. Но как только мои пальцы коснулись жемчужины, с ладони парнишки вдруг сорвалась ослепительно-яркая белая молния, толщиной с рукоять Шпоры. И нас с Галей (на свою беду девушка все еще продолжала меня обнимать) ударило сильнейшим разрядом.
– …ски-кинул нако-копле-леный за-заряд! – закончила говорить девушка, уже падая вместе со мной на пол.
Перед моими глазами загорелась непривычно серая мигающая надпись:
Совершивший пакость пацан, с мерзкой усмешкой на лице, наблюдал, как мы беспомощно дергаемся перед ним на полу, дожидаясь восстановления сбитой разрядом Системы. Происходящее мальчишке явно доставляло огромное удовольствие. С нарочитой неторопливостью гаденыш нагнулся и подобрал жемчужину, вывалившуюся из моих сведенных судорогой пальцев.
И это юное чудовище – Белкин сын? Надо же как далеко яблоко откатилось от яблони… Ну ничего, мелкий ублюдок, сейчас я в норму приду. Встану. Сниму ремень. Так тебе всыплю! Месяц потом сидеть не смо…
БУМ!
Совсем не детский удар прилетел мне в висок на последней секунде перезагрузки. И я в очередной раз провалился в непроглядную черноту.
Интерлюдия 11
Интерлюдия 11
Интуитивно почуяв начало видимого движения за спиной, Викинг молниеносно развернулся к распахнутой входной двери, и успел краем глаза заметить момент разрыва сцепки еще полупрозрачных контуров высокоуровневых игроков. Скальпеля и Незабудку вдруг отшвырнуло друг от друга, как однополярные магниты.
Оказавшиеся на трехметровой дистанции ставшие снова видимыми враги выглядели ужасно – одежда у каждого превратилась в драные окровавленные лохмотья, сквозь многочисленные прорехи которых виднелись глубокие, сочащиеся кровью раны.
Не сговариваясь, чудом выжившие игроки на два голоса разразились злобным яростным матом в адрес друг друга. Но через считанные секунды оба лидера разом смолкни, их лица превратились в застывшие в гротескном изумлении маски, и только по бегающим взад-вперед зрачкам глаз Викинг догадался, что оба читают длинный системный лог.
– Папа! – вдруг из глубины дома раздался отчаянный мальчишеский крик.
– Квант?! – откликнулся на зов сына Скальпель, выходя их оцепенения и разворачиваясь к двери. В его залитой кровью правой руке снова материализовалось острейшее лезвие.
– А ну-ка стоять! – тут же потребовала очнувшаяся следом Незабудка, и с обеих рук выстрелила жгутами паутины по сбегающему противнику.
– Сука! – взвыл Скальпель, остановленный натянувшейся ловчей сетью на пороге. – Пусти, млять! Там мой сын! С невестой!
– И мой муж, с крестницей! – спокойно парировала Незабудка и приказала помощнику: – Попробует сорваться, вали его к хренам!
Автомат Викинга и так был наведен на спину врага. Сместив его чуть в сторону, он выпустил короткую очередь по косяку рядом с локтем Скальпеля.
– Да все уже, стою не дергаюсь! – поднял руки Скальпель. – Не стреляй, Рембо гребаный!
– То-то же, – хмыкнула довольная маленькой победой Незабудка.
– Кума, ну будь человеком! Пусти к пацану! Он зря не станет меня звать.
– Ага не станет… Что б ты Рихтовщика по-тихому слил, за подзатыльник твоему сопляку?
– Да с хрена твой Рихтовщик теперь-то мне сдался?! Читала ж лог?.. Он официально признан Системой опекуном. Ваша взяла!
– Береженого Стикс бережет.
– Черт!.. Не доверяешь мне, пошли вместе.
– Другой разговор… Веди!
Через четверть минуты они втроем вломились в ярко освещенный кабинет, где на полу в луже крови обнаружили почерневший труп Галины, с простреленной головой, а на диване пацана, тоже с заляпанной кровью головой, но не мертвого, а лишь оглушенного. Пуля счастливчику лишь чиркнула по виску.
– Что здесь – черт возьми! – произошло? – зло рявкнула Незабудка. – Где Рихтовщик?!
От грома ее голоса тело убитой, и оправившейся на перерождение, девушки осыпалось конечным прахом в кровавую лужу.
– Мальчик мой! Да кто ж тебя так? – подскочивший к ребенку Скальпель и, спрятав нож в ячейку, стал водить ладонями над глубокой царапиной на виске мальчика. Под воздействием его Дара, рана затягивалась прямо на глазах.
Хоть Незабудка и скинула с врага паучьи путы, выполняя не отмененный приказ, Викинг продолжал удерживать спину Скальпеля на мушке автомата.
– Папа, – простонал пацан, приведенный знахарским Даром отца в чувство.
– Квант, сынок, – подхватив сына на руки, Скальпель сел вместе с ним на диван, – расскажи нам, что здесь произошло?
Досадливо скривив губы, Викинг был вынужден опустить ствол, в зону поражения которого теперь невольно попадал десятилетний пацан.
– Сперва к нам сюда пришел Рихтовщик. Галя признала его опекуном. И я их поздравил, как ты просил, – стал послушно рассказывать Квант. – А потом, вдруг, сюда ворвались трое злодеев в масках и с пистолетами. Я испугался, увидев их, стал звать тебя. Но один выстрелил в меня. Я упал, и больше ничего не помню.
– Вот ублюдки! Найду и голыми руками на клочки порву! – зашипел Скальпель.
– Че-то не слышали мы звуков выстрелов, – покачала головой Незабудка.
– Так пистолеты у всех с глушаками были, – охотно разъяснил пацан.
– А что ж Рихтовщик-то, даже не попытался вас с Галей защитить? – спросила Незабудка, у которой бодрый и складный, как доклад, рассказ десятилетнего пацана, только-только оклемавшегося от сильного удара по голове, на интуитивном уровне вызвал стойкое отторжение. – Не похоже на него.
– Он не успел. В него первого злодеи стрелять стали. И в обе ноги ранили, – снова очень логично обосновал пацан.
– Ишь ты! До этого он грудью на шесть автоматов пер, и ни единой царапины не получил. А тут с первых же выстрелов его, как терпилу низкоуровнего, положили.
– Слышь, ты базар-то фильтруй, – окрысился на Незабудку Скальпель. – У меня пацану всего десять лет.
– Судя по тому, как ловко он научился уже взрослым лапшу на уши вешать, развит мальчишка не по годам, – фыркнула Незабудка.
– Это че, типа предъява? Так обоснуй! – возмутился Скальпель.
– Это интуиция! Которая подсказывает мне, что от всей этой тухлой истории за верту несет дешевым разводом.
– Да у меня пацан ранен! Как у тебя, вообще, язык повернулся такое говорить!